Чтение онлайн

Незадолго до очередных парламентских выборов правительство Р. Ганди провело в 1989 г. широкое празднование 100-летия со дня рождения Джавахарлала Неру, в котором отдавалась дань его крупному вкладу в строительство независимой Индии. Вместе с тем в подтексте читалось, что именно семья Неру всегда была самым преданным хранителем и защитником интересов страны [923] .

Однако в обществе продолжали обсуждать вопросы, связанные с коррупцией в высших эшелонах власти. В общественном мнении отставка В.П. Сингха связывалась с его противодействием этой коррупции. Именно он приобрел в глазах многих облик «чистого политика». После разрыва отношений с Р. Ганди и выхода из Конгресса В.П. Сингх выступил на дополнительных выборах в парламент от округа в Аллахабаде в июне 1988 г. в качестве кандидата от объединенной оппозиции и одержал победу над кандидатом Конгресса. С этого времени он стал центром притяжения антиконгрессистских сил. В октябре 1988 г. В.П. Сингх основал Джан морча (Народный фронт), который объединился с бывшей Джаната парти, и таким образом была создана Джаната дал (Партия народа). В свою очередь, Джаната дал вступила в предвыборный союз с рядом региональных антиконгрессистских партий (Телугу десам, Дравида муннетра кажагам, Конгресс (С) и Ассам гана паришад) и образовала Национальный фронт [924] .

Кастовая система, существовавшая в течение тысячелетий, не исчезла после получения Индией независимости. Однако это не означало, что она не изменилась за эти годы. Социально-экономические и политические преобразования в обществе оказали немалое воздействие на внутрикастовые и внекастовые связи. Особенно заметно эти изменения стали проявляться в политической жизни страны. Если после достижения независимости о касте практически не говорили вслух, то в 1960-х годах политологи и особенно социологи обратились к более глубокому изучению такого явления, как каста и кастовая система [925] .

Каста как устойчивая система правил «ритуальной чистоты и осквернения» в современной Индии подвергается изменениям, но продолжает сохраняться ее зависимость от общей крови и членства по рождению, что впрямую связано с браком внутри касты. А.А. Куценков считает, что каста как универсальная структура пронизывает все уровни, институты и сферы общественной и духовной жизни Индии. «Это всепроникающая структура. Она обнимает все другие, как традиционные, так и современные, общности – семейные, клановые, племенные, этнические, лингвистические, религиозные, региональные, культурные, профессиональные, классовые» [926] . Традиционность кастовой организации индийского общества, объясняет М.К. Кудрявцев, выражается в том, что «при сложнейшем кастовом режиме кастовое общество не имеет никакой формальной всекастовой организации, никаких ни общих управляющих или административных органов, ни верховных авторитетов и руководителей... кастовая система функционирует традиционно и автономно от всяких властей» [927] . Общественное мнение внутри касты, этого замкнутого самовоспроизводящегося коллектива, выполняло и во многом продолжает выполнять роль основного механизма контроля за соблюдением установлений брахманского жречества, в чьем распоряжении всегда имелись такие грозные санкции, как социальный бойкот и, теперь реже, изгнание из касты, которые по силе воздействия были равны гражданской смерти.

Кастовая система не претерпевает фундаментальных изменений в силу того, что главную роль в ее сохранении играет эндогамия (когда брак должен заключаться внутри касты или подкасты). На это обращает внимание американский социолог Мортон Класс. Ни одно из многочисленных изменений и стрессов, которые испытала Южная Азия за последние сто лет, не сказалось в решающей степени на правиле эндогамии. Изменились род занятий, диетические нормы и многое другое. Но до сих пор для любой семьи, исключенной из любого брачного круга, в любом регионе сельской местности в Южной Азии, почти невозможно найти супругов своим детям. И система продолжает действовать без какого-либо ущерба для себя [928] .

Членство любого индивида в касте/подкасте оказывает важное и определяющее воздействие на его положение во всем обществе. Именно сохранение касты продолжает быть питательной базой для ретроградной идеологии кастового превосходства или недостаточности, чистоты или осквернения, и т.п. Свидетельство определенной привязанности к касте можно обнаружить практически в любой части индийского общества – среди врачей, юристов и ученых, не говоря уже об администраторах, менеджерах и бизнесменах. Сильнее всего эти кастовые начала проявляются среди простого народа.

