Чтение онлайн

В эти ранние годы – вплоть до смерти Фридриха II в 1250 году, история деятельности инквизиции в Италии так тесно перемешана с политическими противоречиями и занимает такое важное место в постоянной борьбе между империей и папством, что практически не представляется возможным связно рассказать о ней. Известно, что ересь свирепствовала на севере Италии и в Ломбардии. Приверженность к ней и не пытались скрывать, а еретическая иерархия в некоторых городах была такой же могущественной и заметной, как и ортодоксальная. Однако между еретиками и ортодоксами не существовало четко очерченной границы – даже между партиями гвельфов и гибеллинов. В общем, гвельфские фракции стояли за папство и ортодоксию. Но в то же время Милан, признанный крупнейшим форпостом ереси в Италии, традиционно был городом гвельфов. Отсюда – возникновение альянсов и контральянсов, интриг и контринтриг, конфликтов, замешанных на амбициях Папы Римского, императора, светского дворянства, епископов, народных фракций, которые препятствовали всем возможным акциям, направленным против ереси. Тем не менее делалось множество попыток объединить ортодоксов и направить их против ереси. Доминиканский монах Джованни Шио с удивительной энергией трудился в Северной Италии и в Болонье; при существующих обстоятельствах не хотелось бы недооценить его роли, однако его усилия были, скорее, дипломатическими. И, конечно же, самым бесспорным борцом за веру в эти ранние годы был инквизитор святой Петр из Вероны, больше известный как святой Петр-мученик.

Вступив в Орден доминиканцев в 1221 году, он со всей энергией взялся за проповедование против ереси в городах Северной Италии. Насколько нам известно, он проповедовал в таких городах, как Равенна, Мантуя, Венеция, Милан, Флоренция и в других местах. В 1233 году его послали в Милан с заданием расшевелить местные власти, чтобы те занялись многочисленными еретиками, живущими в этом городе. Вероятно, он остался там на целые десять лет! В документах не упоминается о назначении инквизитора в Милан в этот период, так что, скорее всего, мы можем рассматривать его как инквизитора. Без сомнения, его мессы и разоблачения сыграли важную роль в подъеме национального духа против еретиков. Однако антиеретическая деятельность в Милане в те годы была безнадежно перемешана с политикой; не существовало сколько-нибудь отлаженного и эффективного сотрудничества светских и духовных властей. Также не существует свидетельств, позволяющих предположить, что Петр когда-нибудь брал на себя роль церковного судьи.

В 1244 году мы видим его во Флоренции. В те годы город сотрясала то и дело возобновлявшаяся борьба между партиями гвельфов и гибеллинов: а инквизитор Руджери Кальчаньи, яростно выступавший против еретической знати, был в самой гуще этой борьбы. Сразу после прибытия во Флоренцию Петр счел нужным организовать нечто вроде вооруженной стражи, которую он назвал «Кампанией веры», для защиты доминиканцев. Первые попытки обуздать еретиков сопровождались уличными беспорядками и драками; обе стороны объединяли свои силы; на улицах то и дело бросались камнями; наконец, в двух кровавых конфликтах гвельфы добились решительной победы. Так во Флоренции была уничтожена власть гибеллинов и еретиков. В признательность за его деятельность Руджери в 1245 году был призван в епископат, и святой Петр-мученик назначил его главным инквизитором. С этого года, можно считать, установилась флорентийская инквизиция. Когда, приблизительно в 1251 году, Петр был переведен в Кремону, он уже мог утверждать, что Святая палата во Флоренции уверенно действует и что временное могущество еретиков сломлено.

У нас нет записей, свидетельствующих о его деятельности в Кремоне или Милане, куда он был переведен впоследствии. В Фомино (первое после Пасхи) воскресенье, проведя Пасху в своем монастыре в Комо, Петр решил вернуться в Милан. Около деревни Барлассина он и его единственный спутник были окружены бандой еретиков и убиты. Таков был печальный конец защитника веры, которого никогда не обвиняли в фанатизме и которого Церковь канонизировала меньше, чем через год после смерти. Не менее потрясающим было обращение двух еретиков, участвующих в убийстве, один из которых вступил в Доминиканский орден, а второй стал вести святую жизнь и сейчас числится среди святых.

