История испанской инквизиции. Том I
Шрифт:
39) Когда инквизиторы получат важнейшие сообщения для защиты заключенного, они велят ему прийти в трибунал в сопровождении адвоката. Они объявляют им, что доказательства всех обстоятельств, смягчающие вину, получены и что они могут высказаться, если только не будет какой-нибудь новой просьбы с их стороны; в этом случае они делают для обвиняемого все, что им позволено. Если обвиняемый заявит, что ему нечего более сказать, фискал может дать свои заключения; однако будет лучше, если он пока подождет, чтобы выгадать себе пользу из всех инцидентов, которые могут произойти. Если обвиняемый попросит оглашения свидетельских показаний, выслушанных в его защиту, в этом ему откажут, потому что оглашение помогло бы ему открыть лиц, показавших против него. [1132]
1132
Вот несправедливость! Если бы обвиняемый видел доказанные статьи защитительного допроса или если бы, по крайней мере, они были сообщены его защитнику, он часто мог бы извлечь из них решительные аргументы против показаний свидетелей со стороны прокурора.
40) Когда процесс будет в состоянии стать предметом обсуждения, инквизиторы позовут епископа и юрисконсультов. Так как докладчик не предусмотрен, декан инквизиторов сам сделает доклад о деле, не высказывая своего мнения, а затем секретарь читает его в присутствии инквизиторов и фискала, который будет сидеть рядом с юрисконсультами и должен будет удалиться, прежде чем судьи станут голосовать. Юрисконсульты первые высказывают свои мнения, затем епископ; инквизиторы будут голосовать после него, а последним голосует декан. Каждый голосующий свободен выражать такие соображения, какие он сочтет подходящими, и никто не может обвинить его в злонамеренности, прервать его или помешать ему. Если инквизиторы проголосуют по-иному, они изложат свои мотивы, чтобы доказать, что не было никакого произвола в их поведении. Секретарь впишет каждое мнение в предназначенный для этого реестр и присоединит их все к процессу.
41) Когда обвиняемый признает себя виновным и его признания будут надлежащим образом мотивированы, он будет допущен к примирению с Церковью, если он не рецидивист. Его имущество должно быть конфисковано; его заставят надеть платье кающегося или санбенито (то есть нарамник из полотна или сукна желтого цвета с двумя наискось расположенными крестами другого цвета), и он будет заключен в пожизненную тюрьму, называемую Милосердием. Что касается цвета платья, которое он должен носить, и конфискации его имущества, то, принимая во внимание, что в некоторых провинциях королевства Арагона существуют и действуют привилегии (feuros), [1133] а также регламенты и особые обычаи, следует с ними соотноситься и возвращать свободу и обычное платье осужденному, сообразно с распоряжениями судебного решения. Если признают, что осужденный должен оставаться в тюрьме на неограниченный срок, в решении должно быть указано, что задержание осужденного продлится, пока главный инквизитор будет считать это целесообразным. Если обвиняемый действительно рецидивист, потому что ранее отрекся от определенной ереси, или лжекающийся, потому что отрекся как сильно подозреваемый, и если в настоящем деле он изобличен в том, что впал в ту же ересь, то он будет выдан светскому судье по предписанию закона. При этом не следует допускать, чтобы он мог избежать этой кары, хотя бы он заявлял, что в данном случае его признания искренни и раскаяние действительно.
1133
Фуэрос (fueros — множ. число) — испанское название привилегий или особых прав отдельных провинций или городов Испании. Они восходят к эпохе реконкисты (reconquista, т. е. обратное завоевание), ко времени борьбы маленьких северных королевств с маврами, то есть к VIII в. н. э. Первое писаное фуэро относится к 1020 г. (в королевстве Леон). В 1076 г. Альфонсом VI, королем Кастилии, Леона и Галисии (1065–1109 гг.), было дано фуэро Эстремадуре, а затем оно было распространено и на Кастилию. Испанские короли постепенно уничтожали фуэрос под разными предлогами, но им это удавалось с большим трудом и не сразу. Особенно стойкими в поддержке своих фуэрос явились Наварра и баскские провинции (Гипускоа, Алава и Бискайя), утратившие их формально только в 1876 г.
42) Отречение должно быть написано вслед за приговором и подписано обвиняемым; если он не в состоянии подписаться, эта формальность будет исполнена инквизитором и секретарем; если осужденный отрекается на публичном аутодафе, отречение будет подписано на другой день в зале заседаний.
43) Если обвиняемый будет изобличен в преступлении ереси, недобросовестности и упорстве, он будет передан в руки светской власти. Однако инквизиторы не пренебрегут ничем для того, чтобы он обратился и умер в церковной вере.
44) Если обвиняемый, уже осужденный и извещенный о приговоре накануне аутодафе, обратится и признает свои заблуждения или часть их, так что можно быть уверенным, что он тронут искренним раскаянием, то эта казнь ему будет отсрочена, так как нельзя допустить, чтобы он услыхал имена тех, кто должен умереть, и тех, кто не приговорен к смерти, ибо эти сведения и доклад о жалобах могли бы ему послужить для подготовки судебного признания. Если обвиняемый обратится на эшафоте аутодафе, еще не услыхав своего приговора, инквизиторы должны предположить, что страх смерти больше участвовал в таком поступке, нежели истинное раскаяние в преступлении. И все-таки, если по обстоятельствам случившегося, а особенно по самой исповеди обвиняемого инквизиторы найдут удобным приостановить казнь, они иногда могут это сделать, принимая во внимание, однако, что не следует слишком верить показаниям, сделанным в такую минуту подобными обвиняемыми, а особенно таким показаниям, которые имеют целью скомпрометировать других лиц.
