Чтение онлайн

Задавленные непосильными налогами колхозы искали выход из положения, самочинно перечисляя часть закрепленных за ними земель в угодья, с которых не начислялись обязательные поставки, предоставляли отдельным колхозникам льготы, освобождая их от обязательных поставок продукции. Подобные нарушения действующих законов жестко пресекались властью. В 1947 г. в МТС были восстановлены политотделы, одной из функций которых был контроль за сдачей колхозниками продукции государству. Колхозам, колхозникам и единоличным крестьянским хозяйствам запрещалась продажа и обмен зерна, муки, крупы, печеного хлеба до выполнения ими плана сдачи продукции государству в полном объеме. В случае невыполнения директив партии и правительства, председателям колхозов грозили снятие с должности и перспектива оказаться на скамье подсудимых. Только в 1946 г. и за 7 месяцев 1947 г. народными судами было осуждено 56 председателей колхозов.

Используя бесправное положение колхозов, Министерство сельского хозяйства, Министерство финансов республики, МТС, конторы государственных и сельскохозяйственных банков, заготовительные организации встали на путь массового предъявления исков к колхозам через суд для взыскания с них просроченных налогов и прочих платежей. В 1951 г. в Олонецком, Пудожском, Куркиёкском, Заонежском и других районах все без исключения колхозы, а отдельные из них по 10 и более раз, были подвергнуты судебным санкциям по искам различных организаций. В то же время органы прокуратуры и суда допускали медлительность при рассмотрении дел, связанных с возмещением убытков, причиненных колхозам различными организациями, задолженность которых росла из года в год.

На протяжении всех послевоенных лет государство продолжало через ценовую политику осуществлять неэквивалентный товарообмен между городом и деревней. Закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию не менялись с 1928 г., тогда как на промышленную продукцию выросли за это время в 20 раз. В результате полученные колхозниками средства покрывали лишь незначительную часть издержек производства, а доходы крестьян от общественного хозяйства вплоть до середины 1950-х гг. были ниже прожиточного минимума. В конце 1940-х — начале 1950-х гг. выдача на трудодень по колхозам республики составляла в денежном выражении от 35 до 85 коп., зерном — от 0,5 до 1,2 кг. Другие продукты, как правило, не выдавались.

Выручало крестьян приусадебное хозяйство, которое позволяло кое-как сводить концы с концами. Но вскоре и его стали ограничивать. В целом средние размеры приусадебных участков в КФССР оставались около нижнего уровня, установленного Примерным уставом сельхозартели. В 1951 г. они составляли 0,18 га, в то время как в соседних с республикой Архангельской и Вологодской областях — 0,28 га. Тем не менее в 1950 г. на приусадебные хозяйства приходилось 70% производства картофеля, 36% овощей, 54% мяса и сала всех видов в убойном весе, 66% молока.

Налоги и поборы с приусадебных хозяйств колхозников в начале 1950-х гг. равнялись примерно 1/5 части всех денежных расходов крестьянского двора. Продукция же крестьянских приусадебных хозяйств сдавалась государству по чисто символическим ценам. В 1950 г. молоко сдавалось по цене 25 коп. за литр при государственной розничной цене 2 руб. 70 коп., мясо — по цене 14 коп. за килограмм при государственной цене 11 руб. 40 коп.

Государственная политика в области сельского хозяйства вызывала сопротивление крестьян, которое выражалось в уклонении от работ, бегстве в город и т. д. Отсутствие материальной заинтересованности крестьян в развитии производства пытались подменить административным нажимом. В послевоенные годы происходило ужесточение личной ответственности крестьян за нежелание трудиться в колхозах. Постановлением правительства СССР от 31 мая 1947 г. был подтвержден принудительный характер труда в колхозах, введенный в 1930-е гг. Не выработавшие обязательного минимума трудодней колхозники привлекались к судебной ответственности. Такой порядок сохранялся вплоть до 1954 г. Дискриминация колхозников проявлялась также в существовании жесткого паспортного режима, в прикреплении крестьян к земле и лишении права на государственное пенсионное обеспечение, на оплату по временной нетрудоспособности и т. д.

Тяжелым бременем на карельские колхозы ложилась обязанность поставлять рабочую силу на лесозаготовки в порядке трудовой повинности. План по заготовке леса на одного колхозника в КФССР в лесозаготовительный сезон 1947/48 г. превышал в 3-4 раза нагрузку на одного колхозника в соседних с Карелией областях (Вологодской, Кировской, Ленинградской). Постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. райисполкомам, сельсоветам и правлениям колхозов запрещалось препятствовать переходу колхозников на постоянную работу в лесозаготовительные организации. Это постановление, по существу, закрепило факт превращения колхозников в источник рабочих кадров для лесной промышленности. Только с 1947 по 1952 г. на работу в лесную промышленность перешло более 10 тыс. трудоспособных колхозников. В ряде колхозов потери кадров составили 50-60%. В результате численность трудоспособного населения в колхозах к концу послевоенной пятилетки была меньше, чем до войны. В целом же за 15 послевоенных лет численность сельского населения республики сократилась более чем на 60 тыс., или на 24%. Следствием такого положения явилось привлечение во все возрастающих размерах рабочих, служащих, учащихся для оказания помощи сельскому хозяйству. В начале 1950-х гг. ежегодно в сельском хозяйстве работало не менее 10-12 тыс. человек по 3-4 месяца.

