Чтение онлайн

– Прими мое уважение, Сяо-Фань, - раздался серьезный голос Гу Юэсюаня. Юный воитель встал из-за стола, и низко поклонился юноше.
– Твои рассудительность, и понимание ценности братских связей, по душе мне. Я тоже хотел бы стать твоим другом, младший, - он вновь поклонился.

– Конечно, старший брат, я с радостью приму твою дружбу, - отозвался тот.
– Только не кланяйся больше, хорошо? Ты меня смущаешь. Учитель, если он снова начнет, остановите его, пожалуйста, а то я не дотянусь, - Уся-цзы весело рассмеялся на эту реплику. Юэсюань растерянно улыбнулся, и уселся обратно. Цзин Цзи насмешливо фыркнул.

– Ладно, Сяо-Фань, если ты хочешь, чтобы я поколотил тебя до нашего поединка, обращайся, - саркастично выдал он, и замялся на мгновение.

– И, это, потренироваться вместе тоже можно… - все-таки продолжил он с легким смущением, и добавил сердито:

– Но не вздумай надоедать мне! Мне нужно развивать свое боевое искусство, а тренировки с тобой бесполезны для меня - ты все еще неумеха.

– Конечно, второй брат, - серьезно кивнул Ван Фань.
– А свою неумелость я постараюсь исправить.

Примечания

[1] Гуань-ди, Гуань-ван - посмертные титулы Гуань Юя, полководца времен эпохи Троецарствия.

[2] Лу Чжишэнь - персонаж романа "Речные заводи", разбойный монах, славившийся невероятной силой, и искусством боя на шестах.

[3] Сян Юй - полководец и государственный деятель времен эпохи Борющихся Царств, традиционно изображаемый вооруженным парными мечами.

– Изучи форму, чтобы отринуть ее, - Уся-цзы говорил медленно и размеренно, с гладкой монотонностью речного журчания.
– Обрети мастерство, чтобы отказаться от него. Сосредоточься на приемах, только чтобы отстраниться от них, и видеть общую картину стиля. Это - основа боевого искусства Сяояо.

Сяо-Фань, старательно проделывающий показанные учителем рукопашные приемы, тихонько вздохнул. Прошел уже почти час того с момента, когда старый мудрец проделал и разъяснил для него первую форму рукопашного стиля школы, Кулак Восхождения. После того, как юноша затвердил порядок движений, которые ему следовало практиковать, и, с подсказками Уся-цзы, начал выполнять их правильно, процесс застопорился. Как ни бился его учитель, Ван Фань не понимал, что от него требуется. По словам старца, Сяо-Фаню нужно было осознать суть первой формы, и отступить от жесткой последовательности показанных ему приемов, выполняя их в рамках стиля, но вне рамок формы. Это звучало просто, но простым не было - стоило юноше попытаться изменить порядок показанных ударов и стоек, совмещая их по своему разумению, как Уся-цзы останавливал его, когда - словами, а когда и принесенной им на тренировку бамбуковой тростью. Эта палка уже неоднократно показала Ван Фаню несостоятельность его защиты, отсутствие баланса в его стойках, и, особенно часто, крепость сухощавых рук учителя.

– Учитель, я не понимаю, - отчаявшийся юноша остановился, прекратив упражнения, и с грустью посмотрел на старого мудреца.
– Я изменяю форму, но, по-видимому, не так, как нужно. Объясните попроще, что именно от меня требуется.

Сердито пробормотав что-то под нос, Уся-цзы дотянулся тростью до макушки Ван Фаня, и стукнул его прямо по растущему оттуда клоку волос - легонько, по сравнению с прошлыми разами, но достаточно сильно, чтобы юноша скривился от резкой боли, и потер голову.

– Я объясняю тебе все так просто, как только могу, - недовольно буркнул он, и, тяжело вздохнув, продолжил уже спокойнее.
– Похоже, я ожидал от тебя слишком многого после твоих впечатляющих успехов в управлении внутренней энергией. Давай прервемся на сегодня, Сяо-Фань. Не пытайся понять все сразу и немедленно - иногда знание должно как следует улечься в уме, и пустить в нем корни. Продолжим завтра, - и, попрощавшись с учеником, старец двинулся прочь с тренировочной площадки.

