Чтение онлайн

Теория Ньютона – простая, ясная, легко проверяемая и наглядная – стала фундаментом всего «классического естествознания», механической картины мира и философии, интегральным выражением и критерием самого понимания научности на более чем 200 лет. Не утратила полностью своего значения она и сегодня.

Рассмотрение истории научной революции XVII в. не может быть исчерпано лишь ее когнитивной стороной. В XVII в. наука становится автономной и как социальная система.

С начала века во многих странах появляется множество мини-академий, например, флорентийская Академия деи Линчей (Accademia del Lincei – «Академия рысьеглазых», намек на остроту научного взгляда), наиболее знаменитым членом которой был Г. Галилей. Во второй половине века появляются «большие» академии – сообщества профессиональных ученых.

В 1660 г. созданный в частной лондонской научно-исследовательской лаборатории современного типа кружок, куда входили Роберт Бойль, Кристофер Рен, Джон Валлис, Вильям Нейл и другие, был преобразован в Лондонское королевское общество дня развития знаний (Royal Society of London for Improving Natural Knowledge). Ньютон стал членом общества в 1672 г., а с 1703 г. – его президентом. С 1664 г. общество стало регулярно печатать свои труды («Philosophical Transactions»). В 1666 г. в результате преобразования кружка была объявлена Академия наук в Париже.

Становление науки выражало стремление к осмыслению мира, с одной стороны, с другой – стимулировало развитие подобных процессов в иных сферах общественной жизни. Огромный вклад в развитие правосознания, идей веротерпимости и свободы совести внесли такие философы XVI-XVII вв., как М. Монтень,

Б. Спиноза, Т. Гоббс, Дж. Локк и другие. Их усилиями разрабатывались концепции гражданского общества, общественного договора, обеспечения прав личности и т. д. Научное мышление позволяло выдвигать и обосновывать механизмы их реализации. В этом контексте ключевой стала оценка Локком (кстати, личным другом Ньютона и членом Лондонского королевского общества) парламента как социальной научной лаборатории, способствующей поиску, изобретению и реализации новых и эффективных форм синтеза частных интересов граждан, включая частичный интерес государства.

Краткий «научный» итог XVII в.

К научным, если можно так выразиться, итогам XVII в. можно отнести следующее:

– старый Космос устарел и был разрушен;

– новая картина мира, которая заменила «старый» Космос, больше всего походила на суперогромные часы, – в ней отсутствовало все живое и неопределенное, и, казалось, все можно было посчитать («кеплеровский детерминизм»);

– наука обрела свои механизмы и процедуры конструирования теоретического знания, проверки и самопроверки, свой язык, прежде всего в математической его форме, ставшей «плотью» метода;

– наука стала социальной системой – появились свои профессиональные организации, печатные органы, целая инфраструктура (включая специальный инструментарий);

– в науке появились свои нормы и правила поведения, каналы коммуникаций;

– наука, прежде всего через распространение принципов научности, становится мощной интеллектуальной силой – школой «правильного» мышления, влияющей на социальные процессы в самых различных формах.

Общая продолжительность периода – около двух столетий – XVII-XIX вв. Внутри периода может быть выделено два этапа, также условно совпадающие. Первый может быть назван периодом европейского освоения Ньютонова наследия, «веком Просвещения». Второй характеризуется созданием дисциплинарной структуры науки и может быть назван веком промышленной революции. Достаточно определенно можно говорить о нескольких центрах (уже в рамках национально-государственных образований) научной и промышленной активности. Так, во второй половине XVIII в. и в начале XIX в. слабеет «интеллектуальное напряжение» в Британии, центр перемещается во Францию, во второй половине XIX в. – в Германию и затем вновь захватывает Британию. С XVIII в. к центрам научной жизни присоединяются Россия и Северная Америка. Промышленная революция с конца XVIII в. начинается в Британии и только потом перемещается в континентальную Европу.

