Чтение онлайн

· появление огнестрельного оружия вызвало всплеск новых фортификационных идей;

· их осуществление требует технических усовершенствований в строительном деле, а также ускоряет прогресс транспортных средств.

С распространением огнестрельного оружия в европейских армиях появляются специальные школы и военные училища. Хотя в основном образование инженеров по-прежнему остается за рамками институциональных форм. Основным принципом обучения длительное время остается практика под руководством опытного мастера. Вместе с тем в ХV–XVI вв. появляются первые пособия по инженерному делу, большинство которых связано с военным искусством. В частности, в ХVI в. появляются книги по фортификации: Г.Альгизи “О фортификации” (1570); Дж.Маджи и Дж.Кастриото “О фортификации городов” (1664). Появляется целая плеяда прекрасных инженеров, успешно решающих сложные инженерные проблемы. В частности, большой вклад в военное инженерное дело внесли Дюрер, Франц, Спекль, Кормонтень, Кухорн и другие. Эти выдающиеся военные инженеры относились к военной аристократии и высшим слоям общества. С.Вобан получает звание маршала, А.Дюрер – знаменитый художник, Кухорн – голландский барон, Кормонтень – генерал-майор и заведующий крепостями Лотарингии. Среди этой когорты Себастьян Вобан считается одним из наиболее выдающихся инженеров ХVІІ в. Он руководил перестройкой 300 старых крепостей и строительством 33 новых, им было проведено 53 осады. Он разработал план и частично осуществил постройку великолепного акведука в Монтепоне, перебросившего воды реки Эвр в Версаль. Хотя Вобан более известен как инженер-строитель, ему принадлежат два великих изобретения в области атаки крепости: рикошетный огонь и параллели. Такой творческий диапазон инженера свидетельствует о тесной связи существовавшей между искусством фортификации и артиллерии.

ХVII в. является переломным в профессии инженера. Наблюдается постоянный рост общественной потребности в инженерах. Перестает удовлетворять качество их подготовки, не базирующееся на специфическом фундаментальном образовании. В массовом сознании вполне формируется понятие “инженерное дело”, представляющее собой совокупность знаний и умений в самых разных областях техники: в военном деле, прежде всего в артиллерии, фортификации, а также саперных работах; в гражданских областях – в строительстве (причем теперь гражданское и инженерное дело все чаще отделяют от архитектуры, которую связывают со строительством исключительно жилых и административных зданий), ремеслах, требующих большой выучки и высокой квалификации, кораблестроении и других.

Видимо, следует считать, что первым актом институционализации профессии является выделение в фортификации и армии особых родов войск: во Франции: первой – в 1667 г., а во второй – в 1671 г. Широкий размах крепостного строительства стимулировал образование особого корпуса военных инженеров, которые до того времени отчасти выполнялись специалистами – невоенными, отчасти строевыми пехотными офицерами, которые руководствовались собственной опытностью либо примерами, а именно: опытом знаменитых осад. Они не составляли особого корпуса и, когда проходила надобность в подобного рода работах, возвращались в то подразделение армии, в котором ранее числились. Имеются сведения, что в 1602 г. знаменитый инженер Генриха ІV Сюлли, собрав несколько таких офицеров, стал расширять круг их деятельности. За инженерами были закреплены функции заложения новых и укрепления старых фортификационных сооружений, ведения осадных работ и т.п.

Инженеры ХVII в. стали не только многочисленной, но и престижной группой военных специалистов. Им было присуще чувство своей избранности, которое основывалось на знании технических тайн и тонкостей, недоступных для понимания другими офицерами. Этот взгляд на инженеров как на избранных, людей, обладающих особым талантом и знаниями, подкреплялся и господствующий стратегической парадигмой того времени, заключающейся в познании основной цели военного похода – взятии какой-либо крепости или непреступной позиции.

Значительное влияние на рост авторитета инженеров оказывало то обстоятельство, что весьма часто изобретения исходили от великих умов своего времени. Узкие специалисты были исключением, как правило, архитектор был одновременно и инженером, а иногда и художником, математик – врачом и астрономом .

Придворные ученые, кроме основных своих занятий составляли гороскопы и искали способы превращения металлов в золото. Известно, что Леонардо да Винчи (1451–1519) был не только художником и скульптором, но и практическим механиком, изобретателем, инженером. Джироломо Кардано (1501–1576) – философом, медиком, механиком, астрологом. Георг Агрикола (1494–1555) – врач, минеролог, металлург, инженер. Замечательные инженерные идеи высказывали Г. Галилей, Р. Декарт, Б. Паскаль, Г. В. Лейбниц, И. Ньютон.

