Чтение онлайн

Специфические черты становления феодализма в IX–XIII вв. Основные тенденции дальнейшего развития

Южная Италия являлась одним из самых романизированных районов Европы. От античной эпохи на Юге сохранились города, хотя и захиревшие, римская форма полной частной собственности (сосуществовавшая с привнесенной лангобардами ограниченной аллодиальной собственностью), элементы товарного хозяйства, римское право. Получившая столь широкое распространение мелкая собственность римского и лангобардского типов послужила материалом для последующего роста феодального землевладения (которое одновременно укреплялось за счет перестройки античных крупных хозяйств, в первую очередь церковных, на феодальной основе). Методы поглощения крестьянской собственности крупным землевладением были здесь своеобразными. В условиях сравнительно развитых товарно-денежных отношений главным путем феодального подчинения крестьян стала продажа ими своих наделов. Затем разорившиеся крестьяне селились на землях церковных и светских вотчинников, зачастую в другой местности, в качестве арендаторов, госпитов, коммендировавшихся людей. Немалое значение в обезземелении крестьян имело ростовщичество.

В результате столь частых на Юге Италии опустошений, грабительских набегов, войн, неоднократного завоевания страны чужеземными феодалами население было редким. Низкая плотность населения обусловила недостаток рабочих рук в вотчине. Часть земель пустовала. Все это замедляло развитие агрикультуры, что в свою очередь тормозило дальнейший рост населения. В византийско-лангобардский период феодалам, стремившимся пустить в обработку весь комплекс земель вотчины, нередко приходилось соглашаться на относительно привилегированные условия поселения на своей территории пришлых крестьян. Особое место занимала в X–XI вв. аренда, которая в данной обстановке способствовала медленному втягиванию крестьян в зависимость.

В XII–XIII вв. процесс становления феодализма ускорился. По-прежнему, хотя и менее остро, ощущалась нехватка рабочей силы; в эти столетия она побуждала феодалов предпринимать меры, имевшие своей целью прикрепление крестьян к земле. Многочисленные мелкие и средние феодалы не обладали такими средствами внеэкономического принуждения, как магнаты. Поэтому они нуждались в содействии сложившегося в XII в. централизованного государства и в свою очередь поддерживали его (союз их облегчался тем, что часть рыцарей являлась непосредственными вассалами короля). Пожалуй, нигде в Европе государство не сыграло такой активной роли в прикреплении крестьян к земле, как в Сицилийском королевстве, где оно издавало соответствующие законы и даже оказывало помощь в возвращении беглых крепостных.

Следовательно, в Южной Италии введение крепостного права имело важное значение для феодалов (особенно для мелких) не столько потому, что оно создавало условия для увеличения эксплуатации держателей, как это было, например, в Англии, сколько главным образом в силу необходимости удержать крестьян на территории вотчины. Барщина имела небольшие размеры, и крепостное право не являлось следствием развития барщинного хозяйства.

Придавало своеобразие процессу феодализации и наличие в Южной Италии сильных крестьянских общин, выросших из Лангобардских или образовавшихся заново. Усилению общины содействовало то обстоятельство, что многие крестьяне жили в крепостях. Община сдерживала феодальную эксплуатацию и во многих местностях добилась заключения письменных договоров. Классовая борьба была настолько напряженной, что мы вправе говорить о крестьянском сопротивлении как об одном из факторов, тормозивших в Южной Италии становление феодального способа производства.

Значительного развития достигла на Юге Италии внешняя торговля, которая почти целиком свелась к вывозу местных сельскохозяйственных продуктов. Торговые связи между отдельными районами страны были слабыми. Города не принимали участия во внутренней торговле, а следовательно, безразлично относились к централизации государства; королевская власть не учитывала интересов городов. В Сицилийском государстве не сложилось того союза городов с королевской властью, который явился фундаментом развития и усиления феодального государства в Англии и Франции.

Торговля стимулировала социально-экономические процессы, которые протекали в то время в Южной Италии. Сбыт земледельческой продукции в другие страны сулил большие выгоды. Поэтому феодалы были заинтересованы в расширении объема получаемой с крестьян ренты продуктами. В X–XI вв. это толкало вотчинников на интенсивное применение труда либелляриев, госпитов и пр., а в следующую эпоху побуждало феодалов добиваться закрепощения крестьян, которое стало возможным в новых условиях. Связь вотчинников с рынком являлась, таким образом, одним из факторов феодализации, обусловив в то же время, наряду с другими моментами, своеобразие ее путей и методов.

Увеличение в XIII в. объема сеньориальной ренты, а главное — значительное повышение налогов при Фридрихе II и в еще большей мере при первых представителях Анжуйской династии истощили страну. Все более углублялся разрыв в экономическом развитии между Севером и Югом, усиливалось отставание Южной Италии. Лишь к концу XIII столетия завершилось складывание феодального способа производства. Но едва только закончилось его формирование, прогрессивные возможности феодального строя оказались исчерпанными вследствие подрыва экономики страны вообще, крестьянского хозяйства в частности. Таков был итог развития Южной Италии к концу XIII столетия — времени возвышения городских коммун Северной и Центральной Италии, расцвета их торговли и ремесла.

