Чтение онлайн

В июле 1945 г. было зарегистрировано православное религиозное объединение Екатерининской церкви в г. Петрозаводске. В 1946 г. прошли регистрацию еще две православные общины — Успенской церкви в г. Олонце и Никольской церкви в г. Сортавале. В 1947 г. открылись церкви в пос. Соломенное, в с. Великая Губа Заонежского района и с. Паданы Сегозерского района. К 1950 г. в республике насчитывалось 9 церквей, 15 служителей культа. Начавшееся в годы войны улучшение отношений между церковью и государством нашло свое продолжение в роспуске в 1947 г. Союза воинствующих безбожников, существовавшего в Карелии с 1925 г. Функции антирелигиозной пропаганды перешли к Всесоюзному обществу по распространению политических и научных знаний. Оживление религиозной жизни в республике было связано также с притоком значительного числа переселенцев из других регионов страны. В республике сложились 3 обособившиеся группы лютеран (в г. Петрозаводске и п. Чална Пряжинского района), которые позднее, в 60-е годы, объединились. Заметно увеличилось количество крещений детей и отпеваний умерших, престольные праздники отмечались массовым посещением церквей.

Однако наряду с послаблениями в церковной политике сохранялось недоверие к служителям церкви, стремление ограничить их влияние на население. В 1946 г. закрываются 3 церкви и 2 часовни. Из 29 ходатайств об открытии церквей, поступивших в местные органы власти с января 1947 по сентябрь 1949 г., было удовлетворено лишь 3. Отклонены ходатайства верующих об открытии церквей в г. Беломорске, несмотря на более чем 500 подписей, Пудоже — 119 подписей, селах Пряже, Нюхче и др.

С 1948 г. власти вновь стали запрещать молебствия на полях, крестные ходы из села в село. В 1953 г. митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий, исполнявший обязанности епархиального архиерея Олонецкой епархии, обратился к патриарху Московскому и всея Руси Алексию с жалобой на местные власти Карелии, которые категорически, под страхом лишения регистрации, запрещали служителям религиозного культа выезжать по просьбе верующих для исполнения обрядов в те районы, где не было действующих храмов.

Спустя два-три года после окончания войны четко обозначился рост критических настроений людей, связанный с откладыванием решения социальных проблем, ухудшением ситуации на потребительском рынке. Все чаще на партийных, колхозных собраниях, лекциях поднимались острые вопросы: «Будут ли голосовать репатриированные граждане?», «Почему наше правительство оказывает помощь другим странам, не обеспечив запаса внутри страны?», «Что рентабельнее для нашего государства, колхозы или совхозы?», «Почему в одном и том же районе существуют разные нормы питания для рабочих?», «Почему не дают молока всем рабочим совхоза, а только администрации?» и др.

Растущее недовольство отражало назревшую в обществе необходимость решения ряда острых проблем, однако вместо принятия соответствующих конкретных решений правящий режим решил вновь начать кампанию против «врагов» народа. Кроме политических причин возобновления репрессий существовали и экономические причины. Значительную часть рабочей силы, причем весьма дешевой, составляли заключенные. Хотя в мае 1947 г. Совет Министров СССР по ходатайству правительства Карелии освободил 3788 спецпоселенцев (раскулаченных) и, таким образом, категория «бывших кулаков» на территории республики перестала существовать, будучи уравнена в правах с остальными гражданами, тем не менее в Карелии на спецпоселении оставались «власовцы», «немцы» и некоторые другие категории спецпоселенцев. В первые послевоенные годы применялся в республике и труд военнопленных. Силами заключенных и спецпоселенцев МВД только за два года послевоенной пятилетки из общего объема капитальных работ, предусмотренных пятилетним планом, было выполнено 40% работ.

С 1948 г. волна репрессий усилилась. По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля политические осужденные практически лишались перспективы выйти на свободу и по отбытии срока направлялись в ссылку на поселение. В начале 1950 г. была восстановлена отмененная в 1947 г. смертная казнь. Росло число привлеченных к уголовной ответственности в республике: в 1948 г. — 10 580 человек, в 1949 г. — 11 606, 1950 г. — 13 751 человек. Наибольшее число среди осужденных (около 1/3) составляли лица, привлеченные к уголовной ответственности по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. (за прогулы и самовольный уход с предприятий, учреждений). При этом имели место частые факты привлечения к уголовной ответственности людей, находившихся в больнице, не подлежащих мобилизации по трудовой и гужевой повинности в связи с преклонным возрастом, и т. п.