Следует заметить, что за исключением военного дела и алхимии, где новые идеи поощрялись и достаточно быстро воплощались в жизнь, в целом в промышленности царил дух невостребованности или по-другому, “мизанеизма”.

В гражданских традиционных сферах производства шла постоянная борьба между изобретателями и цеховиками. Цеховые привилегии особенно сильно стесняли всякое улучшение промышленной техники, появление новых изделий и способов. Во всяком новшестве усматривалось нарушение привилегий. Государство занимало индеферентную позицию: изобретения не запрещались, но никакой помощи по их внедрению изобретателям не оказывалось. Известна, например, ожесточенная борьба, которую вели цехи в Англии, Франции, Нидерландах с появившимся в XVI в. ленточным станком и с изобретенной в ХVII в. чулочно-вязальной машиной. Борьба эта выражалась в запрещении пользования этими изобретениями и уничтожением инструментов, что сильно задержало их распространение. Сам изобретатель ленточного станка был брошен в 1586 г. в Вислу, где погиб; изобретатель чулочно-вязальной машины был вынужден бежать из Англии. Был объявлен бойкот всем тем ремесленникам, которые согласились работать на этих станках. Немецкие цехи требовали общегосударственных запрещений пользования новыми изобретениями и не раз достигали успеха.

Но несмотря на все препятствия, инженерное дело продолжало развиваться, но вместе с тем усиливается и социально-классовая неоднородность инженерной интеллигенции. Небольшая ее часть относится к высшим кругам общества, чаще всего к военной аристократии, часть примыкает к ученым. Основная же масса по своему социальному положению стоит ближе всего к ремесленникам. Такое промежуточное социально-классовое положение обуславливает и тот факт, что инженеры еще не осознают себя единой профессиональной группой с особой этикой труда, что подтверждается отсутствием у них сколь-нибудь оформленной корпорации.

Феодальные инженеры были включены в цеховую систему, служившую основной формой организации промышленности ремесленного типа, либо находились на положении лишь свободных профессий (в основном это архитектура). Даже в армии, где инженерное дело было развито значительно лучше, чем в гражданских отраслях, особый корпус военных инженеров был образован лишь в 1677 г. В армии вполне определились каналы рекрутации инженеров частично из пехоты, частично из военных ремесленников; появились новые школы, дающие профессиональное военно-техническое образование, специальные книги, в которых аккумулировались накопленные знания.

Таким образом, факты свидетельствуют о наличии профессии “инженер” в докапиталистических обществах, так как занятия, основанные на применении технических знаний, давали регулярный доход и были для значительного круга лиц основным способом добывания средств существования. Но несмотря на это, вплоть до XVII столетия мы не находим у инженеров еще многих признаков полного профессионализма: отсутствует развитая система специального технического образования. Не конституцированной остается форма контроля профессиональной компетенции, а также отсутствует практическая специальная символика группы, инженеры не представляют сплоченной и социально однородной группы, не выработаны нормы поведения, нет идеологии техницизма.

Несформализованными остаются способы определения профессиональных заслуг, не выработались достаточно стандартные типы карьеры.

Таким образом, докапиталистические общества дают нам пример профессии, находящейся на неинституциональной стадии.

Появление машинной индустрии совершает поистине революционный переворот в инженерном деле, что позволяет заявить о вступлении профессии в институциональную стадию с распространением капиталистического способа производства. Именно эпоха машинной индустрии порождает инженера в современном смысле слова.

Машинное производство вело к подрыву ремесленного принципа соединения работника со средствами труда. Ручной труд до крайности дробится, становится однообразным и упрощенным. Единичный работник феодальной мастерской сменяется частичным работником капиталистической фабрики. На смену субъективной технике приходит техника, разлагающая весь процесс производства на отдельные операции. Но по мере развития машинной техники все больше дифференцируется и совокупный работник, и, подобно тому как усложнение техники и углубление разделения труда в армии привели к выделению инженеров в отдельный род войск, так же и в раннее капиталистической промышленности наблюдается процесс образования особого, самостоятельного звена в структуре производственного механизма – инженерно-технических работников, удельный вес и значение которых увеличивается по мере возрастания роли науки в производстве и усложнения техники.