Чтение онлайн

Присяги псковитян и других «неграждан» Новгорода не принимались.

После принятия присяги свое особое мнение высказывали докладчики и судьи. При этом докладчики отстаивали государственную точку зрения. В уголовном суде докладчики, видимо выступал в роли обвинителя. Присяжных заседателей на суде было десять – по одному боярину и одному житьему человеку от пяти новгородских концов. Вердикт присяжных регистрировали дьяки (они же выступали в роли секретарей). Стряпчие и дьяки составляли грамоту о решении суда. Грамота скреплялась подписями и печатью суда. Присутствовавший на суде приказчик «целовал крест» точно исполнить решение суда. Судебные издержки и пошлину (штраф в пользу Новгорода и церкви) оплачивала проигравшая сторона, которая могла обжаловать это решение в церковном суде.

Церковный («святительский») суд заседал во «Владычных палатах» под председательством архиепископа.

Церковный суд руководствовался номоканоном. Компетенция «святительского» суда ограничивалась преступлениями против церкви и судом над «церковными людьми» (иереями, иноками и монастырскими людьми). Святительский суд являлся высшей инстанцией по отношению к гражданскому.

Об общинном владении и связанных с этим обязательственном праве говорится в новгородских Писцовых книгах XV в. Писцовые книги регистрировали земельные наделы, сбор налогов и имущественные споры между крестьянскими общинами Новгородской земли. Неоднократно сообщается об имущественных противоречиях церкви и общины, встречаются ссылки на соответствующие решения суда по имущественным спорам. Писцовые книги говорят о развитии в этой части Руси арендных отношений. Например, староста – крестьянин Ермолай Осташов из села Бел-Бор арендовал у судьи одного из новгородских районов пахотные земли.

Общинная собственность, если говорить о поземельных отношениях в новгородских деревнях, исходила из владения общины «по праву» и в соответствии с новгородским законодательством. Например, зафиксированы решения «книг» о передаче пустующих или (при отсутствии собственности) заброшенных земель во владение общины «по праву».

Взаимоотношения Новгорода с княжеской администрацией регламентировалась в соответствующих договорах. Договорное право в Новгороде находилось на высоком уровне. Тексты одного из договоров между Новгородской республикой и князем Ярославом Ярославовичем приводится в учебном пособии. Студентам необходимо ознакомиться с «Договорной грамотой», охарактеризовать ее и сравнить с аналогичными договорами предыдущего периода Российской государственности.

Развитие правовых отношений Новгорода подтверждается в берестяных грамотах. Тексты грамот также приводятся в учебном пособии. На основе берестяных грамот строятся ситуационные задачи к семинарскому занятию по теме «Новгородская и Псковская судные грамоты».

Содержание берестяных грамот богато и многообразно, столь же многообразно, как и жизнь этого богатого феодального города с его повседневными заботами и важными событиями. Многие заметки на бересте содержат точные указания о ведении хозяйства, сохранились просьбы о деньгах или о возврате старого долга. Имеются брачные контракты, духовные завещания, извещения о смерти, избирательные бюллетени с именами кандидатов, шуточные обрывки. Мы знаем прошения крестьян, жалующихся на свое тяжелое положение, молитвенники и календарные заметки, просьбы о посылке интересных книг, расчеты торговых служащих и налоговых сборщиков. Часто письма направлялись с одной стороны Волхова на другую; имеются также письма, прибывшие с посыльными из других городов. Кроме русских текстов со всеми особенностями новгородского диалекта, имеется грамота на карельском языке (пользовались русскими буквами).

Существует также текст, написанный по-латыни. В некоторых из этих находок речь идет о запутанных жизненных обстоятельствах.

Вот несколько наугад взятых примеров. В начале XII века Жизномир, воин или боярин, писал своему подчиненному Микуле, который купил украденную у княгини рабыню. Княгиня подала на Жизномира жалобу в суд, но за того поручилась дружина, а теперь необходимо провести расследование, кто перекупил рабыню, нужна лошадь для того, кто это расследование поведет, и новая рабыня, которую нужно будет вернуть княгине…

Середина XII века. «От Гостяты к Василию. Все что мне передал отец и подарили родственники, при нем, и теперь, когда он взял новую жену, ничего он мне не отдает, отколотил меня, прогнал и привел другую. Будь любезен и приходи». Здесь в лаконической форме поспешной записи перед нами предстает целая трагедия новгородской женщины.