Сяо-Фань же уселся на землю, и задумался. Его раздражало то, что он так и не смог понять наставления Уся-цзы, но винить наставника и недостаточность его объяснений он не мог - два успешно обученных ученика, один из которых был много менее терпелив, чем Ван Фань, говорили за себя. Оставалось только одна возможная причина неудачи - юноша сам был неспособен додуматься до чего-то простого и базового. Это несказанно злило Сяо-Фаня. Он встал на ноги и вновь выполнил все приемы первой формы, пытаясь сосредотачиваться на тех вещах и понятиях, о которых ему старательно втолковывал Уся-цзы, но результат оставался прежним - никакого особого понимания не пришло к юноше, и удары, стойки, и блоки остались все теми же незамысловатыми боевыми приемами, не открыв ему ничего нового. Ван Фань ругнулся на иномировом языке, и продолжил выполнять форму, раз за разом, снова и снова терпя неудачу. За этим занятием его и застал Гу Юэсюань, подошедший к своему покрытому потом и истекающему раздражением младшему.

– У тебя трудности, Сяо-Фань?
– спросил он доброжелательно.
– Может, я смогу тебе помочь?

– Да, старший, - юноша прекратил выполнять приемы, и повернулся к собрату по учебе. Он сдержал недовольство, что попыталось прорваться в его слова и голос, пусть это и стоило ему некоторого труда.
– Я никак не пойму, чего от меня хочет учитель, когда говорит, чтобы я отринул форму ради сути. По его словам, с формой я отбрасываю и суть. Ты ведь изучал рукопашный стиль Сяояо, брат, объясни же мне, что я делаю не так?
– Ван Фань произнес последние слова намного громче и прочувствованнее, чем хотел - в его случае, они были истинным криком души.

– Не знаю, - с непонимающей физиономией пожал плечами Юэсюань.
– Стиль Сяояо достаточно прост, у меня не возникло с ним трудностей. Ты изучаешь первую форму, ведь так? В ней нет секретов, название прекрасно отражает ее суть. Восхождение как идея, как преодоление преграды, которая суть твой противник, господствует в ней. Все ее приемы так или иначе отражают понятие восхождения. Что из этого неясно тебе, младший?

– Для начала, причем здесь идеи и понятия, - сокрушенно отозвался юноша, поникнув лицом.
– Мы ведь учимся боевому искусству, так? Затверживаем приемы, чтобы применить их в бою. Да и название “кулак восхождения” не кажется мне таким уж точным - в форме присутствуют не только восходящие удары.

– Ты воспринимаешь все слишком буквально, младший, - с легкой улыбкой ответил Гу Юэсюань.
– Вспомни, мы изучаем не просто боевые искусства, но и мистические. В мистике же идея стоит во главе угла, а не действия, что воплощают ее. Действия - ритуал, дающий плоть идее. Сосредоточься на идее, чтобы отринуть жесткие рамки ритуала, сделав его более удобным лично для тебя, но ведущим к соответствующему идее результату - таково мое понимание сути боевого искусства. Ну, еще, - он продолжил с чуточку сконфуженной физиономией, - движение ци тоже имеет значение в любом из наших мистических действий. В рукопашном стиле - тоже. Попробуй ощутить, как реагирует твоя ци на выполнение приемов - может статься, тебе поможет именно это.

– Спасибо, Юэсюань, ты очень мне помог, - ободренно отозвался Ван Фань, уже погрузившийся в свои мысли - ему не терпелось разложить первую форму на составляющие ее усилия ци, и собрать в нужном, подходящем ему, порядке.

***

Сяо-Фань отыскал Уся-цзы на его любимом месте - сидящим за столиком на площадке у обиталищ учеников. Старец попивал чай и любовался вечерними видами, что открывались с высоты плато, где устроились домики, давшие приют Юэсюаню, Цзи, и Сяо-Фаню.

– Я понял, учитель!
– радостно воскликнул юноша, и со смущением добавил:

– Точнее, старший брат подсказал мне, - встретив заинтересованный взгляд старца, он продолжил, с прежним энтузиазмом.
– Но у меня получилось!

– Действительно?
– приподнял брови старый мудрец.
– Покажи мне, что у тебя получилось.

Не медля ни секунды, Ван Фань встал в начальную боевую стойку формы Кулака Восхождения, и внезапно взорвался резким каскадом ударов. Его движения, быстрые и хаотичные, ничуть не походили на четкий и размеренный комплекс приемов, что показывал ему Уся-цзы, но тот не спешил останавливать юношу. Наоборот, на его лице медленно проступало довольство. Когда Сяо-Фань неожиданно закончил свою быструю атаку на воображаемого противника плавным, спокойным защитным движением, столь же неспешно сменил стойку, и провел еще несколько приемов, таких же текучих и неторопливых, его учитель даже крякнул от удовольствия, широко улыбаясь. Еще какое-то время юноша демонстрировал выполнение приемов, меняя скорость движений, их направление, и начальные позиции. Улыбка все не сходила с лица Уся-цзы. Когда юноша закончил, отвесив учителю короткий поклон, тот удовлетворенно кивнул.