Понятие классической науки, точнее – классического естествознания, еще точнее – физики, относится к комплексам отдельных научных программ, направлений и дисциплин, которые основывались на исходных Ньютоновых представлениях о дискретной структуре мира и механическом характере происходящих в нем процессов (механистическая модель мира, «мир как механизм» и т. д.).

Впервые научное знание развивалось на собственном основании. Это не означает отсутствия метафизических его оснований или ошибочных положений, а лишь сознательное исключение вненаучных (прежде всего религиозных) факторов при рассмотрении научных проблем. Механистические представления широко распространялись на понимание биологических, электрических, химических и даже социально-экономических процессов.

Механицизм стал синонимом научности как таковой. На данном концептуальном подходе строилась система и общего, и профессионального образования. Радикально новые техника и технологии развивались эмпирически, на собственном основании, и были инструментом практического познавания и освоения единого социоприродного мира. Дисциплинарная структура науки развивалась по схеме: механика – физика – химия – биология.

Первая половина XVIII в. – период научного упадка. Влияние Ньютона было столь мощным, что никто не решался даже продолжить его исследования; интерес сместился к медико– биологическим проблемам (которыми Ньютон не занимался) и частным вопросам. Однако авторитет научности, напротив, радикально и быстро возрастал, что коррелировалось с «общим духом» европейской культуры XVIII в. Наука стала модной.

Обоснование рационального мировоззрения («естественный свет разума») распространялось как на естествознание, так и на социальные процессы. Принцип историзма, концепция общественного прогресса порождали «наивные» утопические идеи господства над природой, возможности волевого рационального переустройства общества («знание – сила»). Манифестом Просвещения, «библией» нового либерализма стала новая Энциклопедия (Encyclopedic, ou Dictionnaire raisonne des sciences, des arts et des metiers), изданная в 1751–1772 гг. в 17 томах текста и 11 томах иллюстраций. Вдохновителями и редакторами Энциклопедии были Д. Дидро и Ж. Д'Аламбер, в ее создании активно участвовали: Вольтер, Э. Кондильяк, К. Гельвеций, П. Гольбах, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, Ж. Бюффон, М. Кондорсе и другие. Известными представителями Просвещения были также: Дж. Локк в Британии; Г. Лессинг, И. Гердер, И. Гете, Ф. Шиллер в Германии; Т. Пейн, Б. Франклин, Т. Джефферсон в США; Н. Новиков, А. Радищев в России. Особое место в этом ряду занимает Иммануил Кант.

Анализ научных направлений в XVIII в. связан в первую очередь с понятием «научная дисциплина», хотя, строго говоря, это понятие не совсем применимо к XVIII в., оно из XIX в. Его можно описать терминами таких структур, как кафедра, школа, специальная периодика, профессионализм исследователей. В XVIII в. подобное отсутствовало: наука была главным образом делом любителей, часть из них сосредоточивалась в академиях, научный уровень которых был не очень высок. Поэтому содержательное развитие науки в общем виде может быть представлено шестью научно-исследовательскими программами (это не строгий термин, который использовал И. Лакатос): исследования теплоты и энергии; металлургические процессы; электричество; химия; биология; наблюдательная и математическая астрономия (как главная программа, идущая от Ньютона).

«Промышленная революция» – достаточно широкое понятие, связанное с серией радикальных изобретений и инноваций, прежде всего в энергетике и «рабочих машинах», приведших к установлению нового технологического базиса производства (машинного производства). Эти изобретения и инновации весьма слабо, по крайней мере до конца XIX в., инициировались научными исследованиями, но их социальная детерминация очевидна. Имперское положение Британии радикально расширило рынок сбыта промышленных товаров (в первую очередь текстильных), что чрезвычайно интенсифицировало их производство, и ручной труд стал тормозом прогресса. Снятие этого тормоза сделало Британию «мастерской мира». В середине XVIII в. были изобретены: