Чтение онлайн

В первом объяснении, ставшем классическим для историков климата, подчеркивается сравнительная суровость зим в XVI в. и противопоставляется мягкости их в XX в.

В основе объяснения лежит монументальная работа Истона (1928 г.) — голландца по происхождению, превосходного и добросовестного исследователя. Истон компилирует, собирает, сопоставляет, критикует, публикует (со ссылками на источники) тексты о характере зим начиная со средних веков и до периода точных наблюдений. Многочисленность качественных сведений, их разнообразие и согласованность, сравнение с количественными данными позволяют Истону классифицировать зимы на 10 категорий: очень мягкая; мягкая; умеренная; нормальная, но ближе к умеренной; нормальная; нормальная, но ближе к холодной; холодная; суровая; очень суровая; выдающаяся по суровости.

Истон — исследователь в некотором роде «фиксирующего» направления: он работает без предвзятой идеи, без предварительных предположений. Он совершенно игнорирует данные о поведении ледников. Он не делает никаких особых выводов из своих утомительных исследований. Он ограничивается тем, что публикует в конце книги длинный перечень ежегодных индексов суровости зим [105].

Изучение этого сырого материала может натолкнуть историка на некоторые размышления. Так, Шерхаг в 1939 г. и Вагнер в 1940 г. вернулись к ряду Истона, представили его индексы в виде графиков и на основе этих графиков пришли к выводу, что с 1550 г. началось вековое похолодание зим [385].

Через десять лет (1949 г.) Шов на основании местных или региональных рядов проверил индексы Истона, для Европы. Он использовал метеорологические хроники или компиляции Корради, Риггенбаха и Вандерлиндена. Шов построил восемь последовательностей (1491—1510 гг.), из которых три относятся к Базелю, Италии, Бельгии. Кроме того, он обнаружил, что после 1540 г. увеличилось число суровых зим и уменьшилось число мягких зим [331]. «Ослабление мягкости» заметно также на кривой Истона после 1544 г. [91]. Это очень существенно, так как подтверждает мысль о том, что рассматриваемое похолодание — реальный факт. Рост числа суровых зим с XVI в. определяется не только увеличением информации. В 1950 г. Флон, работая независимо от Шова, также приходит к аналогичной периодизации [128].

Я сам собрал для юга Франции ряды различных данных за XVI в., свидетельствующих о характере зим. Эти ряды указывают на факты, связанные с суровостью (или мягкостью) зим: гибель оливковых деревьев вследствие холодов, замерзание Нижней Роны и появление на ней льда, выдерживающего конькобежцев и повозки.

Итак, три типа эпизодов, относящихся к району Роны: с 1540—1550 гг. число их увеличивается вполне показательно [231].

Наконец, та же хронология с переломом кривой во второй трети XVI в. справедлива и для ряда, построенного Гордоном Менли на основе исследований зим в Британии (см. диаграмму XVI-3). Следовательно, повсюду от Италии до Швейцарии и от Англии до Лангедока суровость зим усиливается с 1540—1550 гг., а на склонах альпийских долин к концу XVI столетия готовится мощное наступание ледников.

Последнее и совсем недавнее предварительное исследование, осуществленное на высоком уровне, подтверждает эти согласующиеся между собой периодизации. Опубликованное историком Ван дер Be после длительных розысков в архивах это исследование касается района Антверпена ([370, I, стр. 550], Приложение 4). В приложении, в сводной таблице, я привожу цифры как абсолютные, так и в процентах по десятилетиям с 1500 по 1599 г. Принципиальный вывод, который можно сделать на основании этой таблицы: критическая дата для данной местности, по-видимому, относится примерно к 1550 г. После этой даты, как показывает сравнение с 1500—1549 гг., число суровых зим, морозов, жестоких заморозков в Антверпене значительно увеличивается. Значительно возрастает после 1560 г. и повторяемость по десятилетиям сильных снегопадов (эту тенденцию к увеличению снегопадов в 1550—1580 гг., столь благоприятную для ледников, подтверждает и метеорологический дневник Вольфганга Халлера, гражданина Цюриха). [185] Соответственно уменьшается, и это не подлежит сомнению, число теплых и очень теплых зим в Антверпене во второй половине столетия.

