Чтение онлайн

За эти три десятилетия указания о наступании ледников очень многочисленны, они отличаются также значительно большей информацией. Руссо и Соссюр способствуют тому, что Альпы находят отражение в культурной жизни Запада и к ним начинают проявлять интерес, а многочисленные путешественники открывают особую красоту и самобытность гор.

В некоторых случаях указания о наступании касаются лишь кратковременных процессов, как, например, продвижения ледника Триоле в сообщении Соссюра около 1778 г. Но очень часто указания более ценны и не ограничиваются освещением кратковременного колебания, временных перипетий. Тогда они затрагивают вопрос о тренде и дают сведения о наступании, сравнимом с отступанием в конце XIX или в начале XX в. Так, это можно видеть на изображениях различных ледников, приведенных в «Видах Швейцарии» Цурлаубена (Париж, 1780) или в «Достопримечательных перспективах швейцарских гор» (Берн, 1776), «которые показывают для всех изображаемых ледников распространение, гораздо большее, чем в 1885 г. [314, стр. 13]». (1885 г. относится к началу длительного отступания.)

Для Ронского ледника очень типичен в этом отношении прекрасный рисунок Бурри ([40, стр. 9], а также рис. IX), подтвержденный рисунком (12 В) и комментариями Бессона. Огромный pecten загромождает верхнюю часть долины Глеч и преграждает выход из примыкающей долины Муттбах, где соединяются воды, текущие от ледников Мутт, Теллишток, Блауберг и Фурка. Во времена посещения Бессоном Ронского ледника мнения о развитии кратковременного колебания расходятся: одни утверждают, что ледник отступает уже на протяжении двадцати лет, а Бессон, напротив, основываясь на своих наблюдениях, считает, что фронт наступает. Но для нас, историков колебаний большой длительности, имеют значение не эти перипетии вторичного порядка, а явление первичное — тренд. Несомненно существующий. Точные измерения подтверждают то, что наглядно передает иконография: Бессон (тексты в [262, стр. 44—50]) наблюдает ледник удаленным на 300 туазов (585 м) от теплого минерального источника Глеч и на 120 туазов (235 м) от крайней конечной морены. И вот в результате непрерывного отступания, начало которого относится к 1856 г., в 1870 г. тот же ледник будет находиться в 660 м от минерального источника, в 1874 г. — в 950 м, в 1914 г. — в 1900 м, а в настоящее время — еще дальше! Направление развития ледников невозможно отрицать: длительное наступание XVIII в. следует противопоставить длительному отступанию 1860—1960 гг. Короче говоря, в 1760—1790 гг. европейцы — Соссюр, Бессон, Бурри и другие — открыли ледники своих стран. И они видели их гораздо более мощными, чем мы, их потомки, имеющие перед ними преимущество — возможность сравнения.

Это справедливо по отношению к Альпам и по отношению к Исландии: в 1754 г. Дрангаёкудль, по описанию путешественника Олафссона, находится на расстоянии полумили от начала фьорда Таралатур, и это означает, что он продвигался значительно дальше (на 1 км), чем ледниковый фронт 1935 г. И вот в 1775 г. тот же ледник оказывается еще более продвинувшимся, он достигает, как говорит Олавиус, крайней точки фьорда и даже моря (тексты в [115, стр. 133]).

Следующий период — «Революция—Империя» — менее богат свидетельскими показаниями. [163] Уменьшилось ли число путешествий в Альпы из-за имевших место событий и затрудненности международных сношений? Сместились ли центры интереса? Вполне возможно. К 1805 г. иконография оказывается значительно менее богатой, чем около 1780 г. — первого года золотого века старинной гляциологии.

Рис. 23. Озеро Комбаль и ледник Алле-Бланш.

Ледник Алле-Бланш, или Лекс Бланш (современное положение), в состоянии отступания; он не опускается в озеро Комбаль, которое само значительно сократилось по сравнению с прошлым столетнем. Крестиком (справа) отмечено место, откуда были сделаны рисунок н фотография, приведенные на рис. XXV и XXVI (карта Валло, 1930 г.).

Тем не менее эта иконография существует. Бакле д’Альб, будущий генерал Империи, проживает в Салланше с 1786 по 1793 г. [120, стр. 11] и часто посещает ледники Шамони, расположенные по соседству. Он рисует Арвейронский грот, расположенный совсем близко от леса и небольшого горного хребта, опоясывающего селение Буа с северо-востока. Около 1788—1789 гг. Кретьен де Мешель рисует перспективу долины Шамони: фронт ледника Аржантьер спускается на 900 м ниже, чем в 1911 г. [164]

В 1794 г. Конрад Эшер ван дер Линк рисует акварелью вид на ледник Роны сверху, с Майенванга (рис. 12 Г). [165] Как и в 1705—1870 гг., pecten на его рисунке распространяется на Gletscherboden, в долину Глеч и перегораживает долину Муттбах.

На всех относящихся к этому времени изображениях (1787, 1791, 1794 гг., начало XIX в.) Ронский ледник выглядит так же.

Между 1800 и 1820 гг. швейцарский художник Линк рисует Мер-де-Гляс с расположенного напротив массива Флежер. [166] Его картина, хранящаяся до настоящего времени в мэрии Шамони, настолько точна, что на ней можно опознать поселки Тин и Буа, пути лавин и «все пустоты, разрывающие общинный лес на Монтенвере». Ледник Буа, в своей характерной для эпохи наступания форме, гармонически изгибается над Мотте и поворачивает на юго-запад, по направлению к равнине Арв. Его конец выдается вперед по сравнению с положением в 1911 г. на 920 м по прямой и даже больше (1200 м), если сравнивать с положением в 1955 г. Следовательно, ледник Мер-де-Гляс все еще находится очень близко к равнине. Этим объясняется то, что в 1816 г. Байрон после созерцания массы льдов Боссона, «опускающегося до хлебных полей», смог последовать советам Соссюра и направиться в шарабане к истокам Арвейрона ([113, стр. 43], дальше по тексту: [266в]).