Тем временем император Фридрих II умер (это произошло в 1250 году), и дело папства и гвельфов получило внушительный толчок. В 1256 году был, наконец, организован давно планируемый Крестовый поход против крупного тирана-гибеллина Эдзелина да Романо. Из Венеции выступила мощная армия под предводительством избранного архиепископа Равенны. Падуя, сильнейший и главный форпост Эдзелина, была захвачена. В течение двух последующих лет крупных сражений не было. Однако в 1258 году Эдзелин, нанеся сильнейший контрудар, вернул себе владения в Брескии и положил глаз на Милан. Лишь предательство его союзников, находившихся в Милане, предотвратило захват города. Его армия была остановлена на марше и встретила сильное сопротивление; сам Эдзелин был убит на поле брани. Марш Тревизо перешел в руки гвельфов; огромная часть страны, куда ранее ни один инквизитор не осмеливался и заглянуть, была открыта спасательным операциям Святой палаты.

Восемью годами позже последнее политическое препятствие на пути свободного продвижения инквизиции по итальянскому полуострову было преодолено. В битве при Беневенто Шарль Анжуйский с триумфом одержал победу над объединенными силами гибеллинов. Королевство Сицилия перешло в его руки и оказалось в полной власти папской политики. Победа при Беневенто была пышно отпразднована; любопытно, что Жан де Мейн описал эту битву в шахматной терминологии. [171]

В Сицилии и королевстве Неаполь действия инквизиции были нерегулярными и большого значения не имели. После определенного количества мудрых решений инквизиция была установлена в Венеции в 1289 году. Несмотря на ее постоянные контакты с жителями Востока, великая морская республика оказалась практически свободной от влияния ереси, что явилось причиной большего общественного порядка, чего не скажешь о других шумных городах Италии. В 1267 году гость Венеции засвидетельствовал: «Какой отваги полны ее люди; как идеальна их вера в Иисуса и в Святую церковь! В Венеции нет места ни еретикам, ни убийцам, ни ростовщикам, ни ворам!» Через два века Сен-Бернардино из Сиены приводит Венецианскую республику как пример государства, избавившегося от фракций. По его словам, в Венеции его больше всего поразили не флот, не гондолы, не богатство и преуспевание ее жителей, а нерушимый мир и согласие, царящие там. Судя по этому утверждению и свидетельству, приводимому выше, пост инквизитора в Венеции был настоящей синекурой. За все время деятельности инквизиции в Венеции лишь шесть еретиков были казнены; любопытно заметить, что они не были сожжены на костре – их или утопили, или повесили.

Уничтожение различных альянсов гибеллинов нанесло тяжелый удар по ереси, потому что оно привело к эффективному сотрудничеству светских и церковных властей. Примерно с 1270 года инквизиция начинает систематически преследовать еретиков по всей Северной Италии и в папских государствах. Правда, были и редкие отступления, к примеру, в Парме в 1279 году, когда казнь «возвратного» еретика привела к народному бунту. Доминиканский монастырь был захвачен, документы инквизиторов уничтожены, и один из монахов был убит. Папский легат подверг город интердикту; лишь в 1287 году интердикт был снят, и монахи-доминиканцы смогли вернуться к своей прерванной деятельности. Впрочем, такие происшествия были крайне редки. В основном война против ереси шла уверенно и без помех. В 1304 году Фра Джордано да Ривальдо объявил, что ересь изгнана из Тосканы, а Виллани утверждает, что к середине века во Флоренции вообще не осталось еретиков. «Это, – отмечает Леа, – слишком голословное утверждение». Совершенно точно, что вальденская церковь процветала там, как цветок. В 1332 году папа Иоанн XXII призвал обратить внимание на большое количество вальденсов в Турине. Папа заявил, что вальденсы устраивают свои собрания на людях и не думают при этом скрываться. Но даже в это время вальденсы были практически незаметны. Настоящими еретиками были, к примеру, катары, или, как обычно их называли в Италии, патаринсы.Похоже, что в Лангедоке эта секта расцвела к середине XIV века. Леа заметил, что «в законодательных актах миланских герцогов с 1343 по 1495 год ни слова не говорится ни об инквизиции, ни о наказаниях еретиков». [172]