Ряд Ван дер Be, тонкий, оригинальный, подробный, подтверждает выводы, полученные для других мест.

Предполагали ли те, кто жил между 1500 и 1600 гг., что существует эта вековая флуктуация, что усиливается суровость зим?

Пожалуй, нет. Ведь тренд — длительный процесс изменения климата, слишком медленный, слишком замаскированный кратковременными колебаниями с большей амплитудой и слишком мало ощутимый на протяжении пятидесяти лет сознательной жизни человека, чтобы о нем можно было получить сразу обобщенное представление. Лишь историк может осветить это явление, собрав все показания и проверив их путем сопоставления.

Однако похоже на то, что в XVI в. косвенно познавали некоторые последствия зимнего похолодания. Люсьен Февр рассказывает [119, стр. 194] о маленькой мельнице в Верьер-де-Жу (Юра), которая была построена, вероятно, в 1500—1530 гг., когда предприимчивых жителей Франш-Конте охватила мельничная лихорадка. А в июне 1587 г. владельцы мельницы пытаются сбыть ее с рук: «из-за больших морозов по каналу к указанной мельнице поступает очень мало воды», и она перестает нормально работать. Они сдают эту мельницу в аренду уже не на каждые три года, а на двадцать девять лет. Иными словами, от нее избавляются.

Нет сомнений, что одной из причин, заставивших владельцев мельницы в Верьер-де-Жу отказаться от нее, являются частые суровые зимы, засвидетельствованные после 1550 г.

Зимы на юге Франции в XVI в.

Напомним, что, например, зима 1494 г. — это декабрь 1493 г., январь и февраль 1494 г. Суровая зима: 1 — отдельные холода, 2 — суровая, 3 — очень суровая; мягкая зима: 1 — мягкая, 2 — очень мягкая.

Итак, во второй половине XVI столетия более холодные зимы, более частые морозы, более обильные снегопады. В этом проявляется флуктуация температуры, обратная (но симметричная) флуктуации, которая будет иметь место после 1850—1880 гг., когда зимы станут более мягкими, морозы — менее частыми и жестокими, чем в первой половине XIX в.

Эта флуктуация в сторону похолодания после 1550 г. подтверждается документами о зимах и последовательностях их. Она правдоподобна, она приемлема. Как можно судить по торфяникам, климат Европы начиная с похолодания в субатлантическую эпоху испытывал лишь вековые или межвековые колебания около относительно стабильных тысячелетних или межтысячелетних средних. Поэтому логично допустить, что потеплению зим после 1850 г. предшествовало противоположное колебание — похолодание после 1550 г.

Отклонения температуры во время каждого из этих двух противоположных по знаку колебаний (со знаком минус после 1550 г. и со знаком плюс после 1850 г.) не должны сильно различаться по абсолютной величине. Они не могут намного превышать 1°С.

Однако этого вероятного и правдоподобного усиления суровости зим во второй половине XVI в. далеко не достаточно для того, чтобы объяснить длительную историю ледников этого времени с их неукротимым и устойчивым наступанием. Зима в конце концов составляет всего четвертую часть года. Выпадение снега в эту часть года, очевидно, должно сказываться на аккумуляции и тем самым на балансе ледников. Но зато колебания температуры зимой почти не влияют на ледники. Зима в высоких горах, даже сравнительно теплая, в любом случае остается слишком холодной. В течение зимы абляция прекращается, если не считать отдельных исключительно теплых дней.

Следовательно, одного только похолодания зим, отмечавшегося во второй половине XVI в., было не достаточно для того, чтобы заставить ледники наступать так сильно, как они наступали до достижения своих исторических максимумов.

Такое наступание может быть объяснено наряду с другими первостепенными факторами лишь недостаточностью абляции. Недостаточность же абляции возникает, когда наиболее благоприятные для этого процесса сезоны (конец весны, лето, начало осени) становятся холоднее.

Короче говоря, рассматривая такой важный признак, как длительное наступание ледников, разумно допустить, что похолодание, как на протяжении XVI в., так даже и за его пределами происходило не только зимой. И Флон предложил разумную гипотезу о похолодании не только зимнего сезона в эту эпоху [128, стр. 356].