Чтение онлайн

В Карелии в 1928/29 г. облагались сельскохозяйственным налогом 31 939 хозяйств (из 40 762 хозяйств крестьянского типа) на сумму 577 574 руб. Из них в индивидуальном порядке облагалось 262 хозяйства (0,64%) на сумму 37 227 руб., то есть в среднем по 142 руб. на одно хозяйство; с процентной надбавкой облагались 4437 хозяйств (10,9%) на сумму 243 951 руб., или по 55 руб. на хозяйство, и в обычном порядке — 27 240 хозяйств (66,3%) должны были уплатить 296 396 руб. или 11 руб. на хозяйство. Поскольку число индивидуально облагаемых хозяйств (0,64%) не достигло уровня, установленного постановлением СНК, Наркомфин РСФСР в телеграмме от 17 декабря 1929 г. категорически настаивал на «усилении мероприятий по выявлению кулачества». На следующий год республиканские власти увеличили число индивидуально облагаемых хозяйств до 459, что составило 1,1% всех хозяйств. Такой результат опять не удовлетворил Наркомфин СССР. По мнению Наркомфина, это говорило «о слабости налогового процесса и нажима на кулака». Перед руководством Карелии была поставлена задача по довыявлению кулацких хозяйств. В 10 районах к 20 апреля 1930 г. нашли еще 518 «кулацких хозяйств», из которых после первой проверки осталось 318 хозяйств; в дальнейшем еще 200 хозяйствам индивидуальное обложение было снято, так как в списки «индивидуалов» по некоторым рикам включались все лишенцы, служители религиозных культов, лица, имевшие торговлю в 1923-1925 гг. В Великогубском РИКе в списке была и такая запись: «Привлечь к индивидуальному обложению как удовлетворительное хозяйство». Всего к началу 1931 г. было обложено индивидуально 607 хозяйств.

К категории обязательных налоговых платежей для индивидуально обложенных относились самообложение, единовременный сбор на хозяйственно-культурное строительство и страховые платежи. Размер самообложения в районах Карелии варьировался от 30 до 100% к сельхозналогу. Единовременный сбор везде составлял 100% к сумме сельхозналога. Страховых платежей в среднем приходилось 40 руб. на одно хозяйство. Таким образом, размер изъятия налогами изменялся по районам республики от 45 до 230% годового дохода. Многие хозяйства не могли справиться с наложенными на них повинностями и, чтобы уплатить налоги, вынуждены были продавать свое имущество. Например, по Олонецкому району в результате налоговой политики было раскулачено 30 хозяйств, причем 6 из них полностью, у 14 — остался только дом и лишь у 10 хозяйств остались дом и корова или лошадь, то есть хозяйства были доведены до уровня бедняцких или нищих. Прочие обязательные платежи значительно повышали сумму изъятий. Для кулацких хозяйств в 1930 г. была введена плата за отпуск леса, за оказание ветеринарной помощи. За все виды землеустроительных и земельно-регистрационных работ кулацкие хозяйства платили по расценкам в 3 раза дороже. Финансовые органы приняли все меры к досрочному изъятию ссуд у кулацкого и зажиточного населения. В тех случаях, когда ссуда была взята для приобретения племенного скота, последний отбирался и передавался в пользование колхозов.

Наркомторг Карелии издал инструкцию, согласно которой все промтовары личного потребления (ткани, одежда, обувь и т. п.) могли отпускаться кулацким хозяйствам «исключительно по полному выполнению ими налагаемых на них твердых заданий» и только в пределах специально установленных РИКами норм. Товары производственно-хозяйственного назначения (железо, инструменты, гвозди и т. д.) могли отпускаться только по нормам, установленным Наркомземом, и по ценам на 15% выше обычных. Дефицитными товарами кулацкие хозяйства вообще не снабжались.