Можно, впрочем, сделать общий вывод: между 1770 и 1850 гг., как это видно из весьма многочисленных иконографических, картографических и описательных данных, представленных Соссюром, Хакертом, Коксом, Форбе, де Люком, де Шарпантье и другими, ледник Буа никогда не отступал более чем на 100 или 200 м относительно тех позиций, которые показаны на картине Линка. Часто он определенно был длиннее (на 200—300 м). Следовательно, картина Линка отражает норму для периода 1770—1850 гг. Подобным же образом клише, выполненное Муженом с Флежера в 1911 г. ([226 в, гравюра VIII]), а также рис. XIV, изображающие ту же панораму, что и картина Линка, но без льдов, характеризуют норму для XX в. Мой постоянный фотограф, не задумываясь, в 1966 г. вновь сделал фотографию, аналогичную клише Мужена.

Ледник Аллален также дал указания о наступании ледников вблизи 1800 г.: запруживание и прорыв озера Маттмарк в 1790, 1793, 1798, 1808 гг. [241, стр. 180].

Наконец, первые исторические данные о ледниках Уазана. В 1807 г. префекту Высоких Альп во время его служебной поездки по массиву сообщают (и это никому не кажется необычным), что ущелье Арсин занято ледником того же названия. Как пишет Ш. Рабо, это свидетельствует о «необычном распространении» ледника Арсин. В 1807 г. также увеличивается расположенный над истоками Романша ледник Рип де л’Альп. [167]

В общем, на стыке столетий, около 1800 г., не наблюдается никаких признаков значительного отступания ледников: в Исландии ледники группы Ватнайёкудль сильно продвинулись вперед — значительно дальше, чем в 1940 г., и к 1793—1794 гг. расположились совсем близко к конечным моренам. К 1789 г., а затем в 1807—1812 гг., норвежские ледники достигают крайних границ, до которых они доходили в 40-е годы XVIII в. [358; 392]. На Аляске, как видно из одной русской карты 1802 г., ледники занимают дно долины Коппер, по которой в настоящее время проходит железная дорога [122], а ледник Лимон-Крик, хотя и отступил в 1769—1819 гг. (приблизительно на 200 м) по сравнению с 1759 г., все еще выдается вперед на 1 км относительно своего положения в 1900—1930 гг. и на 2 км относительно положения 1958 г. На это указывает целый ряд конечных морен, датированных по растущим на них деревьям.

Рис. 24. Вековое уменьшение размеров ледника Лимон-Крик (Аляска) — как в длину (5), так и по площади (6) — со времен его максимумов в XVIII—XX вв. Диаграмма взята из [179]. Для большей наглядности и удобства с 1900 г. изменен масштаб времени. Средняя температура в данной местности: 1 — годовая, 2 — в июле, 3 — в январе, 4 — средние годовые осадки.

Альпы, 1818—1825 гг. Новый натиск, начавшийся от тех фронтов, уже продвинувшихся, о которых только что была речь. Мер-де-Гляс около 1820 г. уходит на 1350 м вперед по сравнению с положением в 1911 г. и находится в 20 м от ближайших домов селения Буа. [168] Он распространяется до долины, принимая изогнутую форму, изображенную Линком, но с еще большим размахом и величием. Гюго так описывает его в 1825 г.: «По ту сторону ледника Боссон, напротив приорства Шамони... сначала идет лес из гигантских лиственниц. Над этим лесом — край ледника Мер-де-Гляс над склонами Монтенвера, как рука, обнимающая, склоняющаяся и низвергающая глыбы мрамора... а на равнине ледник открывает свою ужасную пасть, из которой, как поток, рождается Арвейрон» [ИЗ, стр. 45]. Изображения, топографические подробности совершенно очевидны: Гюго видел Мер-де-Гляс изогнутым н распространившимся вплоть до равнины — таким, каким его видели Комбе, Соссюр и Линк.

Ледник Аржантьер во время максимума 1818 г. находится на 1050 м дальше, чем в 1911 г., и на 1300 м дальше, чем в 1955 г., и лишь на 300 или 400 м дальше по сравнению с вековой нормой для периода наступания этого ледника, имевшего место между 1730 и 1860 гг. Что касается ледника Боссон, то в 1818 г. он наступает на возделанные поля и лес. Он угрожает селению Монкар. Напуганные жители, как и в 1643 г., во время крестного хода к леднику воздвигают крест на его конечной морене. Этот крест, просуществовавший до начала XX столетия, позволил Мужену установить положение ледника в первые годы Реставрации. Таким образом, фронт ледника Боссон в 1818 г. находится на 590 м впереди фронта 1911 г. и более чем на 1200 м впереди фронта 1952 г. (параграф «Ледник Боссон» [266в]; а также рис. XXI и XXII).

Период максимума оледенения около 1818 г. (в действительности с 1814 по 1825 г.) совпадает с периодом развития науки, туризма и даже журналистики. Поэтому он очень хорошо изучен. В 1891 г. Рихтер [314, стр. 26—29] [169] дает общий обзор этого периода. Я привожу здесь сводку в виде таблицы.

Эта таблица, в которой некоторые указания Рихтера я исправил в соответствии с новейшими данными, интересна, во-первых, сама по себе, во-вторых, потому, что благодаря ей историк может представить себе во всей реальности так называемые максимумы 1600—1601, 1643—1653, 1680, 1720, 1770...