Чтение онлайн

По замыслу инициаторов их создания, ревкомы были призваны заменить прежние конституционные органы власти снизу доверху, включая и партийные комитеты. Однако процесс их формирования растянулся на полтора года вследствие сопротивления этому курсу и был завершен только осенью 1968 г.

В феврале 1967 г. в обстановке продолжающегося «захвата власти» против «культурной революции» открыто выступила группа высших деятелей КПК. На совещании, состоявшемся в Пекине, член политбюро ЦК Тань Чжэньлинь охарактеризовал «культурную революцию» как курс, результатом проведения которого может быть только разгром партии, создание обстановки хаоса и экономической разрухи в стране. Он потребовал также снять обвинения с Лю Шаоци, Дэн Сяопина и других представителей «прагматиков». По сути дела, он обвинил членов «Группы по делам культурной революции» в осуществлении контрреволюционного переворота. Это было тяжкое обвинение, однако это выступление не могло достичь цели, поскольку за членами этой группы стоял сам Мао Цзэдун.

Результатом «февральского противотечения» стало лишь усиление репрессий против кадровых работников всех уровней, включая и тех, кто не помышлял о сопротивлении «культурной революции» и пытался всеми силами проводить в жизнь политику Мао Цзэдуна.

Тем не менее оппозиция не оставляла попыток противодействия политике Мао Цзэдуна. Ее непосредственной целью было подавление наиболее активных хунвэйбиновских группировок, действовавших под контролем пекинской «Группы по делам культурной революции». Под старым лозунгом Мао Цзэдуна «деревня окружает города» в деревне, где «культурная революция» проводилась менее активно, стали создаваться вооруженные крестьянские отряды на базе народного ополчения, которые вводились в города для поддержки местных властей. Причем зачастую активную роль в их организации играли местные армейские структуры, ощущавшие себя прежде всего частью регионального истэблишмента и по этой причине саботировавшие указания из центра.

Наиболее широкий размах столкновение между сторонниками Мао Цзэдуна и оппозицией приняло в июле 1967 г. в Ухане. Здесь руководитель уханьского военного округа, ветеран НОАК Чэнь Цзайдао открыто принял сторону провинциального партийного руководства, укрыв его от преследований хунвэйбинов в расположении командования округом. Одновременно военные прибегли к репрессиям в отношении тех организаций хунвэйбинов, чья деятельность направлялась из Пекина. Всего было арестовано до 50 тыс. человек. Наряду с этим местные партийные руководители инициировали создание собственной хунвэйбиновской организации, названной «Миллион героев», действительно включавшей около миллиона человек. Ее костяк составляли члены народного ополчения города. Направленные из столицы руководители, включая министра общественной безопасности, были подвергнуты аресту. В этой критической ситуации Линь Бяо по указанию Мао Цзэдуна перебросил в Ухань верные воздушно-десантные части, к городу были направлены корабли речной флотилии. Кризис в Ухани едва не стал прологом кровопролитной гражданской войны, хотя в определенном смысле гражданская война уже охватила страну. Мятеж в Ухани был подавлен и завершился репрессиями в отношении как военного, так и партийного руководства.

К осени 1967 г., в сущности, перестали действовать все региональные бюро ЦК, прекратили работу провинциальные, городские, уездные партийные комитеты, была парализована деятельность партийных структур на производстве. Исключение составили лишь партийные организации в армии. Политбюро ЦК КПК прекратило свою деятельность еще раньше и было заменено «Группой по делам культурной революции». Произошла повсеместная ликвидация органов государственной власти на местах.

Осенью 1967 г. Мао Цзэдун заявил о необходимости возобновления деятельности партии, о проведении подготовки к созыву очередного IX съезда. После двух лет «культурной революции» он рассчитывал на то, что восстановить КПК, а по сути дела, создать ее заново, удастся таким образом, чтобы она превратилась в послушное орудие его безраздельной власти. «Реорганизацией» партийных структур должны были руководить представители ревкомов, а «левым» революционным организациям следовало контролировать их лояльность. Однако уже весной 1968 г. процесс «реорганизации» застопорился в результате укрепления позиций в ревкомах возвращенных к работе прежних кадровых работников, находивших поддержку у военных, стремившихся к восстановлению политической стабильности в обществе. Именно это обстоятельство и явилось главной причиной резкого обострения политической ситуации летом 1968 г. Ее особенностью было то, что под удар хунвэйбинов попали представители НОАК, стремившиеся ограничить их влияние. Особенно острая ситуация сложилась в ряде южных провинций страны, где было нарушено железнодорожное сообщение, расхищались грузы, направлявшиеся во Вьетнам, совершались нападения на учреждения и части НОАК, расхищалось оружие, предпринимались вооруженные нападения на военных. Это свидетельствовало о том, что «левые революционные организации» выходят из-под контроля тех сил, которые их породили, а возобновление гражданской войны является более реальным, чем когда бы то ни было. Мао Цзэдуну и его ближайшему окружению предстоял непростой выбор: продолжать поддерживать «бунтарей» ради достижения утопической цели раз и навсегда покончить с возможной оппозицией в восстанавливаемой партии или удовлетвориться достигнутым и попытаться восстановить политическую стабильность в обществе. В июле 1968 г. на встрече с руководителями хунвэйбиновских организаций Пекина Мао Цзэдун заявил о необходимости прекращения «борьбы с применением силы» и пригрозил, что, если эксцессы будут продолжаться, то последует неминуемая расправа. Вскоре был выдвинут лозунг «рабочий класс должен руководить всем», под прикрытием которого началась широкомасштабная акция по ликвидации хунвэйбиновского движения. Повсеместно были направлены «агитбригады», в которых ключевую роль играли военные — на них и была возложена эта задача. В результате вся страна снизу доверху оказалась охваченной системой военного контроля. Вскоре началась массовая высылка молодежи из городов в деревню, охватившая около 10 млн. членов «левых революционных организаций». Высылались в деревню и кадровые работники — их число приблизилось к 6 млн.