Кулацким хозяйствам Беломорского побережья, занимавшимся рыбным промыслом, кроме уплаты сельскохозяйственного налога с процентной надбавкой или в индивидуальном порядке, приходилось платить увеличенные ставки билетного сбора за право производства рыбного промысла: для хозяйств, обложенных с процентной надбавкой, ставки повышались на 50%, для индивидуально обложенных хозяйств — на 75%. Помимо того, для этих категорий хозяйств устанавливались обязательные нормы сдачи рыбы Каррыбпромсоюзу. А РИКам было разрешено изымать у этих хозяйств промысловые рыбацкие орудия, «находящиеся в умышленном неиспользовании». Всем хозяйствам, обложенным индивидуально, и части зажиточных хозяйств давались твердые задания по сдаче сельскохозяйственных продуктов, рыбы и лесозаготовкам. Удельный вес хозяйств, которым устанавливались твердые задания, определялся местными органами.

С июля 1930 г. Карельским обкомом термин «зажиточные» был объявлен выгодным только для правых оппортунистов и левых перегибщиков. Хозяйства, которые раньше определялись термином «зажиточные», перешли в разряд кулацких.

Чтобы ни одно обложенное в индивидуальном порядке и имеющее твердые задания хозяйство не ускользнуло от полной уплаты всех причитающихся платежей и выполнения наложенных повинностей, СНК и ЦИК КАССР, на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г., обязали Петрозаводский горсовет все РИКи и сельсоветы лицам, занимающимся сельским хозяйством и переезжающим на новое место жительства, выдавать справки с указанием в них: а) числятся ли за данным лицом и его хозяйством недоимки, какие и в какой сумме, б) к какой социальной группе отнесено данное хозяйство, а также требовать такие справки от всех переселяющихся на их территорию граждан. Финорганы на основании этих справок должны были взыскать все недоимки. Таким образом, налоговая, экономическая и административная политика на рубеже 20-30-х гг. была подчинена политике жесткого ограничения и вытеснения зажиточных слоев деревни и экспроприации кулацких хозяйств.

Переход от политики ограничения и вытеснения кулачества к политике ликвидации кулачества как класса был провозглашен И. В. Сталиным в выступлении на Всесоюзной конференции аграрников марксистов в конце декабря 1929 г. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» от 5 января 1930 г. эта новая политика закреплялась в партийном порядке. 1 февраля 1930 г. политика ликвидации кулачества как класса была законодательно оформлена постановлением ЦИК и СНК СССР «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством», которое официально предоставляло право краевым, областным исполнительным комитетам и правительствам автономных республик «применять в районах сплошной коллективизации все необходимые меры борьбы с кулачеством, вплоть до полной конфискации имущества кулаков и выселения их из пределов отдельных районов и краев».

Однако основным документом, который определял порядок раскулачивания, явилось постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г. «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» и разработанная на его основе Инструкция ЦИК и СНК СССР «О мероприятиях по проведению раскулачивания» от 4 февраля 1930 г. Согласно этим документам в районах сплошной коллективизации отменялось действие закона об аренде и применении наемного труда. У кулаков конфисковывались средства производства, хозяйственные и жилые постройки, предприятия, кормовые и семенные запасы, наличные деньги. Устанавливались контрольные цифры по раскулачиванию — 3-5% всех крестьянских хозяйств. Кулакам оставлялись «лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые простейшие средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов, а также деньги до 500 руб. на семью, необходимые для переезда и устройства на новом месте».

Средства производства и имущество, конфискуемое у кулаков, подлежали передаче в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов батраков и бедняков, за исключением той части, которая шла в погашение причитающихся с кулаков долгов государству и кооперации. Конфискованные жилые постройки могли использоваться на общественные нужды сельсоветов или для общежития вступающих в колхозы батраков, не имеющих собственного жилья. Паи и вклады кулаков в кооперативных объединениях передавались в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы исключались из всех видов кооперации. Конфискации подлежали также и вклады в сберегательные кассы. Выдача вкладов кулакам в районах сплошной коллективизации прекращалась.

