Чтение онлайн

Пытаясь выйти из такого положения, местные органы ввели с 1 марта 1919 г. твердые нормы выдачи хлеба для населения: 20 фунтов хлеба в месяц для лиц, занятых тяжелым физическим трудом, и по 15 фунтов — для всех остальных. 24 февраля Совет обороны удовлетворил просьбу Наркомата путей сообщения о предоставлении красноармейского пайка 38 тыс. рабочих и служащих Мурманской железной дороги и членам их семей. Наркомпроду предлагалось принять экстренные меры к снабжению Карелии продовольствием. В марте-апреле и июле Совет обороны вновь и вновь обращался к вопросу об улучшении снабжения продовольствием трудящихся северных губерний, Мурманской железной дороги и бойцов 6-й армии. Правительство выделяло керосин, хлопчатобумажные ткани и другие товары для товарообменных операций, чтобы удовлетворить нуждающихся питанием по установленным нормам. В мае Петроградский комитет обороны направил в распоряжение Олонецкого губпродкома 5 тыс. пудов хлеба. С января по сентябрь 1919 г. губерния получила из центральных губерний всего 1,4 млн пудов хлеба.

Весной 1919 г. остро встал вопрос о вспашке и засеве полей. Повсеместно ощущалась нехватка рабочего скота, сельскохозяйственных орудий, семян. Правительство направило в губернию семена овса и ячменя, а также картофеля и овощных культур. Но развернувшиеся на территории Карелии боевые операции не позволили завершить в срок весенние полевые работы. Противник захватил южную Карелию, Заонежье и часть Пудожского уезда. Сенокос и посев озимых не удалось провести, так как мужчины ушли на фронт.

В те дни предметом особой заботы стали семьи красноармейцев. В период весеннего сева им в первую очередь оказывалась помощь семенами. Создаваемые в волостях комиссии заботились об обеспечении семей красноармейцев тягловой силой и инвентарем. Потребность в семенах удовлетворялась за счет перераспределения запасов других хозяйств, а все работы на полях выполнялись сообща в порядке взаимопомощи. Из Повенца сообщали в ЦК партии большевиков: «До настоящего времени ни одна семья красноармейца, которая фактически нуждалась, не была обойдена». Семьи красноармейцев получали также государственную помощь деньгами и продовольствием. На каждого нетрудоспособного члена семьи, находившегося на иждивении красноармейца, выдавались продовольственный паек и ежемесячное денежное пособие. По данным на 1 октября 1919 г., такое пособие в Олонецкой губернии получали 48,3 тыс. семей красноармейцев.

Семьям красноармейцев выдавались также единовременные ссуды на поддержание хозяйства, скот и сельскохозяйственные орудия. В первой половине 1920 г. на покупку инвентаря и обеспечение красноармейских семей было израсходовано 29 млн руб. Только в Олонецком, Лодейнопольском и Петрозаводском уездах красноармейские семьи получили 13,3 тыс. пудов семян ржи, овса и ячменя, тысячи кос, серпов, мотыг, лопат и т. п. Забота о семьях красноармейцев способствовала поддержанию в воинских частях боеспособности и уверенности в победе.

С осени 1919 г. в губернии начала вводиться продразверстка. Размер ее по уездам и волостям определялся на основе учета посевных площадей и собранного урожая. К этой работе широко привлекался деревенский актив. В октябре 1919 г. Олонецкий губисполком решил сдать для Красной армии 500 голов скота. Кроме того, крестьяне губернии поставили красноармейским частям 80 тыс. пудов сена, 17 тыс. пудов рыбы, тысячи пудов грибов и ягод. Завышенные размеры поставок в ряде волостей вызывали недовольство крестьян, однако они вынуждены были мириться с этим как с жестокой необходимостью, поскольку на территории края шли боевые действия.

На 1920 г. губерния получила новое задание по продразверстке: 50 тыс. пудов хлеба, 8,6 тыс. пудов масличных семян льна и конопли, 1120 голов крупного рогатого скота, 600 тыс. пудов сена. На местах задание восприняли сдержанно. 5 января нарком продовольствия А. Д. Цюрупа потребовал от Олонецкого губисполкома и губпродкома проявить настойчивость и добиться «получения максимума», подчеркивая, что «для такого нажима губпродкомам даны все возможности». К середине октября крестьяне Олонецкого уезда поставили 2 тыс. пудов мяса, 35 тыс. пудов сена, Петрозаводского — 118 голов крупного рогатого скота, 90 пудов масла, 20 тыс. пудов сена, Пудожского — 585 голов крупного рогатого скота, 1078 голов мелкого скота, около 15 тыс. штук яиц, 12 пудов масла, более 30 тыс. пудов сена.

К этому времени кризис сельского хозяйства Карелии, вызванный войной и политикой военного коммунизма, достиг особой остроты. В северо-западных карельских волостях, только что освобожденных от белофиннов, продразверстка не проводилась, а в Олонецком, Петрозаводском, Повенецком и Пудожском уездах было немало случаев отказа выполнять заданные размеры разверстки. С мест шли тревожные сигналы о растущем недовольстве и сопротивлении крестьян. В Авдеевской и Нигижемской волостях Пудожского уезда начались аресты уклонявшихся от разверстки. Крестьяне Пудожского уезда жаловались председателю ВЦИК М. И. Калинину: «Разверстки у нас производятся бессистемно, иначе говоря, что бог на душу положит. Ни о каком учете урожая не было и помину. И даже когда крестьяне просили освидетельствовать хлеб на корню, в особенности, пропавшие от засухи яровые, то почему-то и это не было уважено, а когда пришла разверстка, то не считались с наличностью хлеба. При наличии такой неразберихи крестьяне, не зная, сколько каждому из них сдать хлеба государству, в борьбе за существование частью прятали иногда последние пуды, за что их порицают, называя врагами республики и т. п.» При таком отношении крестьян к продразверстке никакая агитация не действовала. Изъятие излишков продовольствия у крестьян производилось волисполкомами и сельсоветами с помощью милиции, а наиболее строптивые попадали в тюрьму.

