Чтение онлайн

Среди исследователей нет, однако, единого мнения относительно существенных черт гуманистической идеологии и ее особенностей, что позволяет одним доказывать гуманистический характер средневекового мировоззрения, другим — религиозную сущность гуманизма. Или иного рода крайность, когда гуманизм фактически отождествляется с индивидуализмом.

Научный интерес к итальянскому гуманизму не исчерпывается исследованием его характера и выявлением наиболее отличительных черт; определение сущности гуманизма — каким бы оно ни было — неизбежно приводит к проблеме его исторических предпосылок. Стало традиционным искать идейно-философские истоки гуманизма в античном мировоззрении, в греческой и римской философии, гармонически вписывавшей человека в общую картину мироздания и наделявшей его способностью к самопознанию и познанию окружающей природы.

Близость гуманизма к античному мировоззрению прослеживалась в самых различных планах — и в жизнеутверждающем характере идеологии, и в рационалистической окраске философии и особенно этики (культ разума как важнейшей добродетели, признание безграничных потенций человеческого знания и т. д.), и в эстетическом восприятии действительности, свойственном не только искусству, но и науке. Средние века, отвергнувшие античное наследие и утвердившие религиозный способ мышления как универсальный и всеобъемлющий, рассматривались как антипод и античности, и Возрождения. В эту схему, утвердившуюся со времен Мишле и Буркгардта и восходящую к ренессансной эпохе, вносят коррективы новейшие исследования.

Новые элементы в средневековом мировоззрении, предвосхитившие гуманистические идеи, оказываются заметными уже в XII–XIII вв. Пути к широкому освоению античного наследия и отделению науки от теологии начали прокладывать философы Шартрской школы и парижские аверроисты[398]. Абеляр сделал первую попытку воскресить достоинство человеческого разума, умаляемое верой. Усилия Абеляра и ученых Шартрской школы возродить античные представления о человеке и его месте в системе мироздания были скромными и одинокими. Но именно в них видит Ле Гофф начало гуманистического мировоззрения. "Последнее слово этого гуманизма, — пишет он, — несомненно таково: человек, который сам является природой и который может понять ее разумом, способен также преобразовать ее своей активностью[399]. Едва ли правомерно называть гуманизмом передовые философские идеи XII–XIII вв.[400], но именно в них следует искать истоки гуманистического мировоззрения эпохи Возрождения. В них, а не в учении Фомы Аквинского, как это пытается делать Вернер Егер, по мнению которого, Фому Аквинского, возрождавшего античную концепцию человеческой природы как рационального бытия, роднит с гуманизмом приближение человеческого разума к реальности, "даже если это реальность бога"[401]. Но рационалистическая система Фомы была ограничена рамками теологии и уже поэтому несла в себе иной смысл, не сходный с рационализмом античности и Возрождения.

Зарождение гуманистической идеологии было неразрывно связано с расширением интереса к античной литературе и философии. Хорошее знание классиков можно обнаружить и у Абеляра, и у Иоанна Солсберийского, и у ученых Шартрской школы, и при дворе Фридриха II. Аристотель и Платон, Вергилий и Овидий, Ювенал, Лукиан и Гораций, пусть не в полной мере, но все же были известны в средние века, особенно в XII–XIII вв., что позволяет некоторым исследователям относить к этому времени и начало Возрождения. Но нельзя не видеть качественной разницы между отдельными элементами гуманизма, возникавшими в XII–XIII вв., и гуманистическим мировоззрением XIV–XVI вв. Последнее отличали и значительно более широкая античная идейная основа (греческая и латинская литература предстали в эту эпоху в полном своем объеме), и более глубокое проникновение в мысль древних, и, главное, восприятие принципов античного мировоззрения как основы для построения новой идеологии. Этот качественный перелом еще не произошел в мировоззрении Данте, несмотря на отчетливо проступающие черты нового в его философии, и особенно, в художественном мышлении. Рождение гуманизма как системы мировоззрения, построенной на принципах, во многом противоположных основам христианской идеологии, большинство исследователей относит к XIV в., связывая его с Петраркой.

Франческо Петрарка (1304–1374) — поэт, политик и философ, человек не менее сложных противоречий, чем его предшественник Данте. Его культ греческих и римских классиков граничил с фанатизмом. "Один вид современных людей меня просто коробит, — признается он в одном из писем, — тогда как воспоминания о древних, их действия, славные имена возбуждают во мне великолепное чувство радости…"[402]. Предметом особого поколения Петрарки были сочинения Цицерона, которого он открыл; рукописи его он тщательно разыскивал по всей Европе. Собранная Петраркой прекрасная библиотека включала сочинения Платона и Гомера, Катулла и Проперция, Ливия и других почти не известных средневековому миру авторов[403]. Погруженный в древность, Петрарка остро чувствовал и современную политическую ситуацию Италии — переживал трагедию ее раздробленности, мечтал об объединении страны, о возрождении былого величия и мировой славы Рима и даже сделал практические шаги к осуществлению этих планов[404]. Но, может быть, острее всего чувство современности проявилось в поэзии и философии Петрарки, где вырастало начало новой идеологии. Петрарка открыто противопоставил себя схоластической науке средневековья, отвергнув все ее авторитеты. Крупнейшему авторитету схоластики — Аристотелю — он противопоставил Платона, положив начало возрождению платонизма, ставшего во второй половине XV в. важным направлением в развитии итальянского гуманизма. Главное место в науке он предоставил учению о человеке, а цель самой науки видел в совершенствовании человека.

