Чтение онлайн

– Чего орешь, старый?
– равнодушно спросил он.
– И кто это с тобой?

Одним молниеносно быстрым шагом Уся-цзы покрыл расстояние между собой и рыжеволосым парнем, и отвесил тому неслабую затрещину, заставившую Цзи вскрикнуть и покачнуться. Ван Фань удивленно взирал на это торжество традиционных методов воспитания над гуманизмом.

– Называй меня “учитель”, маленький невежа, - сердито проговорил старец.
– Познакомься со своим новым соучеником, да будь повежливее, - он недовольно сверкнул глазами из-под косматых бровей.

– Доброго дня, я Цзин Цзи, - безразлично бросил парень, едва глянув на Ван Фаня.

– Здравствуй, старший, - весело улыбнулся тот. Ранее, до обретения более чем восьмидесяти лет чужого опыта, он посчитал бы этого рыжего нахала дурным человеком, и сторонился бы его, но сейчас ему открылась понятная и простая картина. Его второй старший был типичным подростком, бунтующим против авторитетов.

– Моя фамилия - Ван, а имя - Фань, - продолжил он.
– Рад познакомиться с тобой.

– Ван Фань?
– впервые обратил на него внимание Цзи, смерив юношу чуть удивленным взглядом.
– Это имя великовато для тебя. Вот “Сяо-Фань” будет в самый раз[1], - он улыбнулся, довольный своим остроумием.

– Сяо-Фань, - задумчиво произнес тот, и Уся-цзы, собиравшийся было снова выговорить своему ученику-грубияну, оборвал так и не начатую недовольную тираду, остановленный интонацией юноши.

Тот же невольно погрузился в воспоминания, давние, и почти затертые временем и жизненными невзгодами. Эпизоды прошлого, всплывшие на поверхность памяти от обращения Цзи, не принадлежали иномировому благодетелю. Они были для Ван Фаня роднее и милее многих других произошедших с ним событий.

– …Фань-эр, - голос отца серьезен и строг, но мальчик видит веселье в его глазах, и не боится.
– Ты уже совсем взрослый, и обязан поддерживать своих родителей. Сегодня, ты помогаешь маме на кухне. Иди, - он кивает, пряча улыбку, но глаза мальчика уже достаточно остры, чтобы заметить ее.

– …Сяо-Фань, сыночек, - мать устало улыбается ему, и эта улыбка оживляет ее лицо, бледное, с темными кругами под глазами.
– Обед еще не готов, но смотри-ка, что у меня для тебя есть, - она выуживает из нагромождения посуды на столе сочный персик.

Ван Фань сдержал подступившие к глазам слезы без особого труда - он не хотел огорчать ни старшего, ни учителя. Да и Уся-цзы мог бы счесть его плач поводом для еще одного подзатыльника в адрес непутевого второго ученика, а настраивать против себя Цзи юноша не хотел.

“Ай да Джи, докопался до таких глубин моей памяти, о которых я уже и думать забыл,” озадаченно хмыкнул он. “Вот, кстати, награжу и я тебя прозвищем. Имя веселого британского старикана, одного из трех в лодке, подходит тебе, ершистому азиатскому мальцу, еще меньше, чем мне - эпитет ‘маленький’.”

– Мать называла меня в детстве именно так, - продолжил он. Все его думы и грезы о минувшем заняли не больше пары мгновений. Он обратился к заинтересованно глядящему на него старому мудрецу:

– Называйте и вы меня так, учитель. Спасибо, Джи, - он чуть поклонился рыжему, выражение лица которого тут же сменилось с самодовольного на возмущенное.

– Эй, Сяо-Фань, чего это ты коверкаешь мое имя[2]? Прояви уважение к старшему!
– набычившись, он двинулся было к своему младшему, но тот ловко отступил за спину Уся-цзы, блеснув проказливой улыбкой. Старый мудрец рассмеялся.

– Кармическое воздаяние за все мои горести нашло тебя, А Цзи, - притворно вздохнул он. Его морщинистое лицо, кривящееся в хитрой улыбочке, вдруг посуровело.
– Между прочим, чего это ты бездельничаешь у водопада? Разве я не приказал тебе практиковать техники меча? Вижу я, ты напрашиваешься не только на кармическое воздаяние, но и на телесное.

– Я уже все выучил, - поспешно открестился тот.
– Форма Меча Неподвижности для меня теперь знакомее, чем пальцы на руках.

– Это означает лишь то, что неким неведомым образом, ты не знаешь ничего о своих пальцах, - тяжело вздохнул Уся-цзы.
– Пойдем, мой нерадивый ученик, я проверю твои громкие слова.