Середина XIII века. «От Микиты к Ульянице. Возьми меня (в мужья), я хочу тебя, а ты меня. И о том свидетель Игнат…».

XIV–XV века. «От Бориса к Настасье. Как дойдет до тебя эта весточка, пришли ко мне верхового, у меня здесь много дела. Пришли мне рубаху, рубаху я позабыл!» А вскоре после этого Анастасия сообщает родственникам о смерти Бориса.

От XIV века сохранился текст Григория, в котором упоминается мирный договор со шведами (1323 г.?) и содержится перечисление карельских податей.

Особое значение имеют берестяные грамоты из усадьбы новгородского посадника Онцифора Лукича, его сына Юрия Онцифоровича и его внука Варфоломея Юрьевича.

Здесь находился каменный боярский дом, несколько деревянных домов и служебных пристроек. Сохранились берестяные документы, связанные со всеми этими посадниками, и автографы Онцифора и Варфоломея.

Весьма важен комплекс текстов, относящихся к новгородскому боярину Феликсу, жившему на Торговой стороне. Имеются известия от самого Феликса, а также послания к нему: «Поклон от Феврония Феликсу со слезами. Побили меня пасынки и прогнали со двора. Прикажешь ли мне приехать в город или сам приедешь? Убита я…» Этот Феликс в договоре Новгорода с немецкими купцами в 1338 году упоминается как новгородский правитель (скорее всего, владыка, архиепископ).

ДОГОВОРНАЯ ГРАМОТА НОВГОРОДА С ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ ТВЕРСКИМ ЯРОСЛАВОМ ЯРОСЛАВИЧЕМ. 1270 г.

…Целуй, князь, крест ко всему Новгороду на том, на чем целовали деды и отец твой Ярослав. Новгород тебе держать по старине, по тому, как пошло искони. Все волости новгородские не держать тебе, князь, своими мужами, а держать мужами новгородскими, а дар тебе, князь, получать с тех волостей. Без посадника тебе, князь, суда не судить, волостей не раздавать, грамот не давать. Кощ раздал волости Дмитрий вместе с новгородцами и брат твой Александр, тех волостей тебе без вины не отнимать.

А что пошло тебе, князь, на Торжке и на Волоке, тиунов тебе держать на своей части, а новгородцам на своей части. А в Бежичах и во всей земле новгородской ни тебе, князь, ни твоей княгине, ни твоим боярам, ни твоим слугам сел не держать, не покупать и в подарок не брать. А вот, князь, волости новгородские: Волок со всеми волостями, Торжок, Бежичи, городок Палиць, Мелеча, Шипино, Егна, Заволочье, Тре, Пермь, Печора, Югра, Вологда. В Русу тебе, князь, ездить на третью зиму, а летом, князь, ездить на Озвало зверей ловить. В Ладогу, князь, посылать осетреника и медовара по грамоте отца твоего Ярослава; ту грамоту ты, князь, отнял, и ту грамоту тебе следует отдать назад. В Ладогу тебе, князь, ездить на третий год. А из Бежичей, князь, людей не выводить в свою волость, ни из другой волости новгородской, ни грамот им не давать, ни закладников не принимать, ни твоей княгине, ни твоим боярам, и твоим слугам – ни смерда, ни купца.

Без вины тебе, князь, мужа не лишать волости и грамот не отменять. Какие покосы, князь, повелись исстари твои и твоих мужей, то твое и твоих мужей. А какие покосы отнял брат твой Александр, те тебе не надобны…

Дворянам твоим у купцов подвод не брать, за исключением военных вестей. Слобод и мыта тебе в Новгородской волости не устраивать, а брать тебе куны (деньги) на Имоволозком погосте и на Важанском… Если холоп или роба станут жаловаться на своих господ, тем не верить.