45) Инквизиторы должны зрело взвесить все доводы и обстоятельства прежде, чем назначить пытку; когда они решат прибегнуть к ней, они должны указать мотивы своего решения. Они объявят, должна ли пытка быть употреблена in caput proprium (по собственному делу), потому что обвиняемый подвергается ей как твердый в своих запирательствах и не вполне уличенный в своем собственном деле; или он подвергнется ей in caput alienum (по чужому делу) как свидетель, отрицающий в процессе другого обвиняемого факты, которых он был свидетелем. Если он уличен в недобросовестности в своем собственном деле и, следовательно, подлежит передаче в руки светской власти, или если он уличен в этом отношении в чужом деле, его можно подвергнуть пытке, хотя он должен затем быть выдан светскому судье за то, что касается его лично. Если он ничего не откроет под пыткой, которой подвергнется как свидетель, то он будет осужден как обвиняемый; но если пытка заставит его признать свое преступление и разоблачить преступление другого и он будет ходатайствовать о снисхождении судей, инквизиторы должны поступить в соответствии с правилами закона.
46) Если существует только полуулика проступка или если признаки не позволяют освободить обвиняемого, его заставляют произнести отречение как сильно или легко подозреваемого. Так как эта мера не является наказанием за происшедшее, а предупреждением на будущее, на него налагают денежный штраф и уведомляют, что, если он впадет в преступление, по поводу которого на него поступил донос, он будет рассматриваем как рецидивист и выдан светскому судье; для этого ему следует дать подписать акт отречения.
47) В случае проступка, в котором существуют только полуулика или заменяющие ее признаки, обвиняемому иногда дозволительно оправдаться перед лицами, предписанными прежними инструкциями. Инквизиторы, епископ и юрисконсульты могут определить эту каноническую меру, если они сочтут ее подходящей. Но предупреждаем их, что это средство очень опасно, малоупотребительно и должно быть употребляемо с большой осторожностью.
48) Третий способ действия в случае, о котором идет речь, — прибегнуть к пытке. Это средство слывет за опасное и малодостоверное, потому что его действие зависит от больших или меньших физических сил субъекта. Поэтому нельзя предписать правила на этот счет, но надо положиться на благоразумие и справедливость судей. Во всяком случае, пытка может быть определена только на собрании епископа, юрисконсультов и инквизиторов и применена лишь в их присутствии, потому что могут явиться обстоятельства, когда их присутствие будет необходимо. [1134]
1134
Оно было малоупотребительно, потому что инквизиторы не любили выставлять напоказ тайны своих незаконных средств; они считали его очень опасным, потому что оно было благоприятно для обвиняемых в том небольшом числе случаев, когда его употребляли. Они хотят, чтобы им пользовались с величайшей сдержанностью, потому что хорошо понимают, что не инквизиторы будут вести себя как судьи. Каноническое испытание, происходившее в присутствии двенадцати человек, заявлявших под присягой, что они верят, что обвиняемый сказал правду, отрицая преступление, в котором он подозревается и не вполне уличен, или что он солгал, в то время как у них были перед глазами признаки и полуулика, — представляло род жюри, которому инквизиторы были обязаны показать подлинный процесс, по крайней мере под секретом, и тогда обвиняемый зависел более от двенадцати присяжных, чем от инквизиторов. Вот вся тайна.
Я не читал процесса, который доказывал бы, что присутствовало более одного инквизитора при этой экзекуции; на ней никогда не было ни епископа, ни юрисконсультов; дело происходило в присутствии секретаря, инквизитора и палачей.
49) Когда понадобится определить пытку, обвиняемого уведомят о мотивах, обязывающих ее употребить, и о пунктах, по которым он должен ей подвергнуться. Но во время пытки его не должны спрашивать ни об одном частном факте, а, напротив, должны дать свободу говорить все, что он захочет. Опыт доказывает, что если задают вопросы, то обвиняемый в минуту, когда боль довела его до последней крайности, показывает все, чего от него хотят; это может повредить другим лицам, а также произвести другие неудобства.
50) Пытку следует определять только после окончания процесса и заслушивания защиты обвиняемого. Так как приговор о применении пытки допускает апелляцию, когда инквизиторы будут иметь некоторое сомнение на этот счет, то они должны запросить совет; если обвиняемый выставит свою апелляцию, она будет принята. Но если вопрос ясен, инквизиторы не обязаны ни запрашивать верховный совет, ни принимать обжалование обвиняемого. Они могут рассматривать эту меру как недействительную и приступать без промедления к исполнению приговора. [1135]
1135
Это последнее распоряжение страшно. Инквизиторы скажут почти всегда, что пункт закона ясен и апелляция не мотивирована. Но какое неудобство может произойти от отсрочки применения пытки, как просит об этом обвиняемый из глубины своей тюрьмы! При запросе совета совесть инквизиторов была бы спокойна, если только можно верить в спокойствие совести инквизитора, который приказывает пытать и сам является очевидцем-свидетелем последствий своей жестокости.
51) Если инквизиторы признают, что апелляция должна быть принята, они отправят документы процесса в верховный совет, ничего не говоря сторонам, потому что, если совет сочтет нужным, чтобы они были уведомлены, он распорядится на этот счет.
52) Если один инквизитор отведен и если есть другой в трибунале, первый воздерживается от исполнения возложенных на него обязанностей и второй заступает на его место после того, как совет будет об этом уведомлен. Если в трибунале только один инквизитор, судопроизводство будет приостановлено до решения верховного совета; так же будут поступать, если есть несколько инквизиторов и все они отведены.