Широкое распространение подобная практика получила в колхозах республики. Неправомерные действия местных властей в отношении председателей колхозов вынудили бюро ЦК КП(б) республики принять в августе 1947 г. постановление «О мероприятиях по ликвидации недопустимых фактов частой сменяемости и необоснованной отдачи под суд председателей колхозов», в соответствии с которым председатели колхозов могли привлекаться к судебной ответственности только с санкции прокурора республики, а их дела рассматривались в Верховном суде республики. Однако постановление практически не «работало». В 1952 г. Президиум Рыбакколхозсоюза направил в прокуратуру республики материалы о привлечении к уголовной ответственности 37 председателей рыболовецких колхозов из 70 имевшихся в республике. В Беломорском районе к уголовной ответственности были привлечены 10 из 11 председателей рыболовецких колхозов за различные нарушения Устава сельскохозяйственной артели, порядка обязательных поставок продукции сельского хозяйства государству.

Ужесточились и меры по фактам хищения государственного и общественного имущества, за которое следовало заключение на срок от 2 до 25 лет. Дело доходило до таких случаев, когда требовалось вмешательство прокуратуры. В 1948 г. прокурор республики опротестовал факт осуждения двоих несовершеннолетних к 10 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях за кражу нескольких штук кормового турнепса с совхозного поля.

Конец 40-х — начало 50-х гг. ознаменовались новыми политическими процессами против «врагов народа»: именно тогда были сфабрикованы «ленинградское дело», «дело врачей» и др. Проводились чистки партийных, советских органов, хозяйственных организаций.

10 января 1950 г. ЦК ВКП(б) принял постановление по отчету ЦК КП(б) КФССР. Недостатки в работе партийной организации республики (низкий уровень критики и самокритики, отсутствие коллегиальности, круговая порука, неудовлетворительное руководство массово-политической работой и т. д.) послужили предлогом для осуществления «чистки кадров». Первый секретарь ЦК Компартии республики Г. Н. Куприянов был освобожден от работы, из состава бюро ЦК выведены В. М. Виролайнен, Н. И. Бесперстов, В. И. Васильев, И. В. Власов, А. И. Малышев, А. А. Трофимов, Н. И. Крачун, А. И. Башкуров. Первым секретарем ЦК КП(б) избран А. А. Кондаков, а через несколько месяцев, в сентябре 1950 г., — А. Н. Егоров, находившийся на этом посту до августа 1955 г.

В марте 1950 г. Г. Н. Куприянов был арестован по ложным показаниям в связи с «ленинградским делом». Ему были предъявлены обвинения во «вредительстве» — в привлечении на лесозаготовки рабочих из других отраслей хозяйства, переселении в Карелию в 1949 г. ингерманландских финнов и др. Г. Н. Куприянов был осужден по ст. 58 УК на 25 лет исправительно-трудовых лагерей, а после сокращения срока в 1954 г. — на 10 лет. Реабилитирован в 1956 г.

В апреле 1950 г. решением бюро ЦК партии республики было прекращено организованное переселение ингерманландцев в Карелию, начавшееся в конце 40-х гг., когда в республику прибыло около 21-22 тыс. человек. Теперь «как политически неблагонадежные и социально-опасные элементы» ингерманландцы в трехмесячный срок выселялись из пограничных районов в непограничные. Так, из Кестеньгского, Ругозерского и Калевальского районов было переселено 50 семей; а из Питкярантского, Сортавальского и Куркиёкского районов — 100 семей ингерманландцев. Маховик репрессий раскручивался, и только смерть Сталина остановила его, завершив целую эпоху в жизни страны.

Первые месяцы после смерти вождя в обществе царила растерянность, многих охватила глубокая искренняя скорбь. В ЦК хлынул поток соболезнований и предложений по увековечению памяти. Сталина. От имени ЦК Компартии Карело-Финской ССР было направлено письмо первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву с просьбой о присвоении имени Сталина Зарецкому району г. Петрозаводска и Онежскому машиностроительному заводу, а также об установке в г. Петрозаводске памятника Сталину. Ни одно из поступивших предложений не было принято. По негласному решению Политбюро вскоре после смерти Сталина его имя постепенно стало исчезать со страниц прессы без каких-либо объяснений.

Освобождение от наиболее жестких форм сталинизма началось после июльского (1953 г.) пленума ЦК партии с восстановления законности и правопорядка (с учетом условности данных терминов для того времени). Были ликвидированы все внесудебные органы, восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор. В 1955 г. Министерство госбезопасности преобразовано в соответствующий комитет при Совете Министров СССР с одновременной значительной заменой кадров. В Карелии общая численность КГБ была сокращена на 20%, уничтожено около 6 тыс. архивных дел на бывших агентов, завербованных в свое время без конкретной цели, пересмотрены все дела оперативного учета и сдано в архив 1468 дел, заведенных по непроверенным и малозначительным материалам, уничтожено более тысячи архивных дел по той же причине со снятием с учета 1615 человек. Однако факты необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности изживались с трудом. В 1954 г. количество незаконно арестованных в республике увеличилось по сравнению с 1953 г. более чем в 2 раза.