Чтение онлайн

В выступлениях Дэн Сяопина было сказано о том, что для партии опасна ситуация, когда небольшая группа высших партийных лидеров, а тем более один человек, действует самовластно, не желая выслушивать противоположные мнения, а Чжу Дэ назвал «левый» уклон самым опасным для партии. Чэнь Юнь привлек внимание к тому, что в КПК забыт стиль самокритики, и возложил ответственность за последствия «скачка» на ЦК КПК.

Мао Цзэдун в сложившейся ситуации был вынужден взять на себя ответственность за сложившуюся ситуацию, заявив: «За все ошибки, допущенные непосредственно ЦК, ответственность несу я, за косвенные отвечаю также я, поскольку я являюсь Председателем ЦК». Тем не менее он продолжал упорствовать, настаивая на принципиальной правильности курса «трех красных знамен», и стремился разделить ответственность за результаты «скачка» с партийными кадрами, начиная от руководства провинций и кончая секретарями парткомов предприятий и коммун. Разумеется, происходившее на «совещании семи тысяч» было тяжким ударом по репутации Мао Цзэдуна, было чревато для него политической «потерей лица» в присутствии многих тысяч представителей партийной элиты, таило угрозу ослабления установленного им режима личной власти.

Некоторые из участников совещания стремились поддержать Мао Цзэдуна, подчеркнуть, что они остаются лично преданными ему, несмотря ни на что. Маршал Линь Бяо в своем выступлении заявил, что «...в то время, когда работа выполнялась хорошо, идеи Мао Цзэдуна успешно проводились в жизнь. Когда же в определенные периоды к мнению председателя Мао Цзэдуна не относились с должным уважением, либо чинили помехи, в делах немедленно появились недостатки».

Не могла не понравиться Мао Цзэдуну и финальная часть выступления мало кому известного тогда секретаря уездного парткома из родной Мао Цзэдуну Хунани. Хуа Гофэн, отметивший, что страна в ближайшее время уже не выдержит новых «великих начинаний», заявил: «...если мы хотим преодолеть трудности в сельских районах, мы должны последовательно идти по социалистическому пути и не использовать такие формы, как доведение заданий до отдельного крестьянского двора или индивидуальную обработку земли. В противном случае мы придем к поражению». Мао Цзэдун, внимательно следивший за происходившим на совещании, в одной из частных бесед отметил, что «Хуа Гофен — это честный человек».

В целом «совещание семи тысяч» было тяжким ударом по репутации и положению Мао Цзэдуна, что вынуждало его искать новые формы борьбы со складывавшейся оппозицией его курсу.

Между тем на протяжении 1962 г. продолжался начавшийся еще ранее процесс возвращения к прежним методам хозяйствования. Народные коммуны претерпевали радикальную перестройку. Вместо коммуны, насчитывавшей тысячи человек, основной производственной единицей становилась производственная бригада, включавшая 10—30 дворов. Крестьяне вновь получили приусадебные участки, им вернули личное имущество, было разрешено держать свиней, открыты сельские и городские рынки. Началось медленное восстановление системы материальной заинтересованности — оплаты труда, учитывающей результаты труда, премий. Во многих местах шел процесс распада коммун на прежние кооперативы, в некоторых районах использовалась система контрактации и даже индивидуального ведения хозяйства при условии выплаты государственных налогов.

Давая оценку этому опыту, Дэн Сяопин на одном из заседаний, посвященных его изучению, заметил: «Товарищи из провинции Аньхуэй говорят: "Неважно какого цвета кошка — черного либо желтого, хороша та кошка, которая ловит мышей". Эта историческая фраза стала впоследствии символом политики реформ.

Обострение политической борьбы в руководстве КПК сопровождалось размежеванием и в обществе. Складывалась широкая оппозиция политике Мао Цзэдуна, включавшая представителей партийных кругов, часть творческой и научной интеллигенции. Экономисты подвергали сомнению тезис Мао Цзэдуна «политика — командная сила», работники литературы призывали «писать правду», намекая на лицемерие, сопровождавшее политику КПК в годы «большого скачка», некоторые литераторы публиковали произведения, которые воспринимались широкой публикой как критика и даже осмеяние «идей Мао Цзэдуна».

Известный литератор и историк У Хань опубликовал ряд произведений, посвященных жизни Хай Жуя, мужественного сановника времен правления Минской династии, который не побоялся подвергнуть критике самого императора, позабывшего об интересах народа. В результате Хай Жуй был уволен в отставку. Особенно широко была известна пьеса, написанная на этот сюжет и поставленная несколькими театрами. История Хай Жуя в среде китайской интеллигенции легко прочитывалась как намек на конфликт между Мао Цзэдуном и Пэн Дэхуаем.

