Чтение онлайн

На первом этапе реформ крупной проблемой стало сокращение внутренних инвестиций, как государственных, так и частных. Особенно резко уменьшились инвестиции физических лиц (почти на 1/3 в первый год реформ). И это произошло, несмотря на то, что было снято большинство ограничений на открытие предприятий частными компаниями во всех отраслях, кроме шести (оборонные предприятия, атомная энергетика, угольная промышленность, нефтяная промышленность, минеральное сырье для атомной промышленности, железные дороги). В последующие годы ситуация с внутренними инвестициями заметно улучшилась [995] .

В целом, по признанию авторов реформ, реакция экономики на либерализацию была неоднозначной. В соответствии с объявленной правительством стратегией развития, оно брало на себя обязательство осуществлять более эффективные мероприятия по социальному и человеческому развитию (повышение грамотности, улучшение начального образования, здравоохранения, благосостояния семьи, обеспечение питьевой водой, жилищем, более полной занятости населения). Имелось в виду усилить роль государства в тех сферах, где одни рыночные силы не могут достичь поставленных социальных и экономических задач. Однако относительно вялый экономический рост, а также нулевой рост занятости негативно сказались на реализации этой части программы.

Именно эта сторона деятельности правительства была подвергнута наибольшей критике со стороны его оппонентов. Они признавали, что правительству удалось преодолеть финансовый кризис, увеличить резервы иностранной валюты, что экономика стала постепенно, хотя и медленно, набирать темпы, несколько выросло сельскохозяйственное производство. Однако на этом фоне положение социальных низов не улучшилось, а в ряде случаев даже ухудшилось.

В ходе реформ проблема бедности продолжала оставаться в центре внимания общественности. Профессор С.П. Гупта, директор Индийского совета по исследованию международных экономических отношений, исходил из того, что экономические реформы были начаты для достижения высокого роста и сокращения бедности на устойчивой основе. Однако в ходе реформ «просачивание» этих достижений в бедные слои снизилось по сравнению с предыдущим периодом. Потребление в деревне и городе в целом уменьшилось, в то время как среди богатых оно возросло [996] .

По данным 46–48-го раундов Национального выборочного обследования, число бедных с 35,5% в 1990/91 г. увеличилось до 40,6% в декабре 1992 г. В этой связи индийский исследователь Дж. Мехта задавал вопрос: «Могут ли рост и глобальная интеграция небольшой элитной группы создать достаточную занятость, чтобы абсорбировать 900 миллионов человек, включая 350 миллионов бедняков? Опыт говорит об обратной тенденции, а именно об увеличении числа бедных и усилении отчуждения бедных от ориентированной на экономический рост глобальной экономики» [997] .

Такого рода критика была довольно типичной (разница – в степени остроты) для многих индийских авторов – оппонентов экономических реформ, находившихся на разных флангах индийской политики и общественной мысли. То, что эта критика опиралась на общественное мнение, проявилось в результатах выборов в законодательные собрания ряда штатов в конце 1993 г. и в начале 1995 г. В большинстве из них правящая в центре партия Конгресс потерпела поражение, что стало для нее важным сигналом для корректировки реформ в сторону большей социальной защищенности населения, хотя сделать это было непросто, учитывая, в частности, условия, выдвинутые в программе МВФ и Всемирного банка.

Некоторые индийские специалисты высказывали мнение, что сокращение расходов на программы в социальных секторах (здравоохранение, начальное образование, уход за детьми и т.д.) оказывает негативное воздействие на широкие массы, ведет к тому, что реформы могут восприниматься как направленные против бедноты. Отсюда предложения рассмотреть возможность значительного расширения системы государственного распределения при увеличении субсидий, продажи товаров первой необходимости по сниженным ценам. Поднимался вопрос о дальнейшей стратегии реформ. Член Рабочего комитета Конгресса М. Соланки, специально назначенный руководством партии для выработки ее политики по экономическим вопросам с учетом поражения Конгресса на выборах в законодательные собрания, выступил с предложением «притормозить» реформы с тем, чтобы дать время уже достигнутым результатам «просочиться» до слабых слоев общества [998] .

Однако правительство не было свободно в принятии такого рода решений. На него оказывали давление силы внутри страны и за ее пределами, считавшие, что Индия слишком медленно идет по пути реформ. Такого мнения, например, придерживался Канвал С. Рекхи, вице-президент компании «Новелл», США, одной из крупнейших в мире по производству компьютеров. Он полагал, что в сравнении с Китаем, Малайзией, Таиландом, Индонезией и Польшей Индия движется «со скоростью улитки» [999] .

Даже в такой жизненно важной сфере, как закупка и экспорт зерновых, индийское правительство не имело полной свободы действий. Политика жесткого контроля над экспортом зерна позволяла ему в предыдущие годы постоянно иметь резервы продовольствия на случай неурожая. В начале 1996 г. правительство приняло политическое решение о распределении части запасов риса между беднейшими слоями населения, что диктовалось необходимостью улучшить положение этих социальных групп, а также задачей завоевать их поддержку на парламентских выборах в 1996 г. Однако это вызвало возражение со стороны МВФ, выступающего против потребительских субсидий и дотаций. Правительство Индии было вынуждено отказаться от этого плана в пользу экспорта 3,8 млн. тонн риса в Индонезию, Китай и Бангладеш, которые были вынуждены из-за неурожая 1995 г. импортировать рис [1000] .

Реформы не привели к существенным переменам к лучшему в жизни крупных социальных групп, прежде всего низов, что лишило правительство их поддержки. К этому добавился слабый учет общественного мнения, отсутствие традиционной для Индии широкой дискуссии и общенационального согласия по вопросу о выборе экономической стратегии. Все это способствовало тому, что начавшая эти реформы правящая партия Конгресс потерпела поражение на очередных парламентских выборах в мае 1996 г.

Характерно, что в момент истины – после проигрыша Конгресса на выборах – уже бывший премьер-министр Н. Рао настаивал на том, что его правительство продолжало курс Неру и политику смешанной экономики, осуществляло реформы «с человеческим лицом», избегая крайностей [1001] . Тем не менее, этот курс не сопровождался улучшением ситуации с занятостью, уменьшением бедности, решением других острых социальных проблем.

Опыт индийских реформ свидетельствовал, что они стали естественным и логическим продолжением прежней экономической политики. Однако это был новый, более крутой поворот в реформировании экономики – ответ на новые вызовы индийского общества и международной политики начала 1990-х годов. Стратегическая цель реформ – резко усилить темпы экономического роста при сохранении социальной стабильности – отвечала задачам Индии как государства, стремящегося занять достойное место среди великих держав. И если первая часть поставленной цели – экономический рост – стала постепенно обретать свои конкретные формы, то вторая – социальная стабильность – столкнулась с новыми и старыми проблемами, связанными с бедностью и огромным неравенством в обществе.

Пять лет реформ в Индии показали, что без сильной социальной политики экономический рост сам по себе не может обеспечить стабильного развития общества. Такая политика была не менее важным элементом преобразований, чем рыночные реформы. Но, несмотря на большие трудности в проведении реформ, индийское общество не отказывалось от их поддержки. Судьба как самих реформ, так и будущее страны, перспектива ее превращения в мощную мировую державу во многом зависели от того, насколько Индия могла совместить экономический рост с сильной социальной политикой в интересах широких слоев населения.