Человек и его жизнь — вот главный предмет философии, поэтому итог всякой философии — этика[405]. В теории морали — она нашла отражение в трактатах De remediis utriusque fortunae ("О превратностях судьбы"), De contemptu mundi ("О презрении к миру") и многих письмах — Петрарка опирался на учения Платона, стоиков, Августина.

На арене жизненной борьбы главной силой человека является разум — помощь божественных сил второстепенна. Таков первый удар по католической морали и первый камень в фундаменте новой идеологии. Благородство человека зависит не от знатности происхождения, а от его добродетели. И этот тезис Петрарки (он развивает его в De remediis), навеянный античной этикой, резко противоречил официальным взглядам. Наконец, глубокий интерес к внутреннему миру человека, его чувствам и мыслям, призыв к самопознанию и в данном смысле индивидуализм (наиболее полное выражение подобные идеи Петрарки получили в его поэзии и письмах) завершили построение важных принципов гуманистической идеологии. Знаменитый принцип античной этики "Познай самого себя" стал стержнем этических взглядов Петрарки. Акцент переносится с познания бога на познание человека, на смену "государству божьему" (civitas dei) средневековья Петраркой выдвигается "государство муз" (civitas musarum), покоящееся на мудрости древних[406].

В гуманизме Петрарки часто подчеркивают индивидуализм, который связывают обычно с его проповедью сельского уединения, отрешенности от мирских забот. Но в одиночестве, провозглашенном Петраркой, нет монашеского ухода от жизни; здесь было целью открыть человеку богатства его внутреннего мира и указать путь к сплочению с ближним[407]. Таким образом, конечная цель индивидуализма Петрарки выступает как осознание общественных связей и органическое включение индивида в общество.

Роль Петрарки как основоположника гуманизма в Италии давно общепризнанна; это осознавали и младшие его современники, да и он сам. Его поэтический гений завоевал славу, равную Данте. Многогранность его интересов и творческой деятельности, высокая оценка способностей собственной личности, эмоциональное богатство натуры и трезвость научного мышления, глубокое и искреннее понимание античной культуры — все это позволяет исследователям называть Петрарку первым человеком Возрождения, олицетворявшим значительность характера, человеческое достоинство и те новые, гуманистические идеи, отцом которых был он сам.

После смерти Петрарки, в последние десятилетия XIV в., знамя итальянского гуманизма было поднято Флоренцией, которая стала главным центром развития новой культуры и идеологии на протяжении всего последующего столетия. Гуманист и канцлер Флорентийской республики Колюччо Салютати (1331–1406), блестяще сочетавший занятия наукой с политической деятельностью, выступил с широкой идейной платформой, в которой главным было понимание гуманизма, studia humanitatis, как комплекса культуры, необходимого для формирования нового человека. Отсюда — признание высокой практической роли этики для воспитания гражданина. Воскрешая тезис Аристотеля об активной жизни как важнейшем призвании человека и под таким углом зрения рассматривая христианскую догму об идеальном царстве божьем, Салютати пришел к утверждению, что царство милосердия и мира люди могут создать на земле в упорной борьбе и труде[408]. Человек не должен оставлять поле битвы — его удел всю жизнь сражаться за справедливость, истину и честь. Основное оружие в его борьбе с земным дьяволом — воля, ибо мир человеческий — мир воли[409].

Салютати воспевает свободу как необходимое условие проявления воли человека; свободу не ограничивает божественная благодать, без которой невозможно спасение души. В рассуждениях Салютати бог выступает не как главный творец благ на земле, согласно католической теологии, а лишь как гарантия создания этого блага усилиями самих людей[410]. Созданное людьми благо — благо общественное, и оно закрепляется справедливыми законами, которые направляют всю деятельность людей и тем самым объединяют их в общество[411]. Этот тезис положен в основу всей гражданской этики Салютати. Вывод из него таков: поскольку базой законов является справедливость, уважение к ним есть добродетель, а высшее ее проявление — любовь к отечеству. "Две вещи есть среди самых приятных, — писал Салютати, — родина и друзья"[412]. Служение отечеству, деятельное исполнение гражданского долга — таков смысл добродетельной жизни. Добродетель не дается от природы, но достигается благодаря делам[413].

Сам Салютати более чем 30-летним служением Флорентийской республике на посту ее канцлера заслужил славу истинного гражданина и патриота. Гражданский гуманизм Салютати спускался с высоких сфер философии Петрарки на почву практической действительности. Наука — источником ее для Салютати, как и для Петрарки, были античные авторы — из отвлеченного знания превращалась в средство служения человеку, его делам. "Цель человеческого счастья, — отмечал Салютати, — состоит не только в том, чтобы найти истину, но и в том, чтобы насладиться тем, что открыто; и не только насладиться, но и претворить его в действительность"[414].

Здесь слышен призыв освободить науку не только от оков теологии, поскольку знание должно быть обращено к земным делам, но и от кабинетности и схоластической отвлеченности. Но коль скоро наука призвана служить человеку, первостепенной оказывается проблема образования и воспитания, важность которой подчеркивал и сам Салютати и, особенно, его последователи.

Только гуманистическое образование (studia humanitatis), система гуманитарных знаний (humanae litterae) могут и должны формировать цельного человека — таков основной тезис Леонардо Бруни (1370–1444), ставшего преемником Салютати в развитии флорентийского гуманизма[415]. Образование должно быть всесторонним, равно совершенствующим духовные и физические качества человека. Бруни, следовательно, всецело принимает античную идею гармоничного развития личности. В системе воспитания важную роль играют этика как наука о жизни человека в обществе и политика — учение о наилучшем государственном строе. Но самое высокое место в системе наук занимает философия, "которая является матерью всех свободных искусств; из ее источников проистекает вся человеческая культура (omnis nostra humanitas)"[416].