Чтение онлайн

А вот еще первичный документальный источник «церемониального» характера: общественные молебны о ниспослании дождя, дающие представление о засушливости. В набожной и засушливой Испании в случаях острой необходимости муниципальные власти довольно часто испрашивают у церкви разрешение на дни процессий. Эмили Хиральт Равентос дает число дней с молебнами в Барселоне в XVI в. Эти дни учтены благодаря хорошему ведению дел «старинным Советом Барселоны», они распределены в таблицы по сезонам, затем совмещены, обобщены по урожаям за год (диаграммы XVI-9, XVI-13, XVl-20, XVI-25, XVI-30), чтобы можно было сравнить эти данные с данными, характеризующими изменение урожая зерновых [205] .

Эмили Хиральт подчеркивает условность своего ряда, так как наряду с дефицитом осадков на эти диаграммы может оказывать влияние и фактор религиозного рвения, интенсивность которого меняется (возрастая к концу столетия вместе с усилением Контрреформации?). В целом этот ряд кажется по-настоящему насыщенным и объективно репрезентативным лишь после 1520 г.

Ряд Хиральта, равноценный которому, вероятно, можно было бы построить для Валенсии, до сих пор, по-видимому, остается единственным в своем роде. В Париже, например, вынос мощей св. Женевьевы, осуществляемый для того, чтобы вызвать или предотвратить дождь, — явление слишком исключительное, чтобы по сообщениям о нем можно было построить ряд.

К первичным источникам относятся и метеорологические наблюдения в прямом смысле этого слова. Еще задолго до появления измерительных приборов существовали настоящие реестры систематических сведений о климате — это поденные книги, дневники, счетные книги купцов, особенно если они велись ежедневно. Они содержат сведения примитивные, но эти сведения могут дать материал для весьма показательных подсчетов. Так, гражданин Цюриха Вольфганг Халлер с 1550 по 1576 г. отмечает в своей скрупулезно ведомой поденной книге дождливые дни и дни со снегом. Проанализировав некоторые из этих данных, Лэмб смог обработать их статистически, в результате чего были получены диаграммы XVI-11 и XVI-23 (Приложение 7).

Для исторического периода имеются также настоящие гидрологические ряды. Ряд, который также представлен Лэмбом, основан на публикациях принца Омара Туссуна. Он дает ежегодные сведения об уровне (в локтях, переведенных в метры) Нила во время высокой и низкой воды в XI в. (диаграммы XI-16 и XI-17). В конечном счете мы обязаны этим рядом арабским летописцам, отмечавшим изменения уровня воды в Ниле.

Ледники, эти интеграторы изменений климата, в свою очередь представляют определенный вид информации, особенно для XVI в., по которому мы располагаем для альпийской зоны рядом текстов и данных. Я уже упоминал о наиболее характерных эпизодах, относящихся к XVI столетию. Они, кроме того, схематически представлены на диаграмме XVI-34.

Что касается XI столетия, то тексты, в которых говорилось бы о положении ледников после тысячного года, отсутствуют. Однако углеродный анализ ископаемых деревьев, обнаруженных по соседству с современными ледниками, позволяет установить хронологию (см. стр. 183). Например, лес в Алече, остатки которого вот уже двадцать лет как выступили из-под отступающего ледника того же названия. Это гриндельвальдский лес, с его ободранными льдом и сломанными стволами, вдавленными в боковые морены. Как и лес XVIII столетия, он некогда рос на той высоте и в той зоне, где сегодня не растет ни одного дерева такой породы.

Датировка этих двух лесов по С-14 замечательным образом согласуется между собой. Раздавленные наступающими ледниками, они погибли: 650±150 лет назад (Гриндельвальд) ; 720±100 лет назад (Алеч) и 800±100 лет назад (Алеч). То есть в среднем 720±100 лет назад, или в 1230 г. Рассмотренные деревья, если судить по годичным кольцам прироста и по влажному слою, прилегающему к корням (в Алече), росли мирно, не испытывая «вторжения ледника», по меньшей мере два столетия, до 1230 г.