1 февраля 1930 г. ЦИК и СНК СССР приняли еще одно постановление о повсеместном (а не только для районов сплошной коллективизации) запрещении самовольного переселения кулацких хозяйств и распродажи ими своего имущества под угрозой полной его конфискации.

8 февраля 1930 г. Карельский обком ВКП(б) принимает свое постановление о мероприятиях по ликвидации кулачества как класса. Напомним, что в Карелии на 10 февраля 1930 г. было коллективизировано всего 2% крестьянских хозяйств; хотя ряд районов и был отнесен к районам сплошной коллективизации, она там еще не начиналась. Начало проведения оперативной кампании по ликвидации кулацких хозяйств назначается на момент окончания лесозаготовок — апрель 1930 г. Конкретный план проведения кампании органы ОГПУ должны были представить в обком партии к 15 марта. ОГПУ рекомендовалось немедленно приступить к изъятию наиболее активных «контрреволюционных кулацких элементов». В особом постановлении Каробком просил ЦК ВКП(б), «учитывая особое политическое положение Карельской национальной республики, граничащей с Финляндией, а также незначительность коренного населения в Карелии (плотность — 2) и наличие значительного числа антисоветских и преступных элементов на территории Карелии (УСЛОН, колония заключенных)», исключить Карелию из числа районов, куда подлежат выселению кулаки.

20 февраля 1930 г. ЦИК и СНК КАССР приняли постановление «О мерах борьбы с хищническим убоем и распродажей скота». Продажа скота без соответствующего разрешения преследовалась в административном порядке. К лицам, нарушающим данное постановление, могли применяться меры «экономического и общественного воздействия»: лишение права получения дефицитных товаров в кооперации, общественное порицание и т. п.

5 марта 1930 г. ЦИК и СНК КАССР приняли постановление «О колхозном строительстве и ликвидации кулачества как класса в республике». Кроме объявления 14 районов Карелии районами сплошной коллективизации, в постановлении отмечалось, что укрепление производственной базы колхозного строительства должно производиться за счет средств самого населения, вступающего в колхозы, а также за счет конфискованных средств производства кулацких хозяйств. Далее в постановлении излагались основные положения постановления ЦК ВКП(б) от 30 января и Карельского обкома от 8 февраля 1930 г. Однако в отличие от документов общесоюзных органов в постановлении ЦИК и СНК Карельской АССР устанавливались две категории кулацких хозяйств: а) кулацкий актив, наиболее богатые кулаки, которые выселялись из пределов республики в отдаленные места СССР; б) все остальные кулаки, не вошедшие в первую группу; они расселялись в пределах Карелии, но «на новых отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках». Не подлежали выселению и раскулачиванию семьи бывших красных партизан, участников гражданской войны, «имеющих ранения или другие боевые заслуги», а также семьи красноармейцев и командного состава Красной армии.

Кроме того, в документе устанавливался и район ссылки для кулаков и их семей — восточная часть Пудожского района — и указывалось, что в отдельных случаях возможно расселение раскулаченных в пределах своего района, но для этого необходимо особое решение РИКа, утвержденное КарЦИКом; в пограничных районах все кулацкие хозяйства подлежали выселению. Для объединения всех мероприятий по ликвидации кулачества предлагалось немедленно создать в районах тройки в составе председателя РИКа, секретаря райкома ВКП(б) и уполномоченного ГПУ, которые должны составить списки кулаков, подлежащих выселению и расселению. Наркоматы земледелия и внутренних дел КАССР не позднее 20 марта должны были представить план расселения и организации спецпоселков. В целях предупреждения свободного переселения кулаков, а также их ухода в Финляндию, РИКам предлагалось не допускать свободного переселения, а ГПУ — усилить охрану границ. Наркомзему и Мурманской железной дороге предложено «совершенно прекратить доступ в КАССР кулакам из других местностей СССР в порядке добровольного переселения».