Чтение онлайн

При условии устойчивого ускоренного социально-экономического и технологического развития Индия могла занять такое положение в мире, которое позволило бы ей претендовать уже в ближайшем будущем на роль крупного игрока в мировой политике. Сама Индия настойчиво стремилась к тому, чтобы войти в клуб таких держав.

Распад Советского Союза и «уход» России из Южной Азии сопровождались изменениями в политике не только Китая, но и США. Но если КНР достаточно быстро начала заполнять геополитический вакуум в Южной Азии, то Америке для этого потребовалось почти десятилетие и террористические акты в Нью-Йорке и Вашингтоне в сентябре 2001.

Будущий помощник президента США Джорджа Буша-младшего по национальной безопасности и госсекретарь США Кондолиза Райс писала в 2000 г., что «США испытывали огромные трудности в определении своих национальных интересов в отсутствии Советского Союза». Вместе с тем она считала, что при формировании новой внешней политики Америке следовало учитывать, что она находится в выгодной позиции. США и их союзники оказались «на правильной стороне исторического процесса». Говоря о приоритетных задачах США, Райс подчеркивала, что в распоряжении Америки имелось много ресурсов для достижения своих целей. Решающим инструментом в формировании международной политики была экономическая политика, которая, как считала Райс, «поможет [Америке] добраться до таких разных стран, как Южная Африка и Индия…» [1504] .

Райс рассматривала Индию прежде всего в контексте американо-китайских отношений. Она называла Китай «стратегическим соперником», а не «стратегическим партнером» (как это иногда считала администрация Клинтона). «Добавьте к этому опыт сотрудничества Китая с Ираном и Пакистаном в распространении ракетной технологии, – продолжала Райс,– и проблемы безопасности станут очевидными. Китай сделает все возможное, чтобы усилить свое влияние, будь то кража ядерных секретов или попытки угрожать Тайваню» [1505] .

Успехи Китая в расширении его влияния в Азии, в том числе и в Южно-Азиатском регионе, вызывали глубокую озабоченность США. Поэтому была поставлена задача укреплять сотрудничество с Японией и Южной Кореей, а также сохранять мощное военное присутствие в этом районе мира. В этой связи предлагалось уделять больше внимания роли Индии в региональном соотношении сил. И речь шла не только об отношениях между Индией и Пакистаном, в том числе по вопросу о Кашмире или их ядерном противостоянии. Индия, полагали американские политики и эксперты, была немаловажным элементом в китайских расчетах, поэтому она должна была присутствовать и в американских стратегических планах. Индия еще не стала великой державой, но у нее был потенциал, чтобы стать таковой. Отсюда необходимость обратить на нее особое внимание [1506] .

Эти позиции республиканской администрации США по отношению к Индии разделяла и Демократическая партия. Ранее Индия занимала в приоритетах этой партии также далеко не первое место. Ее список главных направлений внешней политики возглавляли Европа, затем Россия, Япония и Китай. Далее следовали «новые растущие» страны, которые США «должны вовлекать в процессы и институты, управляющие глобальной экономикой». Среди этих «новых игроков» Индия и Бразилия были стратегически важными для США, поскольку наращивали свое региональное и даже глобальное влияние. Среди других стран, которые должны стать частью коалиции государств, определяющих глобальную экономическую политику, назывались также Южная Корея, Мексика и Южная Африка [1507] .

Подходы правительства США к азиатскому региону в целом и к Индии и Китаю в частности были достаточно полно представлены в исследовании «США и Азия: к новой стратегии Америки и позиции силы», подготовленном в 2001 г. одной из влиятельных американских аналитических организаций «Рэнд корпорейшн», имеющей тесные связи с Пентагоном. Эта работа спонсировалась ВВС США, руководителем авторского коллектива был Залмай Кхалилзад, бывший специальный помощник президента Буша-старшего. В этом документе говорилось, что Индия и особенно Китай являются растущими силами, которые ищут свое место в мире и в ходе этих поисков потенциально могут разрушить региональный порядок. В нем содержался призыв к администрации Буша проводить стратегию баланса сил в отношении этих «набирающих мощь держав», а также «ослабевающей России». Авторы рекомендовали не допустить, чтобы какое-либо из этих государств угрожало региональной безопасности или доминировало в отношении двух других. Предлагалось предотвращать любое стремление этих трех держав к объединению усилий с целью нанесения ущерба стратегическим американским интересам в Азии. В чем же смысл такой стратегии для Америки, удаленной от Азии на тысячи километров? На этот счет давалось следующее разъяснение. Главная долгосрочная задача состояла в том, чтобы воспрепятствовать появлению любого регионального гегемона, так как он будет стремиться подорвать роль США в Азии. С учетом людских, технологических и экономических ресурсов Азии доминирование в этом регионе враждебной державы будет представлять вызов глобального масштаба, угрожающий нынешнему мировому порядку. Очевидно, что речь шла прежде всего о Китае и в меньшей степени о России или Индии [1508] .

