Чтение онлайн

В историческом контексте проблема глобализации экономики для Индии не была новой. После завоевания британскими колонизаторами она получила выход в мировую экономику через систему колониальных отношений. Результаты были неоднозначными, но главный итог очевидным – обогащение и капиталистическое развитие метрополии, с одной стороны, разграбление и определенное, хотя и ограниченное, экономическое развитие Индии в рамках колониальной экономики – с другой. Когда вплотную встал вопрос о том, насколько открытой должна быть Индия зарубежному влиянию (прежде всего в области культуры), М.К. Ганди в присущей ему афористической манере высказал свое отношение к этому вопросу следующим образом: «Я хочу, чтобы ветер культуры всех стран свободно веял в моем доме. Но я не хочу, чтобы он сбил меня с ног» [1002] .

В годы независимости ориентир на самообеспечение, на разумный протекционизм позволил Индии создать инфраструктуру экономики, крупный промышленный потенциал, решить многие масштабные проблемы при участии как государственного, так и частного капитала. Но протекционизм породил и немалые проблемы, связанные, в частности, с привлечением инвестиций и высоких технологий. И, тем не менее, Индия не изолировала себя от внешнего мира, а постепенно интегрировалась в мирохозяйственные связи, хотя и довольно медленно.

Для этого существовали не только экономические, но и политические причины, которые были связаны в первую очередь с достижением экономической независимости. Политика опоры на свои силы была вполне оправданной после 200-летнего колониального порабощения. Проблема независимости – политической и экономической – была центральной темой общественной жизни Индии колониального и постколониального периода. Актуальной она была и в конце XX в., хотя ее содержание и акценты существенно изменились в новых условиях. По существу, мало кто в Индии выступает против глобализации ее экономики. Вопрос состоит не в том, нужно это или не нужно, а в том, как и насколько глубоко и быстро осуществлять этот процесс, чтобы не нанести ущерба национально-государственным интересам страны.

Логика внутреннего развития Индии в конце 1980-х – начале 1990-х годов, когда, по выражению индийского обозревателя Сваминатхана С.А. Айяра, страна в течение ряда лет «жила не по средствам», и дефицитное финансирование достигло небывалых масштабов, привела к тому, что она постоянно использовала внутренние и внешние займы. Это сопровождалось огромным ростом внешнего долга. Страна оказалась не в состоянии обслуживать его, что поставило под сомнение ее финансовые возможности в глазах иностранных кредиторов. Принятые по согласованию с МВФ и Всемирным банком меры по финансово-экономической стабилизации стали составной частью бюджета на 1992/93 г. [1003] Впервые в истории Индии бюджет получил сначала одобрение иностранных финансовых организаций и только затем был представлен на рассмотрение парламента, что вызвало бурю возмущения как в самом парламенте, так и за его стенами… Многие говорили об унижении, которое испытала Индия, о том, что с ней обращались как с безответственным партнером, которого следует подвергать тщательной проверке, указывали на угрозу национальной безопасности страны, о ее подчинении иностранному влиянию.

В ходе дискуссии по вопросу о глобализации экономики Индии ее сторонники активно продвигали мысль, что привлечение иностранного капитала через посредство многонациональных корпораций (МНК) или их филиалов не означает экономического подчинения страны, тем более что доля прямых иностранных инвестиций в Индии очень мала в сравнении с Китаем, Бразилией, Мексикой и некоторыми другими государствами. Подчеркивалось также, что глобализация экономики приведет к получению Индией передовых технологий, без которых невозможен научно-технический прогресс.

К началу экономических реформ Индия накопила значительный опыт сотрудничества с иностранными компаниями. Поэтому индийские предприниматели настаивали на привлечении иностранного капитала, но на определенных условиях и в конкретные сферы экономики. Некоторые из них считали, что иностранные инвестиции следует использовать только в сфере высоких технологий и предлагали определить список отраслей промышленности, где запрещается такое инвестирование, при условии, что все остальные сферы экономики будут открыты для него.