Известным критиком Мао Цзэдуна стал публицист и партийный деятель Дэн То, бывший в то время главным редактором центральной партийной газеты «Жэньминь жибао». Его фельетоны, хотя в них не называли имя председателя ЦК КПК, воспринимались как насмешка над руководством партии. В значительной мере за этими выступлениями стоял Лю Шаоци. Он в 1962 г. опубликовал обновленный вариант одной из своих статей 30-х гг., в которой писал о «некоторых товарищах», которые «...ничего не смысля в марксизме-ленинизме или жонглируя марксистско-ленинской теорией, мнили себя "китайским Марксом" или "китайским Лениным". Более того, они без зазрения совести требовали, чтобы их уважали как Маркса и Ленина, чтобы их поддержали как "вождей", чтобы к ним питали верность и любовь».

На совещаниях высшего руководства партии, проведенных в первой половине 1962 г., их участники требовали реабилитации тех, кто был репрессирован в период «скачка», предоставления большей свободы творчества литераторам и людям искусства. В этом оппозиционеры получили одобрение Чжоу Эньлая.

Утратив в значительной мере поддержку со стороны интеллигенции, партийных кадров различного уровня, Мао Цзэдун в этот период возлагал надежды на армию, рассчитывая превратить ее при поддержке верного Линь Бяо в «школу идей Мао Цзэдуна». В армейской газете «Цзэфанзюнь бао» из номера в номер стали печататься в качестве эпиграфа изречения Мао, цитаты из его произведений. Политорганы следили за тем, чтобы бойцы НОАК переписывали их в виде лозунгов и транспарантов. Военнослужащие были обязаны вырезать цитаты, принадлежащие Мао Цзэдуну, из газет и составлять из них своеобразные цитатники, которые следовало заучивать наизусть. Именно в армии по указанию Линь Бяо были изданы первые цитатники Мао Цзэдуна. Несколько позднее в стране была развернута кампания «учиться у НОАК», в ходе которой Мао Цзэдун рассчитывал распространить опыт утверждения своего культа личности в военной среде на все общество.

Уже осенью того же 1962 г. на очередном X пленуме ЦК КПК Мао Цзэдун нанес ответный удар по своим соперникам. На пленуме он призвал развернуть в партии борьбу «против классово чуждых элементов», стремившихся к реставрации капитализма в Китае. Выступил он и против реабилитации кадровых работников, подвергнутых опале в период «большого скачка». В результате на пленуме были приняты решения, подтверждавшие отстранение сторонников Пэн Дэхуая от ранее занимаемых ими постов и от руководящей работы в целом. Он также обратился с недвусмысленным предупреждением к китайской интеллигенции, охарактеризовав «эзопов язык» исторических пьес и романов как «антипартийную деятельность».

Важным для Мао Цзэдуна результатом X пленума было то, что удалось инициировать кампанию за «социалистическое воспитание», открывшуюся весной 1963 г. и продолжавшуюся вплоть до начавшейся осенью 1965 г. «культурной революции». Целью кампании было ликвидировать поддержку «прагматикам» со стороны партийных кадров различного уровня. Кампания проводилась с использованием чрезвычайно жестких методов. От нее не просто пострадали, но и погибли многие партийные работники, причем сторонники Мао Цзэдуна стремились подвергнуть репрессиям в первую очередь тех, кто не боялся взять на себя ответственность за отход от принципов «трех красных знамен».

Продолжал складываться стиль внутриполитической борьбы в КПК, присущий для нее и в последующие годы. Наличие принципиальных разногласий между «левыми» и «прагматиками» не сразу принимало характер открытых персональных выпадов против политических соперников. И сторонники, и противники Мао Цзэдуна отдавали должное его «идеям», не подвергая открыто сомнению их правильность, однако при этом и в сфере политических установок и в области практической политики стремились интерпретировать их в выгодном для себя духе. Эти правила игры вплоть до «культурной революции» и даже некоторое время после ее начала принимались и Мао Цзэдуном.

Примером этого может служить история «Группы пяти по делам культурной революции», созданной в середине 1964 г. и находившейся в непосредственном подчинении ЦК КПК. Группа была образована по инициативе Мао Цзэдуна как орган, призванный руководить репрессиями против тех деятелей литературы и искусства, кто позволил себе критику Мао Цзэдуна. В ее состав были введены как сторонники Мао Цзэдуна (например, Кан Шэн — близкий Мао Цзэдуну руководитель теоретической группы ЦК и, возможно, соавтор многих из его трудов), так и представители «прагматиков». В группу был введен Пэн Чжэнь, занимавший в это время посты члена политбюро ЦК и первого секретаря пекинского горкома и известный своей близостью к Лю Шаоци. Не отреагировать на указания Председателя ЦК КПК члены «Группы пяти по делам культурной революции» не могли и ею в ряде случаев были инициированы кампании резкой критики в отношении отдельных представителей литературной и кинематографической общественности, однако это не сопровождалось ни исключением из партии, ни тем более жесткими репрессиями. Летом 1965 г. ЦК КПК одобрил результаты деятельности группы и принял решение об успешном завершении кампании по «упорядочению» в сфере литературы и искусства.