Ван Фань некоторое время наблюдал их тренировочный поединок, быстрый, зрелищный, и несколько умиротворивший Уся-цзы. Старый мудрец, закончив проверять своего рыжеволосого ученика, даже расщедрился на скупую похвалу, и Ван Фаню было заметно, что пусть слова старца и были сухи, гордость за ученика переполняет его. Цзин Цзи, впрочем, не впечатлился.

А потом, на тихую долину Сяояо снизошел бурный вихрь.

Точнее, снизошел он вполне мирно, и выглядел как тучный и низкорослый мужчина в летах, назвавшийся доктором Шэнем. Он показался Ван Фаню добрейшей души человеком, но стоило ему начать осмотр и опрос юноши, тихий доктор немедленно проявил свою жестокую натуру.

– Это чудовищно, невообразимо, и возмутительно, старый друг!
– рвал и метал целитель.
– Почему ты не отыскал сей юный талант лет на пять раньше? Лишь Шэнь-нуну известно, скольких проблем можно было бы избежать тогда! Не желаю ничего слышать!
– отмел он робкие возражения Уся-цзы, и, сбросив с плеча сумку, принялся рыться в ней. Добыв из ее недр несколько бутылочек с пилюлями, он последовательно скормил Ван Фаню по шарику лекарств из каждой, за малым не насильно пропихнув их пальцами в глотку юноши.

– Немедленно ложись, Сяо-Фань… А, твою..!
– доктор грязно и продолжительно выругался - осмотр пациента он проводил на той самой полянке, где Уся-цзы принял Ван Фаня в ученики, и лечь там было совершенно негде, за исключением голой земли.

Доктор Шэнь подхватил юношу под локоток, и потащил, едва ли не волоком, к двери ближайшего домика - того, в котором Ван Фань провел вчерашнюю ночь. Указав юноше на кровать, он вынул из верной сумки сверток красной ткани, оказавшийся чехлом для акупунктурных игл, которые целитель с пылом, рвением, и неожиданной для пожилого толстячка прытью принялся применять на своем ошарашенном пациенте. Присутствующий здесь же Уся-цзы взирал на действо с не меньшим оторопением.

– Я не знал всей глубины проблемы, и захватил прискорбно мало медикаментов. Поэтому ты сейчас же добудешь мне пять мер клубня хохлатки, четыре меры пыльцы камыша, и три меры сушеной полыни, - непреклонным тоном обратился к нему доктор Шэнь.
– Мне понадобится твоя кухня, и еще одна пара рук, как только все требуемое будет здесь.

Это было всего лишь началом. Не прерывая сеанса акупунктуры, энергичный и недовольный целитель продолжал впихивать в Ван Фаня пилюли, отдавать распоряжения-приказы как Уся-цзы, так и его ученикам, и даже смешал и истолок что-то в принесенной ступке, немедленно принявшись кормить юношу получившейся субстанцией. Та оказалась мерзейшей дрянью - горькая, вязкая, и так крепко липнущая к зубам, что ее отвратное послевкусие поселилось во рту Ван Фаня очень надолго, пережив и закончившийся акупунктурный сеанс, и устроенную немедленно после него ванну с целебными травами, в которой юноша почувствовал себя главным ингредиентом супа, и еще несколько порций свежеприготовленных лекарств. Все эти стремительные и бурные процедуры до смешного напомнили Ван Фаню кое-что из свежеобретенных воспоминаний, а именно, сериалы о больницах скорой помощи. Доктор Шэнь развел суету не хуже телевизионных докторов, которые “кого-то теряли”, но вместо искрящих дефибрилляторов, капельниц над несущимися с предельной скоростью каталками, и изобилия халатов, медицинских масок, и стетоскопов, его усилия по спасению здоровья Ван Фаня были преисполнены традиционного азиатского колорита.

– Этого всего совершенно недостаточно, - все еще раздраженно подытожил целитель после не менее чем часа непрерывных лечебных упражнений.
– Я забираю Сяо-Фаня к себе - только дома я смогу провести его лечение должным образом. Твои планы на него обождут, старый друг.

– Может, хотя бы поедим перед твоим отбытием?
– растерянно спросил Уся-цзы.
– Малыш не ел с утра, да и ты, верно, проголодался с дороги.

– Что не ел - отлично, - отрубил Шэнь.
– Так я смогу уже сегодня начать его лечебную диету. Пойдем, Сяо-Фань, - и он с бодростью не меньшей, чем в своих целительских стараниях, двинулся по тропе, ведущей из долины Сяояо, ухватив своего нового подопечного за руку.