Чтение онлайн

епитимье, так, чтобы грех его остался неизвестным. Всякая другая практика

может только воспрепятствовать виновным делать добровольные признания. Еще

не еретик тот, кто разрешает от греха, не будучи священником, если не верит

в действительность такого отпущения грехов. Монах, который, как видно, был

очень далек от мысли о действительности данного им разрешения, не прав в

доносе на себя. Принуждение его произнести легкое отречение обнаруживает

одно из тысяч мошенничеств, употребляемых святым трибуналом. Это суждение

предполагает, что обвиняемый квалифицирован как подозреваемый в ереси в

малейшей степени, и этот довод единственно был выставлен инквизиторами для

оправдания их постоянных узурпации юрисдикции епископов в таких и подобных

им делах.

Глава XXIV

АУТОДАФЕ, СПРАВЛЕННЫЕ ПРОТИВ ПРОТЕСТАНТОВ И ДРУГИХ

ОБВИНЯЕМЫХ ИНКВИЗИТОРАМИ ТОЛЕДО, САРАГОСЫ, ВАЛЕНСИИ,

ЛОГРОНЬО, ГРАНАДЫ, КУЭНСЫ И САРДИНИИ В ЦАРСТВОВАНИЕ ФИЛИППА II

Статья первая

ИНКВИЗИЦИЯ ТОЛЕДО

I. Я уже заметил, что все, что происходило в инквизициях Севильи,

Вальядолида и Мурсии, происходило и в других, потому что во всех было одно

правило поведения, одна система произвола в толковании и применении

приказов, и потому суровость приговора стала правилом, которое одни

инквизиторы передавали другим. Для того чтобы показать неоспоримость этой

истины, я расскажу историю нескольких аутодафе в разных провинциях с

определенным числом специфических особенностей, которые я покажу в своих

заметках, извлеченных из подлинных процессов и реестров святого трибунала.

II. 25 февраля 1560 года инквизиторы Толедо справили аутодафе, на

котором несколько осужденных были сожжены живьем, другие в изображении и

множество было подвергнуто епитимьям. Они были наказаны как подозреваемые в

лютеранстве и магометанстве или по делам о двоеженстве, богохульстве или

заблуждениях насчет блуда, который они считали дозволенным, а также как

виновные в возвращении к иудейскому культу. Сгорая страстью показать себя

столь же преданными государям, как инквизиторы Вальядолида, толедские

инквизиторы энергично принялись за приготовления к церемонии, чтобы

отпраздновать прибытие новой королевы Елизаветы Валуа, дочери Генриха II,

короля Франции. Вследствие трактата, заключенного 3 апреля 1559 года, она

была обвенчана в Толедо 2 февраля 1560 года кардиналом, епископом Бургоса,

домом Франсиско Мендоса-и-Бовадильей, в присутствии Хуанны, вдовствующей

принцессы Португалии, сестры короля, и несчастного дона Карлоса, принца

Астурийского, которому новая королева была раньше предназначена в

супружество. Некоторые историки утверждают, но неверно, будто имелась

большая несоразмерность в возрасте Елизаветы и Филиппа II. Хотя принцессе

было тринадцать лет, а дону Карлосу четырнадцать, и этот расчет

устанавливает, по-видимому, более подходящее соотношение, можно сказать, что

Филипп II не только не был слишком стар для нее, но, имея от роду лишь

тридцать три года, был в расцвете своих физических и умственных сил, и

принцесса благодаря браку с Филиппом II овладела престолом, которого

пришлось бы долго ожидать с доном Карлосом, если предположить, что он жил бы

дольше. Историкам скорее следовало бы удивляться печальной церемонии,

которой хотели развлечь тринадцатилетнюю королевскую принцессу, прибывшую с

французского двора, где она видала блестящие праздники, которые не поражали

неприятно ни ее возраста, ни сана. В то время в Толедо происходило собрание

кортесов королевства для принесения присяги на верность принцу,

предполагаемому наследнику престола. Для торжественного справления аутодафе

воспользовались этим собранием, состоящим из грандов Испании, множества

прелатов и представителей городов. Кроме количества жертв, это аутодафе

поражало своей величественностью по сравнению с самыми знаменитыми аутодафе

Вальядолида.

III. В 1561 году происходило другое аутодафе в том же городе. На нем

сожгли четырех нераскаянных лютеран живьем и примирили с Церковью

девятнадцать человек. Двое из первого разряда были испанские монахи, двое

других - французы. Еще двое были приговорены к релаксации, но накануне казни

они сознались во всем, чего желали инквизиторы, и были допущены к примирению

с Церковью. Среди приговоренных к епитимьям находился королевский паж,

уроженец Брюсселя, Шарль д'Эстре. Какой избыток изуверства был в

предположении, что среди празднеств и народных развлечений, посвященных

браку государя, последний мог находить приятным унижение одного из его пажей

и его удручение епитимьями. Может быть, инквизиторы приготовили эту казнь с

намерением его спасти. Действительно, королева Елизавета, тронутая

состраданием, просила короля даровать помилование юноше в том, что зависело

от его власти; она обратила ту же просьбу к главному инквизитору Вальдесу,

который присутствовал на аутодафе, и получила полное помилование Шарля

д'Эстре, обещавшего твердо держаться католической веры.

IV. В других главах этой истории можно было видеть, что инквизиторы

Толедо постоянно обнаруживали горячее усердие и увеличивали число жертв до

бесконечности. Если бы не было других доказательств, было бы достаточно

привести большое число семейств, которых излишнее усердие инквизиторов

облекло в траур и повергло в слезы в городе Сифуэнтесе (провинция

Гвадалахара, епархия Сигуэнсы). Местные жители перестали ходить к

божественной службе, стыдясь смотреть на подвешенные к церковному своду

санбенито с именами и обозначением должностей предков и родственников почти

всех жителей, а также с указанием испытанных ими наказаний и перенесенного

позора. Церковный капитул и ружные священники города Сифуэнтеса, видевшие