В целом воздействие «культурной революции» в ее активной фазе на жизнь страны было не менее разрушительным, чем «большой скачок». Был отмечен спад промышленного производства (в 1967 г. оно снизилось на 20%), сельскохозяйственное же производство в лучшем случае стагнировало, в то время как душевые показатели снижались. Был нанесен огромный ущерб культурной жизни и образованию. Главной книгой стал цитатник Мао Цзэдуна, а признанные образцы мировой классической литературы подвергались публичному сожжению. Высшие и средние учебные заведения в эти годы не работали, в результате чего в стране резко увеличилось число неграмотных, а народное хозяйство не досчиталось миллионов квалифицированных кадров.

Не меньший ущерб был нанесен внешней политике. Министерство иностранных дел было разгромлено, предпринимались провокации против иностранных дипломатов и посольств. Драматически ухудшились советско-китайские отношения, что привело к вооруженным конфликтам на границе. В марте 1969 г. произошел конфликт на дальневосточной границе в районе о. Даманского, повлекший многочисленные жертвы с обеих сторон. В августе 1969 г. произошел конфликт на среднеазиатском участке границы в районе населенного пункта Жаланашколь. Это опасное развитие событий, чреватое вспышкой более масштабных военных действий, было остановлено в результате встречи глав правительств КНР и СССР и достижения договоренности о начале переговоров по пограничным вопросам (октябрь 1969 г.).

В этой обстановке собрался IX съезд КПК (апрель 1969 г.), призванный закрепить результаты, достигнутые группировкой Мао Цзэдуна в годы «культурной революции», и одновременно ознаменовавший завершение ее наиболее ожесточенной фазы. Особенностью этого съезда было то, что его делегаты не избирались (это было невозможно сделать, поскольку прежние партийные комитеты не действовали), а подбирались активистами «культурной революции» в центре и на местах. В работе съезда не участвовали 2/3 членов прежнего состава ЦК и секретариата ЦК — они были репрессированы. Их место заняли представители армии, а также руководители «левых революционных организаций», доказавшие свою лояльность Председателю ЦК КПК. Основным итогом съезда было одобрение результатов «культурной революции», чего более всего добивался Мао Цзэдун. На съезде был принят новый устав КПК, в котором утверждался режим личной и безграничной власти Председателя ЦК КПК, при этом упразднялся секретариат ЦК. В руках председателя ЦК сосредоточивалась вся полнота власти (партия, правительство, армия). «Преемником» Мао Цзэдуна в руководстве КПК был назван Линь Бяо, что было беспрецедентно для коммунистических партий, стремившихся сохранить видимость облика «современных» политических структур. По сути дела, в сфере политических отношений новый устав КПК фиксировал нормы, свидетельствовавшие об откровенном возрождении традиций «восточного деспотизма». Еще одним новым обстоятельством, не сулившим Китаю в близком будущем политического умиротворения, было обещание регулярно проводить кампании широкой чистки партии, т.е. регулярно возвращаться к политическим движениям, подобным «культурной революции».

Результаты «культурной революции» в ее наиболее активной фазе, с точки зрения целей, поставленных «левыми», неоднозначны. Мао Цзэдуну удалось добиться устранения тех фигур в высшем партийном руководстве, которые оказывали ему наибольшее противодействие. Лю Шаоци, Пэн Дэхуай, как и сотни тысяч других членов партии, погибли в заключении, Дэн Сяопин, Чэнь Юнь, как и миллионы других, были репрессированы. Всего за годы «культурной революции» репрессиям подверглись около 5 млн. членов партии и многие миллионы беспартийных. Мао Цзэдуну удалось сокрушить прежний и установить новый политический механизм в стране, более соответствовавший его представлениям о сути «китайской модели коммунизма», ядром которого стали ревкомы. Однако перед ним встали и новые проблемы, в первую очередь с точки зрения поддержания режима его личной деспотической власти. Самой серьезной из них было явное возвышение роли военных в политической жизни страны. Ревкомы почти полностью находились в их подчинении (руководство 20 из 29 провинциальных ревкомов было в их руках), они возглавляли 80% ревкомов столиц провинций, автономных районов, уездов. Высшая власть в масштабах провинций была сосредоточена в партийных комитетах 11 больших военных округов, на которые был поделен весь Китай. Военным принадлежало более половины мест в ЦК КПК. Наконец, высший армейский чин, министр обороны Линь Бяо получил официальное при знание в качестве «преемника» Мао Цзэдуна.

