Чтение онлайн

Каждое из поколений (возрастных групп) порождает своих героев, однако преимущество получает поколение, решившее социальную проблему, или ряд поколений, поддерживающих доминирующую идею, которая представляет собой устойчивый комплекс воззрений на актуальную проблему и характерный способ ее решения. Оно удерживает свои позиции до тех пор, пока не появится новая доминирующая идея, то есть пока не будет решена новым способом проблема более актуальная для общества, чем у прежнего поколения, создавшего доминирующую идею.

Если учесть возраст былинного героя, которому примерно 15 лет в начале его эпических действий (Илья представляет собой редкое исключение), то, скорее всего, новая социальная проблема и, соответственно, смена представлений общества об актуальном образе героя, необходимом для решения важнейших задач, получала свое место в массовом сознании по мере того, как старшее поколение оказывалось в меньшинстве примерно по достижении возраста 40–45 лет. 15 лет — латентный период — взросление + (25 или 30 лет — период доминирования образа в социальной практике).

Таким образом, нетрудно видеть, что последствия крушения или создания любой идеологии при отсутствии изменений начинают преодолеваться через поколение и приходят к завершающей стадии приблизительно через три поколения после основополагающего события. Это не означает, что подобные события теряют своё первоначальное содержание, но они отодвигаются на задний план социальной практики и становятся почти безликим фоном для последующих, насущных, а потому более актуальных изменений общественной жизни.

Исходя из этого, как минимум два поколения из трех можно назвать «потерянными» — лишенными ясных и актуальных для них ориентиров в социальной практике, так как их образ героя практически не имеет шансов, при обычных условиях социальной практики, добиться первенства и легитимации в общественном сознании, сформировать паттерн. Все попытки подавляются авторитетом старшего поколения (Илья и Подсокольник).

Нетрудно видеть, что стабильность, которую обеспечивает авторитет старшего поколения, достигается путем подавления социальной новизны, вносимой младшими героями. Достижение своих целей новым поколением вне новых условий становится невозможным явлением, а попытки действовать по-новому в прежних условиях выглядят как преступление. Социальная новизна и, соответственно, демократия фактически допускаются обществом лишь в условиях его нестабильности, вызванной объективными причинами — проблемами, требующими немедленного решения.

Ситуацию в целом можно представить как циклический процесс замещения образа актуального героя, разделенный на четыре стадии:

1). Формирование представлений о насущной проблеме, возможных и эффективных методах ее решения («идея»).

2). Решение актуальной проблемы, формирование образа героя (реализация «идеи», ее перерастание в «доминирующую идею»).

3). Закрепление образа героя в социальной практике («доминирующая идея» становится социальной «нормой»).

4). Нарастание в социальной практике аномии, вызванной появлением проблем, которые невозможно решить, оставаясь в рамках существующего комплекса «идей».

Формирование «идей» в социальной практике представляет собой процесс случайного выбора из множества вариантов в зависимости от конкретной ситуации, а также социальной среды, в которой действует герой.

По всей вероятности, третья, инерционная стадия процесса происходит почти одновременно с четвертой, поскольку на смену одной актуальной проблеме (потребности) практически сразу приходит другая, в соответствии с иерархией потребностей общества. Процесс замены образа актуального героя и дополнения комплекса социальных норм требует времени, поскольку сопровождается перераспределением социальной значимости, а также, соответственно, ресурсов общества в пользу нового образа героя. Поэтому часть социальных проблем временно теряет свою актуальность до тех пор, пока новый образ героя не исчерпает свой потенциал, оказавшись не в состоянии решить новую проблему присущим ему способом, порождая, таким образом, состояние аномии — в частности, эпический Святогор не может поднять котомку с «Тягой Земной».

В целом героический цикл Киевской эпохи проходит три стадии (фазы) изменения мировоззрения, хорошо вписывающиеся в схему периодизации истории по Сорокину, [907] который выделял в развитии цивилизации чередование трех основных фаз: умозрительной, идеалистической, чувственной.

Умозрительная стадия (образы Ильи Муромца, Добрыни) может быть охарактеризована тем, что «…идея добра коренится в нематериальном, внутреннем, духовном, в сверхчувственных ценностях (вечная жизнь, Град Господень, Слияние с Брахмой)». [908]

Идеалистическая стадия (образы Олеши и Дуная), основанная на равновесии социальной системы, «признает, что реальность и материальна, и сверхъестественна; потребности и цели людей и телесны, и духовны». [909]

Чувственная стадия (образы Чурилы и Дюка) является полной противоположностью умозрительной. «Добро коренится в чувственных, эмпирических, материальных ценностях (удовольствие, наслаждение, счастье, полезность), и потому моральные принципы гибки, относительны и зависят от обстоятельств». [910]

Отраженная в эпосе социальная практика имеет аналогии с действительностью, отраженной в летописях. Это позволяет утверждать, что большинство её эпизодов реально соответствует существовавшей древнерусской социальной практике. Однако её основа — комплекс «идей» — изучена крайне односторонне, только с точки зрения летописцев, которые осмысливали «идеи» сквозь призму христианского мировоззрения.

Точное время доминирования различных «идей» и, соответственно, образов Героя в общественном сознании установить не представляется возможным. Однако, несмотря на чрезмерное количество «допущений», в конечном итоге можно вести речь о том, что при дальнейшем изучении «типических мест», «мотивов», социального наполнения образа эпического героя и их соотношения с известной по летописям версией исторической реальности, появится возможность создать более точную картину исторического развития социальной практики, отраженной в восточнославянском эпосе.»

Автор отдает себе отчет в том, что обоснование хронологического соответствия эпоса и летописей является явно недостаточным, ориентировочным и схематичным. Это лишь точка зрения на проблему. Однако даже изложенный в монографии поверхностный взгляд на былины показывает наличие нескольких хронологических слоев, возникших в ходе формирования эпического комплекса. Относящиеся к разному времени, пласты социальной практики в данной работе показаны на основе анализа образа героя и однозначного хронологического соответствия с летописной традицией не имеют.

По всей видимости, при отсутствии детальной датировки использование эпических материалов как исторического источника обладает наибольшей ценностью для реконструкции и изучения элементов системы древнерусской социальной практики только в целом, в рамках эпохи. Но исключительно этим значение эпоса как источника по изучению древнерусской социальной практики не ограничивается. С его помощью становится возможным социологическое изучение древнерусского социума, что подразумевает, кроме прочего, выявление стадиального развития общества.