Чтение онлайн

В истории Европы в интересующем нас периоде достаточно четко выделяется ряд характерных рубежей. Это рубеж середины века, обозначенный революцией 1848 г.; период кризиса «fin de siecle» («конца века»), нижняя граница которого выделяется в одних областях культуры довольно резко 1890-ми годами, а других – менее резко, захватывая всю последнюю треть XIX в. Далее – период сомнений, метаний, мрачных предчувствий более или менее совпадает с 1914 г. – началом Первой мировой войны – принципиальным рубежом в истории Европы, обозначающим окончание «предродовых схваток» и вступление Европы в полосу войн и революций в социально-политической сфере и революционного бурления гениальных идей в литературе, искусстве, философии, науке и инженерной мысли, продолжавшуюся до середины XX в.

В бурлящем котле революций 1910—1920-х гг. рождаются новые зерна-идеи, логичный рост которых определяет развитие в следующие 30–50 лет.

Воцарение Сталина и Гитлера и атмосфера «восстания масс», описанная Ортегой-и-Гассетом, так же как и Вторая мировая война и ее итог, – логические результаты эпохи войн и революций 10—20-х гг.

Во всех областях культуры, включая науку, шла в основном планомерная разработка гениальных начинаний предыдущего периода. Существенные изменения произошли в технике, развитие которой стимулировали мировые войны.

К середине XX в. рассматриваемый нами период заканчивается, Европа и мир вступают в новый период (эпоху, фазу). Обозначенные этапы четко проявляются в социально-политической сфере, в литературе и искусстве, в философии, инженерной мысли и науке.

В середине XIX в. происходит раскол между элитой художественной и научно-технической, с одной стороны, и управленческой – с другой.

Революция 1848 г. – поворотная точка. В пароксизме «социального романтизма» писатели и интеллектуалы бросались в политику и действительно участвовали в революции, которая охватила Европу от Парижа до Рима, Вены и Берлина. Результат этих идеалистических усилий был столь разочаровывающим, что поколение поэтов отдалилось от политических реалий. Искусство стало убежищем от общества, в котором доминировали грубые люди и грубые мотивы. Ж. Гонкур не был любителем демократии и социализма, но о режиме Наполеона III писал как о новом варварстве, о том, что старая аристократия умерла или умирала и на смену ей пришла грубая и бескультурная буржуазия. Реакция 1848 г. образовала пропасть между двумя Франциями – прежней Францией Бальзака и Стендаля и мельчающей и вырождающейся новой. Но, с другой стороны, 1850-е и 1860-е годы были во многом прогрессивным периодом. В эти годы Европа достигла наибольшей экономической стабильности. Бонапартистская империя, презираемая эстетами, построила широкие бульвары, водопровод и канализацию.

Наука начала свой триумфальный марш открытий. Во многих направлениях наблюдалось улучшение, причем настолько значительное, что у человека среднего класса утвердилась некритичная вера в неизбежный прогресс. Большую роль в этом сыграл дарвинизм, ставший одним из столпов сциентистской идеологии.

В середине XIX в. происходят резкие изменения, заметные всем в западном мире и рассматривающиеся как сдвиг в первичных интересах образованных людей, сдвиг к сциентизму – вере в то, что научное знание есть единственное средство, которое способно решить все человеческие проблемы. Лондонская выставка 1851 г. символизировала самодовольство буржуазного «прогресса» и преимущества механизированной индустрии. Но материализм и отсутствие духовной культуры шокировали чувствительные души писателей и художников.

90-е годы XIX в. – время, когда повсеместно утвердился стиль «модерн», в истории европейской культуры названный искусствоведами – «fin de siecle» («конец века»). Он отождествляется с декадансом, упадком, духовным разложением, с утратой нравственных критериев, безвольным смирением и растерянностью образованной части общества, особенно артистической, перед лицом социальных невзгод, назревших катастроф и усилившихся противоречий в момент одного из самых жестоких кризисов. Его характеризовали не только чувство усталости и эстетское любование формальным приемом, но и надежда, жажда обновления, вера в его возможности. В целом модерн нес на себе груз прошедшего времени, особенно второй половины

XIX в. Он «утомлен» тем, что зародилось раньше, – романтизмом, панэстетизмом, поисками красоты. Здесь дает о себе знать утомление искусства как бы самим собой. Оно все более отдаляется от реальной жизни, интересуясь собой. Искусство стоит выше жизни. Картина XIX в. предполагает некий «эффект присутствия», она открывает окно в реальный мир. Произведения XX в. основаны в большей мере на «знаемом», чем на видимом. Для них характерен принцип мифологизации.