Одним из результатов деятельности маоистов на «активном» этапе «культурной революции» стало радикальное изменение внешнеполитической стратегии. После идейно-политического разрыва с КПСС и СССР маоисты стремились представить свою внешнюю политику как вынужденную борьбу на два фронта: против мирового империализма (прежде всего США) и мирового ревизионизма и социал-империализма (КПСС и СССР). Этот тезис был одним из главных в пропаганде КПК во время «культурной революции». Однако под пропагандистским прикрытием Мао Цзэдун готовил почву для пересмотра отношений с США, полагая теперь, что время для нормализации отношений с США пришло. По мнению китайских стратегов, антисоветизм руководства КПК и тем более кровавые события на Даманском ясно сигнализировали американскому руководству, что Пекин готов к далеко идущему сближению. Действительно, мартовские события на Даманском заставили американское руководство пересмотреть свое отношение к КНР. В 1970 г. под покровом секретности начинаются первые контакты между представителями двух держав. В конце 1970 г. президент США направляет секретное послание китайскому руководству. В следующем году госсекретарь Г. Киссинджер приезжает в Пекин, подготавливая визит в КНР американского президента Р. Никсона. Этот визит в КНР в 1972 г. стал подлинной сенсацией — поворот в американо-китайских отношениях был крутым и достаточно неожиданным. Никсон и Чжоу Эньлай, один из главных китайских инициаторов этого поворота, подписали в Шанхае коммюнике, означавшее фактическое взаимное признание и открывавшее дорогу для активного развития межгосударственных отношений, для подготовки условий полной нормализации отношений (дипломатическое признание и т.п.).

Однако этот поворот во внешней политике КНР не всеми в высшем руководстве был встречен с одобрением, став одним из факторов обострения фракционной борьбы.

В результате первого, «активного», этапа «культурной революции» в руководстве КНР сложилась новая расстановка сил. Мао Цзэдун оставался непререкаемым, в полном смысле единовластным правителем страны, стремившимся играть роль высшего арбитра в борьбе ряда сложившихся к этому времени фракций. Наиболее влиятельной силой среди них были военные, имевшие возможность контролировать ситуацию как в центре, так и на местах. С ними пыталась соперничать фракция деятелей, сделавших политическую карьеру в период 1966—1969 гг., во главе с Цзян Цин. Кроме нее во фракцию «культурной революции», в ее руководящую часть входили Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань, вместе с Цзян Цин поднявшиеся в эти годы до положения членов политбюро ЦК КПК. За ними шли миллионы выдвиженцев «культурной революции», сумевшие занять руководящие посты как в гражданских, так и военных структурах разного уровня. Наконец, третьей, в тот период ослабленной, но потенциально весьма сильной, была фракция «старых кадров». Эти люди, дискриминируемые в предшествующие годы, но обладавшие обширными связями в партийно-государственном аппарате, не понаслышке знакомые с проблемами административного и хозяйственного управления, ориентировались на Чжоу Эньлая. Последнему удалось избежать репрессий и сохранить свой пост премьера Госсовета КНР благодаря тому, что он дистанцировался от наиболее одиозных фигур в «прагматической» оппозиции. Но тем не менее он по мере сил старался сдерживать эксцессы «культурной революции».

Несмотря на созыв IX съезда, партийные структуры ни на одном уровне, за исключением политбюро и ЦК КПК, воссозданы не были. Очевидно, и у самого Мао Цзэдуна не было четкого плана осуществления этой задачи. Подходы к ее решению постоянно менялись, причем каждая из группировок стремилась обеспечить себе преобладание в создаваемой заново КПК. Впрочем, Мао Цзэдун не собирался отказываться от такого привычного для него инструмента реализации его политической воли, как партия. Процесс восстановления партийных комитетов всех уровней потребовал несколько лет и в основном завершился в начале 70-х гг., причем в них, в особенности на уровне провинциального руководства, лидирующее положение удалось занять военным. Серьезные позиции в восстанавливаемых партийных организациях отстояли представители «кадров», что сопровождалось активным вытеснением из них ставленников «группировки культурной революции». К началу 1971 г. в партийных комитетах провинциального уровня посты секретарей на 60% занимали военные, около 34% имели представители «кадров» и только 6% приходилось на выдвиженцев «культурной революции».