Попытки государства укрепить слабые колхозы путем предоставления им определенных льгот не дали желаемых результатов. С колхозов республики регулярно списывались недоимки по подоходному налогу, по сдаче государству сельхозпродуктов, денежная задолженность за работу МТС, колхозам предоставлялись льготные условия по обязательным поставкам и т. д. Только с 1948 по 1953 г. с колхозов КФССР была списана задолженность в сумме почти 20 млн руб. Не увенчались успехом и попытки привлечь к оказанию помощи сельскому хозяйству промышленные предприятия, так как в большинстве случаев шефская помощь распылялась на выполнение мелких нужд колхозов и МТС.

В начале 1950-х гг. в сельском хозяйстве республики были предприняты две крупные кампании, которые проводились одновременно и преследовали цель улучшить положение в аграрном секторе экономики. Первая из них касалась пограничных районов КФССР, присоединенных к республике по мирному договору с Финляндией в 1940 г. Здесь находилось более половины всей пахотной площади Карелии. В послевоенные годы в Куркиёкском, Сортавальском, Питкярантском и Суоярвском районах путем переселения из других регионов страны было создано 66 колхозов, хозяйство которых базировалось на существовавших здесь ранее хуторах. Перед местными органами власти стояла задача — в течение 2-3 лет завершить работу по переселению хуторов в новые хозяйственные центры. Однако ввиду экономической слабости колхозов и неспособности самих переселенцев оплатить 50% расходов по переносу домов и построек на новое место жительства идея сселения хуторов потерпела полный крах. К началу 1952 г. на новые места было перевезено и построено только 133 дома, из них заселено 30, вместо 770 домов по плану. Помимо необоснованных денежных затрат государства кампания привела к потере части трудового потенциала этих районов.

Противоречивое влияние на развитие сельского хозяйства оказало осуществление в 1950-е гг. курса на укрупнение хозяйств и ликвидацию мелких колхозов. Теоретическим его обоснованием служило представление о преимуществах крупного производства перед мелким. В то же время была сделана попытка решить не только производственные, но и социальные проблемы деревни, которые казались легче выполнимыми в крупных поселках. Укрупнение мелких хозяйств в республике осуществлялось высокими темпами, сходными с темпами коллективизации конца 1920-х-1930-х гг. Только за 2,5 месяца (июль-сентябрь) 1950 г. из 350 мелких хозяйств было создано 125 укрупненных. В отдельных районах после укрупнения число колхозов сократилось почти наполовину (Шелтозерский, Пряжинский, Пудожский). В целом с 1950 г. по 1953 г. число колхозов в республике сократилось в 2,4 раза (с 902 до 373). Укрупнение хозяйств продолжалось и в последующие годы, хотя и меньшими темпами.

В некоторых колхозах после укрупнения возросли денежные доходы (в колхозе «Пламя» Олонецкого района, например, они увеличились на 36%), был сокращен административно-управленческий персонал, несколько расширились возможности использования техники. Однако в целом достичь ожидаемых результатов не удалось. В результате укрупнения не произошло концентрации производства, единой организации земельной территории, скот размещался мелкими группами в нескольких населенных пунктах, не хватало кадров специалистов. Как показала последующая практика, при проведении этой акции не всегда учитывались особенности мелкоконтурного земледелия, разбросанность населенных пунктов, из-за чего многие укрупненные хозяйства оказались трудноуправляемыми, и их вскоре пришлось вновь разукрупнить. К тому же эксперименты начала 1950-х гг. привели к ущемлению социальных интересов жителей небольших селений, а в последующем — к запустению деревень.

К середине 1950-х гг. и без того сложное положение в сельском хозяйстве республики резко ухудшилось, что, в первую очередь, было связано с ростом налогов, ограничениями в отношении приусадебного хозяйства колхозников, рабочих и служащих. Понизились все основные показатели развития сельскохозяйственного производства. Денежная задолженность колхозов республики государству к середине 1954 г. в два раза превышала их годовой доход и составила более 40 млн руб. Отдельные сельхозартели настолько сократили свое хозяйство, что по существу только носили название колхоза. Так, колхоз «Красная гора» Кондопожского района насчитывал всего 13 дворов, 8 трудоспособных колхозников, 15 голов крупного рогатого скота. В 1953 г. колхоз получил денежный доход в сумме 4 тыс. руб., а задолженность его государству составила 50,6 тыс. руб. Немногим лучше обстояло дело в совхозах, хотя их производственные показатели были выше, чем в колхозах.