Индийский социолог А. Бетей замечает: «Было бы странным, если то, что занимало такое центральное место в обществе, потеряло бы все положительное значение для его членов только потому, что они поменяли свои законы, или перешли на другую систему образования, или обрели новые виды занятий». Если мы хотим понять, что происходит с кастой в современной Индии, пишет Бетей, нам придется собрать новые данные, разработать новые понятия и, прежде всего, приступить к изучению этого явления с более открытым умом, чтобы не игнорировать отличительные черты индийского общества, но и не преувеличивать разницу между Индией и Западом [929] . Так или иначе, но и в начале XXI в. кастовая система является важной частью индийской социальной жизни и продолжает играть заметную роль в обществе.

Большое значение каст и кастовой идентичности в политической жизни особенно ярко стало проявляться с середины XX в. в связи с подъемом «прочих отсталых классов/каст» (ПОК) – социальных групп, составляющих более 50% населения страны и расположенных между зарегистрированными кастами, которые находятся на нижней ступени кастовой иерархии, и высшими кастами – брахманами (и раджпутами на севере страны) – наверху кастовой системы.

Укрепление экономических позиций отсталых каст и увеличение их удельного веса в общественно-политической жизни в результате преобразований в стране за годы независимого развития дали возможность этим кастам остро поставить вопрос о более адекватном их представительстве в тех сферах жизни, которые традиционно считались едва ли не исключительной привилегией высших каст: образование, государственная служба и, наконец, властные структуры – правительство, парламент, законодательные собрания штатов, Верховный суд и т.п. С их выходом на политическую арену Индии во весь рост встал вопрос о выполнении конституционных гарантий в отношении этих «прочих отсталых классов».

В политической жизни это проявилось, например, в том, что на парламентских выборах 1977 г. многочисленные крестьянские касты в штатах хиндиязычного пояса и Гуджарате сплотились вокруг коалиционного блока Джаната парти (Народная партия), который одержал победу над Конгрессом. Эти касты заявили о своих экономических и политических требованиях. Под их давлением главные министры правительств блока Джаната парти в Уттар-Прадеше (1977 г.) и Бихаре (1978 г.) – сами выходцы из этих каст – ввели резервирование для «прочих отсталых классов». Это вызвало протест высших каст, что в конечном итоге привело к отставке этих руководителей в обоих штатах и закончилось расколом в блоке Джаната парти в центре.

Тем не менее, правительство Джаната парти в 1978 г. назначило Комиссию по отсталым классам под председательством бывшего члена парламента Биндешвар Прасад Мандала. Ей было поручено изучить социально-культурное положение зарегистрированных каст, зарегистрированных племен и «прочих отсталых классов» и предложить парламенту рекомендации в отношении представительства этих слоев населения в государственных учреждениях и высших учебных заведениях.

Одной из задач, стоявших перед комиссией Мандала, было определить, какие слои населения отнести к категории «прочие отсталые классы». В своей работе она использовала обширные материалы первой комиссии по «отсталым классам» (1953–1955 гг.), отчет которой в свое время был отклонен правительством Индийского национального конгресса [930] . Она также ознакомилась с концепциями социальной и культурной отсталости, выдвигаемыми правительствами всех штатов и предлагаемыми ими мерами по ее преодолению. По этому же вопросу высказалось большинство членов тогдашнего парламента. Созданная комиссией экспертная группа во главе с профессором М.Н. Сринивасом провела специальное социально-культурное обследование на основе выработанных ею одиннадцати индикаторов отсталости. Свои материалы представили также Институт социальных наук имени Таты, Антропологическая служба Индии, Индийский совет по социальным наукам, Центр по изучению развивающихся обществ, Национальный институт труда, Институт экономического роста и другие организации.

Комиссия Мандала учитывала как традиционную структуру индийского общества, так и достижения страны в социально-экономической и политической сферах за годы независимого развития. Подход комиссии к проблеме «отсталых классов» определялся прежде всего конституцией, провозглашавшей равенство всех граждан и запрещавшей дискриминацию на основе религии, расы, касты, пола, языка, а также обеспечивавшей всем гражданам Индии социальную, экономическую и политическую справедливость. По мнению комиссии, социальная справедливость предполагает равенство среди равных, а не обращение с неравными как с равными, поскольку это приводит к увековечению неравенства: «Когда мы позволяем слабому и сильному соревноваться на равной основе, – говорится в отчете комиссии, – мы играем в заранее выигранную сильным игру... Такой подход обеспечивает выживание сильнейшего, что является законом джунглей. Гуманность общества определяется степенью защиты, которой оно обеспечивает более слабых, отсталых и менее способных членов».