Чтение онлайн

О начальном периоде работы и своём видении взаимоотношений между руководством завода вспоминает Ю. К. Тола-Талюк. «Итак, я вернулся в Заволжье. Для меня открывался новый период, в котором знакомство с многочисленными сторонами жизни страны – стройками, экспедициями, колхозами, совхозами и идеологией обслуживающей жизнь советского человека, существенно дополнилась работой на «самом передовом», с компонентами зарубежных технологий, Заволжском Моторном Заводе. В силу неисповедимых путей и неведомой логики советского типа производственных отношений, трудоустройство на завод на сей раз произошло гладко. В заместителях генерального директора ЗМЗ по кадрам, ходил БРОСАЛОВ. До назначения это был весьма колоритный секретарь Городецкого райкома партии смещенный по личному указанию Хрущева. А еще до этого, Бросалов происходил из секретарей Ковернинского райкома и никогда не забывал о корнях происхождения. Когда я обратился к нему с заявлением о трудоустройстве, он, посмотрев в трудовой книжке записи о работе директором Дома культуры и сотрудником районной газеты «Вперед к коммунизму», предложил должность старшего инженера по кадрам третьего корпуса ЗМЗ. Тогда я еще не размышлял о том, как жизнь может манить подачками с барского стола, и что к ним надо относиться с недоверием и осторожностью. Я предполагал, что ЗМЗ рациональное индустриальное хозяйство, надеясь на то, что главный инженер – ЦУКЕРМАН оставил в структуре производства неизгладимый след. Цукерман – тоже история. В тридцатые годы он был послан от ГАЗА учиться в США, работал у Форда, вырос там до начальника цеха, вернулся в ССР, и, конечно, был посажен как шпион иностранной разведки. Но после войны являясь большим специалистом, был реабилитирован и вот сейчас нес ответственность за техническое состояние одного из «передовых предприятий» страны. Увы, вскоре мне пришлось убедиться, что ученик Форда так же бессилен перед своеобразием социалистической экономики, как и председатели колхозов. Но первое время я надеялся (надо сказать не сильно, во мне все же преобладал скепсис). Первое время на работе я пытался выдвигать разнообразные инициативы, – по организации труда, производства, внедрения технологических новинок. Пытался пропагандировать лекции, популярного тогда, только что вернувшегося из Штатов по приглашению Хрущева, доктора ТЕРЕЩЕНКО, по научной организации труда. «У нас тут не Америка», – категорически отверг предложения начальник третьего корпуса РАБЕКО. Когда же я попытался убедить его в необходимости применения изотопов кобальта для повышения прочности режущего инструмента, он рассмеялся и сказал: «Юра, что же там произойдет? – Железо железом и останется. Ты слышал, Коля! – Обратился он к вошедшему начальнику цеха алюминиевых деталей Чертовскому, – Изотопы делают железо тверже!». «Да что-то читал, – неуверенно буркнул ЧЕРТОВСКОЙ, недавно окончивший политех и еще помнивший физику и сопромат. Я возразил, что даже при термообработке железо меняет свойства. «Так то ж – термообработка», – многозначительно протянул Рабеко…».

В январе 1959 года ремонтно-механический завод перестраивается в завод химического оборудования.

Большое количество специалистов моторостроителей переезжает из Горького в посёлок Заволжье. Многие переезжают с радостью. Причиной такой радости было решение «квартирного вопроса». Квартирный вопрос в то время «испортил» очень много советских граждан. А в посёлке к тому времени, уже, почти сразу давали комнату в коммунальной квартире, а в течение 2-3 – лет, в случае полной отдачи сил и здоровья гарантировано обещали… квартиру.

Кадровые вопросы в те времена регулировали первые секретари Горьковского обкома КПСС НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ СМЕЛЯКОВ (декабрь 1957 – август 1958) и ЛЕОНИД НИКОЛАЕВИЧ ЕФРЕМОВ (август 1958 – декабрь 1962). Почему мы упоминаем первых секретарей Горьковского обкома КПСС? Потому, что с началом строительства Горьковской ГЭС, самого посёлка Заволжья и ЗМЗ их работу оценивали и по темпам строительства этих объектов, и во всех биографиях, характеристиках секретарей ОБКОМА КПСС, именно наши стройки проходят красной нитью…

Подвёл итог первого этапа строительства нашего города, избранный 17 марта 1959 года на сессии Заволжского поселкового Совета председателем исполкома городского Совета, КАЛИНИН ЕВСТАФИЙ ИВАНОВИЧ проработавший на этой должности до 6 марта 1963 года.

В эти годы завершились работы на сооружении Горьковской ГЭС.

7 мая 1962 года постановлением Совмина РСФСР Горьковская ГЭС была принята в промышленную эксплуатацию. Приём в эксплуатацию проводился комплексно в составе жилого фонда посёлка и учреждений соцкультбыта. Последний факт для понимания, того текущего момента, особенно важен. Именно Советская власть привела многие города в порядок, навела в них красоту, соединила разрозненные рабочие посёлки в единые городские пространства. Это и Пермь, и Иваново, и Нижний Новгород, и Екатеринбург, и Чита и т. д.

Городку Заволжью в этом плане повезло. Он сразу был построен правильно: школы, больница, баня, клуб, парк, стадион, магазины, жилые дома.