В свою очередь, оппоненты широкой глобализации полагали, что политика масштабного участия МНК в финансово-экономической жизни страны приведет сначала к увеличению доли их акций в индийских компаниях, а затем и поглощению этих компаний иностранным капиталом, что нанесет серьезный ущерб индийскому частному предпринимательству. Не случайно, что крупные промышленники, объединившиеся в «Бомбейском клубе» и Всеиндийской организации товаропроизводителей, выступили против «дискриминационной политики глобализации», которая, по их мнению, предоставляла широкие возможности иностранному капиталу за счет отечественного. Они отмечали, что рост прямых иностранных инвестиций может «открыть Эльдорадо» для иностранных компаний, поскольку существенная доля этих инвестиций реализуется в финансовой сфере, что способствует спекулятивной торговле акциями, а не подъему реальной экономики. Кроме того, инвестиции осуществляются в форме «коротких» денег, которые могут быстро изыматься, как только рынок подаст об этом сигнал. Указывалось и на то, что в Индии прямые иностранные инвестиции не направляются на развитие основных секторов экономики, таких, например, как машиностроение, а идут на развитие технологий, которые дают быструю прибыль – линий по производству безалкогольных напитков, мороженого, отверточных технологий по сборке компьютеров, телевизоров и т.д. Такое использование иностранных инвестиций ведет к технологической зависимости.

Все это способствует так называемому элитарному росту, то есть росту производства товаров, отвечающих потребностям верхней части среднего класса и более богатых слоев, которых в Индии, по разным оценкам, тогда насчитывалось от 50 до 150 млн. человек. Таким образом, развиваются сектора экономики, ориентированные на «новую культуру потребительства» этих слоев общества. Действительно, за 1980–1993 гг. производство «элитарных» товаров росло ежегодно в среднем на 10%, в то время как выпуск товаров массового потребления – всего на 4,5%. По мнению многих индийских политиков и исследователей, это приводило к тому, что производство «отворачивалось» от нужд большинства населения страны, что вело к ухудшению его положения, усилению имущественного неравенства, поляризации в обществе и к росту нестабильности [1004] .

Так, Мадху Дандавате, занимавший пост министра финансов в правительстве Национального фронта Индии (1989–1990 гг.), а затем заместителя председателя Плановой комиссии Индии при правительстве Объединенного фронта (1996–1997 гг.), полагал, что «элитарному росту» без социальной справедливости сопутствуют эрозия реальных доходов широких масс, экономическое неравенство, рост социального напряжения. По его мнению, предоставление дополнительных льгот МНК наносит ущерб мелкому предпринимательству и сельскому хозяйству, которые не могут конкурировать с ними. Внедрение МНК в так называемые «мягкие зоны», например в сферу пищевой промышленности, приносящую быструю прибыль, ведет к закрытию многочисленных мелких предприятий, к росту безработицы [1005] .

Другие оппоненты широкой глобализации выражали беспокойство, что полная открытость международному рынку приведет к усилению давления иностранных товаров на индийский рынок, что окажет отрицательное воздействие на работу промышленности, особенно тех предприятий, которые не могут выдержать иностранной конкуренции. В Индии стали раздаваться призывы к проведению движения свадеши по образцу 1930-х годов, которое под руководством М.К. Ганди было направлено на поощрение развития местной промышленности и отказ от иностранных товаров.

Защитники местного производителя товаров и услуг требовали, чтобы иностранные инвестиции содействовали подъему национальной экономики путем внедрения передовой технологии и ноу-хау, а не вели к подавлению местных предпринимателей. Эта защита принимала иногда острые формы, такие как выступления общественности против открытия закусочных типа «Цыплята из Кентукки», которые, по мнению индийских мелких и средних предпринимателей, подрывали позиции закусочных и ресторанов, десятилетиями специализировавшихся на цыплятах «тандури».