Наряду с натуральными изъятиями крестьяне обязаны были выплачивать установленный 30 октября 1918 г. единовременный 10-миллиардный чрезвычайный налог. По замыслу властей он преследовал цель ограничить экономическую мощь имущих слоев города и деревни, а на практике повсюду взимался по уравнительному принципу — по семьям и дворам, по наличным душам, без учета платежеспособности облагаемых. Карельская деревня находилась в состоянии постоянного напряжения, которое иногда выливалось в открытые выступления. Чрезвычайный налог на жителей Олонецкой губернии был установлен в сумме 15 млн руб., но затем был уменьшен до 12,5 млн руб. (в связи с отделением Каргопольского уезда в состав Вологодской губернии). В 1919 г. налог не собирался из-за военных действий, а в первой половине 1920 г. с крестьян взыскали 3,6 млн руб. Кроме того, они выплатили в 1919 г. немалый единовременный налог. В результате платежеспособность населения края полностью иссякла. В июне 1920 г. губисполком обратился в правительство с просьбой списать 8,5 млн руб. чрезвычайного налога «как сумму, безнадежную к поступлению».

Помимо разверстки и денежных налогов тяжелым бременем на крестьян ложились трудовая и гужевая повинности, которые выполнялись в любое время года. Общий убыток от всех крестьянских платежей и трудгужповинности достиг в 1920/21 г. не менее 1/4 условно-чистого дохода.

Принудительное вмешательство в область мелкого крестьянского производства обернулось деградацией деревни, сокращением посевных площадей, ухудшением качества обработки полей, застоем в животноводстве и падением традиционных крестьянских промыслов. На общем фоне некоторого сокращения беспосевных и многосеющих хозяйств выявилось нежелание тружеников деревни обрабатывать полученные в ходе аграрной реформы пахотные угодья. В 1920 г. пашня в губернии сократилась до 47,2 тыс. десятин против 77,4 тыс. десятин в 1917 г., а плодородие земли упало за это время на 1/3. Одновременно увеличилось число безлошадных хозяйств. В 1920 г. около половины крестьян края имели в своем хозяйстве одну лошадь, 45% — одну корову. Число хозяйств с двумя лошадьми, тремя и более коровами составляло незначительный процент. Зажиточные крестьяне почти исчезли. Все это свидетельствовало о тяжелых социально-политических последствиях революции и Гражданской войны в Карелии, где, по признанию местных советских органов, «все более состоятельные граждане... пришли в положение настоящих пролетариев». Обеднение и безысходность вели к формированию потребительского, не связанного с рынком крестьянского хозяйства, обеспечивающего нищенский прожиточный минимум.

В начале 1919 г. советское правительство предприняло попытку производственного кооперирования крестьян. Декретом ВЦИК от 14 февраля предусматривалось «для окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основах социализма» осуществить «переход от единоличных форм землепользования к товариществам». Однако усилия властей натолкнулись на сопротивление крестьян. За год в Олонецкой губернии удалось создать 19 коммун, 40 сельскохозяйственных артелей, 7 совхозов и 10 товариществ по совместной обработке земли. Это были маломощные, ориентированные на помощь государства хозяйства. Характеризуя деятельность первых совхозов в Карелии, губернский земельный отдел отмечал: «Образование совхозов в Олонецкой губернии было чисто случайным, не считаясь ни с расстоянием от населенных пунктов и центров, ни с целесообразностью устройства хозяйства в данном районе, и, главное, без всякого задания в направлении хозяйства. Заведующие назначались совершенно случайно, из неподготовленных к сознательной общественной деятельности людей. В большинстве своем совхозы ставили целью запахать и засеять возможно большую площадь земли, не считаясь с наличием сельскохозяйственного инвентаря и необходимой рабочей силы». Понятно, что такие хозяйства были обречены на неудачи и не могли служить примером и стимулом для крестьян.

В целом политика коммунистической партии, стремившейся обеспечить смычку города и деревни, в 1918-1920 гг. неоднократно корректировалась. От «красногвардейской атаки на капитал» и «вооруженного похода в деревню», направленных на обострение политической борьбы и установление диктатуры пролетариата в городе и деревне, с осени 1918 г. партия перешла к радикальному пересмотру своей политики, прежде всего в отношении крестьянства. Попытки с ходу «взять крепость» путем национализации и экспроприации, введения продовольственной диктатуры не удались., Поиски соглашения с крестьянством завершились выработкой и принятием на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. курса на союз с середняком. Смена курса благотворно отразилась на социально-политической ситуации в России.

Однако после освобождения европейского Севера и Карелии от интервентов и белогвардейцев трудящиеся вновь почувствовали на себе ужесточение государственного принуждения, связанного с милитаризацией труда в промышленности и на транспорте, с изъятием по разверстке всех «излишков» продовольствия у крестьян. Все это не могло не вызывать недовольства и сопротивления со стороны крестьянства, слившегося с массовыми крестьянскими волнениями и восстаниями в центральных и южных губерниях страны.