Коммунисты показывали всему миру, что и рабочий класс и его авангард пролетариат, если ему создать условия может жить вполне мирно и счастливо. И они были правы, чтобы понять насколько, сегодня, например, можно посетить город Шую (это рядом), и ощутить, всю дореволюционную радость и надежду пролетариата зажатого между коптящим производством и ветхим бараком при этом же производстве, шуйской водкой и кладбищем, когда они получили весточку о смене власти. В этом «пейзаже», конечно, когда, до них дошла весточка, что где-то в далёком Санкт-Петербурге нашлись сильные люди захватившие мосты, почту, телефон и телеграф, они тоже развернулись «во всю».

Шуйский гегемон ценит юмор, но и заволжский пролетариат «современного разлива» ничуть не отстаёт от шуйцев. Чего стоит дорога на завод ЗМЗ и обратно. Всё по-людски: магазин ритуальных услуг, как предупреждение «о непосильном труде на благо капитализма», затем кабак, как напоминание о «цветущем рынке», проходная, как водораздел между рабочим и его работодателем-тираном и обратно: проходная, кабак, магазин ритуальных услуг.

Итак, в 1962 году гидростроители оставили после себя оазис социализма с перспективой того, что он вырастит в оазис коммунизма, и стали разъезжаться на другие комсомольские стройки. Это были особые люди, как космонавты. Ощутив раз подъём духа, они постоянно стремились к новому восхождению.

Павел Маленёв так описывает завершение строительства Горьковской ГЭС: «Для многих тысяч строителей праздник, каким считалось затопление котлована, сменился мучительным вопросом: а что делать дальше, если основной объём работ по строительству Горьковской ГЭС уже завершён? Тем, кто отработал на стройке по 5-6 лет и подошёл к солидному возрасту, кто обзавёлся детьми, было уже не с руки сниматься с обжитого места. И они стали устраиваться, где могли: в подразделениях остающегося стройтреста, на лесозаводе, на ремонтно-механическом и бетонном заводах, возникших в годы строительства ГЭС, или поблизости – в Городце, Правдинске, Балахне и Сормове. К тому же остающихся успокаивала новость: дескать в Заволжье скоро начнёт строиться огромный завод: то ли велосипедный, то ли по выпуску запасных частей, который потребует множества рабочих кадров.

Ну, а молодые поехали на строительство Братской ГЭС и Красноярской ГЭС. Так уехали со своими семьями и многие мои друзья детства, в том числе Шурка по прозвищу Мартышка.

Рыба, шедшая непривычным речным руслом, вдруг натыкалась на бетонную плотину и, скапливаясь как в мешке, буквально кишела на поверхности возле электростанции.

В тот год всё Заволжье питалось рыбой. Рыба на первое, рыба на второе, даже на третье. Третье – это самодельные консервы. Их наделали в неисчислимых количествах и не могли съесть. Дошло до того, что рыбой стали кормить поросят.

В основной массе рыбой были окуни. Попадались еще щуки и чехонь. Рыбу ловили особой снастью, называемой «парашютом»: квадратная ячеистая вязаная сетка, какие научились вязать все, и я в том числе, углы которой привязывались к концам двух перекрещенных стальных прутьев, которые верёвкой крепились в свою очередь к длинной жерди на подставке, наподобие колодезного журавля. Да и техника ловли рыбы в точности соответствовала черпанию воды в колодце. Когда рыбак медленно поднимал из воды жердью сетку – стальные прутья прогибались от тяжести рыбы.

Но в таких больших количествах уловы были только возле самой плотины, где рыба скапливалась, не находя выхода. А ниже по течению рыбы становилось меньше и меньше.

Так рыбачили до тех пор, пока не пришёл запрет на подобный лов. Его с опозданием объявили браконьерским, а орудия лова стали отнимать сотрудники рыбнадзора. Но к тому времени даже самый ленивый уже наелся рыбных консервов досыта. А настоящие рыболовы не опечалились. В конце концов, настоящее наслаждение ценящий себя рыболов мог почувствовать только при ловле традиционными любительскими снастями – либо на Волге, либо на озёрах: Долгом, Круглом и на других. Там душа отдыхает! «И где-то у малиновой зари мой город будто служит на посылках, когда над Волгой медленно парит широкая пушистая косынка».

Закончился первый этап строительства и развития города (с 29 ноября 1947 по 7 мая 1962 год). Это был буквально город сад.

У города, кстати, был и свой летописец – АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ ГОРЯЧЕВ. Основной его задачей было ведение фотолетописи строительства Горьковской ГЭС. Наши отцы и деды к делу относились очень серьёзно, поэтому протоколировали и фотографировали все этапы строительства, зато и объекты стоят до сих пор, а не рушатся под слоем первого снега. Фотолетопись строительства ГЭС была служебной работой, а за работу для души и во славу нашего города А. К. Горячев получал бронзовые и серебряные медали на различных фотовыставках, а в 1964 году на международном салоне в Вене, за показ снимков о перекрытии Волги и пейзажей он получил золотую медаль. Но, имени Горячева нет не на стеле строителей ГЭС, не в списках почётных граждан города, ни Городца, где он родился, ни Заволжья. Хотя, вместе со своим сыном А. Я. Горячев подготовил, прекрасно проиллюстрировал и издал ряд книг по краеведению. А одной из них: «Древний Городец «Малый Китеж», изданная издательством «Былина», г. Москва в 1993 году была открыта серия книг «Малые города России». Эта книга небольшого формата на русском и английском языках до сих пор является лучшим произведением со всех точек зрения написанных о Городце.