В конце XX – начале XXI в. Южная Азия, являющаяся важным связующим звеном между собственно Азией и Ближним и Средним Востоком, а также Центральной Азией, воспринималась американцами как регион вероятной конфронтации между Индией и Пакистаном, что представляло собой вызов интересам США. При этом США не имели «надежного доступа» на этот субконтинент. Пакистан, переживавший кризис управления и находившийся под властью военных, вряд ли мог считаться партнером, на которого можно было надежно опереться. А отношения США с Индией находились еще «на ранней стадии оттепели после холодной войны». Поэтому предстояло преодолеть различия в подходах обеих стран к важным проблемам внешней политики, оставшимся от прошлого. Америка стремилась использовать свое влияние для решения индийско-пакистанского конфликта в Кашмире мирными средствами, чтобы предотвратить возможность возникновения региональной ядерной войны. Общая стратегическая задача США в отношении Южной Азии – укрепление связей с Индией и недопущение изоляции Пакистана [1509] .

За несколько месяцев до террористических актов в США в сентябре 2001 г. администрация Буша занялась составлением списков «друзей и врагов» в этом регионе. В Индию был направлен заместитель госсекретаря США, для того чтобы «обхаживать» ее в качестве «любимчика» Америки в Южной Азии и возможного противовеса Китаю. Пакистан рассматривался тогда как «страна-изгой, воспитавшая террористов». Но начавшаяся осенью 2001 г. война в Афганистане все переменила, и Пакистан снова стал партнером США [1510] .

Индия быстро и решительно осудила террористические акты в Нью-Йорке и Вашингтоне и заявила о своей готовности участвовать в международной антитеррористической коалиции, предоставить Америке свое воздушное пространство для полетов американской авиации, а также разведывательную информацию (представительство ФБР США уже действовало в Индии в течение некоторого времени).

После начала американских бомбардировок в Афганистане Индия провела широкую кампанию по включению Кашмира в повестку дня антитеррористической коалиции. Премьер-министр Ваджпаи предупреждал, что проблема терроризма не должна рассматриваться изолированно, лишь в свете одного трагического события в США. Шла глобальная война против терроризма, соответственно должны быть и глобальные решения. Индия настаивала на том, чтобы поддерживаемые Пакистаном террористические организации, осуществлявшие свою деятельность в Кашмире, были включены в составленные США «черные списки». Тем более что одна из них взяла на себя ответственность за взрыв бомбы 1 октября 2000 г. в законодательном собрании штата Джамму и Кашмир в г.Сринагаре, в результате чего погибли около 40 человек.

Если Индия сама вступила в борьбу против террористов, то США фактически принудили Пакистан к сотрудничеству с антитеррористической коалицией. Не секрет, что именно Америка помогла Пакистану выпестовать талибов. «В конечном итоге, – писала Джессика Стерн, исследователь в Гарвардском университете, – США вместе с Саудовской Аравией помогли Пакистану организовать первый международный ‘джихад’ для борьбы с Советским Союзом в Афганистане» [1511] . По данным Милта Бирдена, бывшего руководителя представительства ЦРУ в Пакистане (1986–1989 гг.), США и Саудовская Аравия «перекачали» в Афганистан за время «афганской войны с СССР» около 3,5 млрд. долл. Джихад в его насильственной интерпретации, вместе с оружием и наркотиками, стал самым важным бизнесом в регионе, который продолжал привлекать инвесторов из стран Персидского залива и из членов пакистанской диаспоры за рубежом [1512] .

В ходе визита госсекретаря США Колина Пауэлла в Исламабад в октябре 2001 г. он заверил президента Пакистана генерала Первеза Мушаррафа в том, что США «не бросят» Пакистан после окончания войны (как это было в прошлом) и пообещал вознаграждение за сотрудничество [1513] .

Действительно, вскоре США сняли санкции с Пакистана, введенные после его ядерных взрывов в 1998 г., а также после военного переворота в 1999 г., в результате которого генерал Мушарраф пришел к власти. Америка также приняла меры по реструктурированию долга Пакистана в 37 млрд. долл. и обязалась оказать ему помощь в 1 млрд. долл. [1514]