История Южной Италии XIV–XV вв. — это история неуклонного экономического и политического упадка и консервации феодальных отношений. Длительная "Война Сицилийской вечерни" и последующие войны за остров, борьба анжуйцев, стремившихся играть ведущую роль на всем Апеннинском полуострове, с гибеллинами Северной и Центральной Италии были весьма разорительны для Неаполитанского королевства. Государям приходилось прибегать ко все новым и новым займам у флорентийских, венецианских, сиенских и генуэзских банковско-купеческих домов. Эти купцы и банкиры прочно обосновались во всех крупнейших портовых городах Юга и постепенно заняли господствующее положение в экономике страны. Они не гнушались никакими делами, сулившими прибыль: вывозили зерно, оливковое масло и другие сельскохозяйственные продукты, доставляли сукна, оружие, восточные предметы роскоши, занимались ростовщическими операциями. Не имея возможности расплатиться с долгами, анжуйские государи раздавали взамен кредиторам феоды, а следовательно, и связанные с ними феодальные права, предоставляли им сбор налогов, чеканку монеты, принадлежавшую государству соляную монополию, право добычи руды. Некоторые из заимодавцев получали административные должности, иногда высокие, и были советниками при короле, используя новые возможности для расширения предпринимательской деятельности. Главную роль среди купцов и банкиров играли флорентийцы, а начиная с 40-х годов XIV в., после банкротства некоторых крупных флорентийских компаний (Барди, Перуцци и др.), их место заняли венецианцы. Ярким, хотя отнюдь не обычным, примером возвышения флорентийского банкира может послужить история представителя богатой флорентийской семьи Аччаюоли — Никколо. Этот незаурядный дипломат и политик был с середины XIV в. великим сенешалом королевства и полностью подчинил своему влиянию Джованну I (см. о ней ниже). Никколо Аччаюоли вел войны и устраивал браки королевы, управлял Болоньей и Романьей, являлся одним из крупнейших феодалов Южной Италии.

Северо — и среднеитальянские купцы и банкиры окончательно оттеснили местных, которые уже в предыдущую эпоху начали терять свои позиции в экономике, от хозяйственной деятельности. В руках южноитальянских торговцев остался преимущественно мелкий локальный товарообмен.

В то время как в Центральной Италии зарождались капиталистические отношения, на Юге производство вообще не получило развития. Почти все сырье — шерсть, шелк-сырец и хлопок — ввозилось; ремесленными изделиями снабжали Южную Италию другие страны. Даже в самом крупном городе — Неаполе — вырабатывались лишь в незначительном объеме шелковые и льняные ткани и предметы роскоши. В XIV в. на Юге образовались ремесленные цехи (ранее запрещенные государственной властью), но вследствие слабости ремесла они не могли приобрести сколько-либо большого значения. Города, утратившие в XII–XIII вв. вольности, в анжуйскую эпоху несколько расширили свои административные и хозяйственные функции: выборные органы управления ведали раскладкой общей суммы налога, падающей на город, ремонтом стен и прочими второстепенными вопросами. Южноитальянские города, за исключением столицы королевства — Неаполя, захирели.

Жестоким притеснениям подвергались крестьяне. Обширные владения баронов и церкви обрабатывались лично зависимыми крестьянами. Сеньоры требовали с них оброки, обременительную барщину (ранее имевшую небольшие размеры), произвольные платежи; вотчинные агенты пользовались правом постоя в крестьянских домах. Феодалы устраивали по своему усмотрению браки дочерей крестьян и бросали зависимых людей в тюрьму, если те сопротивлялись воле сеньора. Представление о бесчинствах крупных феодалов дает текст судебного решения, составленного в 1294 г. В нем говорится о творимых бароном Одо де Солиако "страшных притеснениях, бесчеловечных жестокостях и опустошениях" Кастеллането и других земель его феода (Апулия). Одо, как рассказывается далее, виновен в бесчисленных вымогательствах у крестьян. Он бросал их в тюрьму и держал до тех пор, пока не исторгал все, что они имели, заставлял нести большую барщину, забирал у крестьян "лошадей, мулов, мельницы, волов, ячмень и другое их имущество по своему произволу, ничего не заплатив им" и довел крестьян до "крайней нужды"[217].

Подчас бароны собирали разбойничьи шайки. Недаром Никколо Аччаюоли называл феоды баронов разбойничьими притонами. Во второй половине XIV в. в районе Терамо (Абруццы) в результате грабежей шаек, состоявших из магнатов и их приспешников, были полностью уничтожены деревни Тревико, Флюмери и Аккадия. Разорение беззащитных крестьян довершали почти непрерывные феодальные смуты, а с XV в. также хищные кондотьеры со своими наемными отрядами. Часть пахотных земель Юга заросла лесами или превратилась в пастбища. За одно лишь столетие, с 1343 г. по 1442 г., население страны уменьшилось вдвое — с 3400 тыс. чел. до 1700 тыс. чел. Глубокая нищета крестьян препятствовала подъему агрикультуры. И все же даже в эти столетия Юг Италии (главным образом Апулия) продолжал, наряду с Сицилией, снабжать зерном города Северной Италии, что являлось следствием не более высокого уровня сельского хозяйства Неаполитанского королевства, а малой емкости внутреннего рынка из-за немногочисленности горожан и крайней бедности населения.