Самым чистым выражением новой мифологии было собственное мифотворчество художников, в модерне оно вошло в плоть и кровь искусства, намечая путь к системам новейшего времени.

В 1910–1920 гг. произошел революционный творческий взлет во многих областях искусства и литературы, родились новые стили, направления и даже новые виды искусства, например кинематограф.

Первая мировая война и ее последствия были дикостью для того, кто в согласии с доминирующими течениями общественной мысли начала XX в. верил в прогресс, революцию, социализм, демократию, научный позитивизм и многие другие «измы».

«Все, что казалось невозможным в 1913 г., произошло», – писал П. Сорокин в предисловии к своей «Social and Cultural Dynamics». С 1914 г. Новейшее время, ростки которого стали проглядывать еще в XIX в., вступило в полные права. Начавшись Первой мировой войной и последовавшей за ней полосой социальных революций, оно вошло затем в более определенное русло.

В философии этот период характеризуется отрицанием классической метафизики – предыдущей классической философии нового времени конца XVIII – начала XIX в.

Сначала это позитивизм О. Конта, марксизм, предтечи философии жизни (Шопенгауэр) и экзистенциализм (Кьеркегор). Последние становятся популярными лишь в конце века, а на границе веков философия жизни находит ярких выразителей в лице Ницше, Шпенглера, Фрейда, Гуссерля, а экзистенциализм же – в лице Хайдеггера, Ясперса и представителей русской религиозной философии Серебряного века, которые в теории познания занимают иррационалистические позиции.

В философии науки в это время ведущее место занимает антиреализм второго позитивизма Маха и Пуанкаре. Следующий за «fin de siecle» и бурными 20-ми годами период был более спокойным.

Фундаментальная наука по-прежнему концентрировалась в Западной Европе, США, России. Многие неевропейские (имеется в виду происхождение) ученые работали в этих странах.

Середину XIX в. можно считать неким рубежом, характеризующимся систематизацией и подведением итогов классических ньютонианских программ в развитии различных разделов физики. В 1840-е годы формулируются уравнения Навье – Стокса в гидродинамике; первый и второй законы термодинамики, ознаменовавшие формирование «феноменологической» термодинамики, неймановской теории электродинамики. Затем наступает эпоха Фарадея, выдвинувшего идею поля.

В последней трети XIX в. все более явным становится наступление нового, постньютоновского этапа в истории естественных наук, лидерство среди которых по-прежнему остается за физикой. Его характеризуют победа фарадеевско-максвелловской полевой теории электромагнетизма и формирование статической физики Максвелла – Больцмана – Гиббса. Первая ввела новый, по сути, немеханический объект – электромагнитное поле, второе вступило в конфликт с однозначным детерминизмом. К гносеологическому кризису, связанному с крушением старых богов ньютоновского механицизма, быстро присоединился стремительный рост фактов, несовместимых с только что воцарившейся максвелловской электродинамикой. Это – «ультрафиолетовая катастрофа», фотоэффект, проблема устойчивости атома в модели Резерфорда, аномальное поведение теплоемкости твердого тела при низких температурах, открытие рентгеновских и катодных лучей, естественной радиоактивности, а также теоретическая проблема о распространении света в движущейся среде.

Последнее противоречие было разрешено Эйнштейном в 1905 г. Была разработана специальная теория относительности, за которой через 10 лет последовала общая теория относительности. Решение первой группы вопросов привело к созданию в 1920-х годах сначала теории нерелятивистской квантовой механики (Шредингер, Гейзенберг, Бор и др.), а вскоре и квантовой электродинамики (Дирак и др.) – прообраза прочих квантово– полевых теорий, составляющих так называемую релятивистскую квантовую механику, или теорию элементарных частиц, с одной стороны, и квантовую теорию твердого тела – с другой.