Инквизиция – или, скорее, инквизиторские методы – ненадолго, но с ощутимыми последствиями попала в Германию с помощью грозного, пользующегося дурной славой Конрада Марбургского. Красноречивый проповедник и ретивый евангелист, этот доминиканский монах, поднялся на высокий церковный пост, удостоившись почести быть назначенным в 1214 году проповедником Крестового похода в Германии; в 1220 году ему было доверено деликатное поручение убедить Фридриха II отправиться наконец в экспедицию на Святую землю, что он давно обещал сделать. В 1227 году Григорий IX в знак высокого уважения к его талантам возложил на него почетную обязанность бороться с ересью во всех германских королевствах. Дляэтого он сопроводил его могучей армией, что сделало Конрада наиболее могущественным немецким священнослужителем того времени.

У нас нет документальных свидетельств о деятельности Конрада, направленной против еретиков в первые годы его службы. Судя по всему, он полностью посвятил себя разработке крутых реформ в монашеских домах по всей стране. Он был заметной фигурой при дворе в Тюрингии; он был духовником святой Елизаветы Венгерской и доверенным советником правящего принца, который дошел до того, что заявил во всеуслышание, что Конрад сияет, как звезда, по всей Германии. В 1231 году милая святая Елизавета умерла в возрасте 24 лет; несколько месяцев добрый доминиканец посвятил тому, чтобы добиться ее немедленной канонизации.

Тем временем Григорий IX выпустил большое количество новых инструкций, касающихся подавления ереси, и призвал одновременно приложить побольше энергии к исполнению этого жизненно важного дела. Конрад на призыв Папы Римского отозвался немедленно. В конце 1232 года он отправил четырех еретиков на костер в Эрфурте; в течение следующих месяцев провел еще несколько подобных дел. Люди стали громко протестовать против того, как он вел свои так называемые суды. Архиепископы Трира и Кельна, тронутые просьбами граждан, попытались обуздать рьяного монаха, однако суровый Конрад остался глух к их словам. В июле 1233 года, ободренный прежними успехами, он призвал верующих Майнца выступить с Крестовым походом против еретиков-вельмож, которые отказались явиться на его трибунал. Этот план не был принят, и Конрад решил вернуться в Марбург, причем отказался от вооруженного эскорта. Увы, на пути его ждала засада. Как святой Петр из Вероны и Гийом Арно, он погиб от ножа убийцы. Тело Конрада было перевезено в Марбург и захоронено подле святой Елизаветы. Важно заметить, что Церковь никогда не ставила печать канонизации на его мученичестве. О Конраде было сказано немало нехороших – и во многом справедливых – слов. Он был из тех, чье рвение преобладало над здравым смыслом, чья непоколебимая суровость часто переходила в буйный фанатизм.

Однако инквизиция тогда еще не была установлена в Германии, и ей не суждено было быть установленной там до того, как по стране прошлась «Черная смерть».

«В кодексах, отражающих обычаи средневековой Германии, – пишет Леа, – ни слова не говорится о существовании такого института, как инквизиция. Sachsenspiegel, содержащий муниципальный закон северных провинций, предусматривает (это верно) наказание в виде сжигания на костре для тех, кого обвиняют в неверии, отравлении или колдовстве, но там не говорится о том, как именно должна проводиться казнь… Schwabenspiegel, кодекс поныне действующий в Южной Германии более любезен с Церковью, однако в нем не говорится о вершении кем-либо, кроме епископов, правосудия над еретиками… Епископы могли наказывать еретиков сжиганием на костре. Schwabenspiegel указывает, что, как только становится известно о существовании еретиков, церковные суды должны наводить о них справки и начинать против них дела… Он (кодекс) демонстрирует достаточную готовность принять составленный Церковью закон против ереси, однако в подготовке такого закона вскрывается полная несостоятельность инквизиторского процесса, которая навлекает talio на тех, кто обвиняет других в некоторых преступлениях, включая и ересь, если их обвинения не приводят к осуждению предполагаемого еретика». [173]