Следовательно, XI в. можно (и этой возможностью не стоит пренебрегать) включить в эту фазу отступания льда, на которую указывают датировки по С-14, отступания такого же, как в XX в., или даже более заметного. И наоборот, для XVI в., по крайней мере для его второй половины, характерна тенденция к наступанию ледников. Наступать ледники будут с колебаниями и последовательными максимумами вплоть до 1850 г. (см. Приложение 7, XI-19, XVI-34, а также гл. IV).

Последний тип первичных источников, которые могут быть использованы для приближенного изучения климата в древние времена, — ряды отдельных событий — метеорологических явлений, по характеру «отклонения от нормы» поражавших современников (суровость или мягкость зимы, замерзание больших рек, наводнения, проливные дожди, затянувшиеся засухи). Такие ряды часто строятся на основе документов неравной ценности, они могут быть недостаточными и иметь пропуски. Они не имеют такой же ценности, как ряды составленные по фенологическим или дендрологическим данным, непрерывным, ежегодным, количественным, однородным. Тем не менее было бы абсурдно и сверхкритично преждевременно отбрасывать информацию о событиях такого рода. Поступая таким образом, историк отказывался бы от неопровержимых текстов и произвольно отводил бы веских свидетелей.

Действительно, из материалов об отдельных событиях можно составить сравнительно показательные совокупности. Но эти материалы должны быть обработаны и проконтролированы в строгом соответствии с некоторыми правилами.

Первое правило заключается в том, чтобы не пользоваться для информации о климате ничем, кроме подлинно метеорологических текстов. Так, упоминание только о плохом урожае еще не содержит прямой информации о климате. Такое упоминание, не сопровождающееся другими комментариями, требует всевозможных пояснений о месте, годе и продукции. Недостаточный урожай может означать либо исключительную засуху и зной, либо гнилое лето, слишком влажную зиму или мороз, убивший посевы, либо исключительно теплую зиму, когда семена могли сгнить в земле. Только когда указана причина плохого урожая, текст можно использовать при составлении ряда по событиям, характеризующим климат.

Второе правило заключается в том, чтобы «распределять» информацию по сезонам. Если речь идет, например, о винограде, то весенние заморозки, убивающие почки, но щадящие лозу, не имеют такого же значения, как зимний мороз, который набрасывается на само растение и может уничтожить весь виноградник. Эти два явления включаются в два различных сезонных ряда. Зимние и весенние паводки, которые могут возникать при внезапном ледоходе на реке, по климатическому или экологическому характеру также не похожи на наводнения после проливных осенних дождей. Разумеется, совершенно законно в завершение исследования составить какие-то «сводные» ряды событий по годам (диаграмма XVI-29). По мере возможности это исследование ежегодных событий должно проводиться лишь в рамках монографического описания по сезонам.

Сезонные ряды сами нуждаются в точной хронологии. Метеорологический год начинается с декабря, поэтому, например, морозы декабря 1564 г. следует отнести к зиме 1565 г. (которая продолжается с декабря 1564 г. по январь—февраль 1565 г). Необходимая предосторожность: следует избегать удвоения числа зим или вклинивания одних в другие.

Таким образом, из отобранного и правильно классифицированного материала составлены хорошие, или наименее плохие, ряды событий. Затем они должны быть проверены, иначе из-за случайного характера исходных документов может быть составлено ошибочное представление о перспективе.

Пример. Оказалось, что после 1540—1550 гг. суровые зимы участились [206] . Но не произошло ли это просто потому, что в архивах увеличилось число хорошо сохранившихся документов о суровых зимах в XVI в.?

Такого рода сомнение может быть преодолено не иначе, как проверкой, проверкой противоречий данных. Предположим, что повторяемость суровых зим действительно увеличилась. Одновременно должно было бы отмечаться и уменьшение повторяемости теплых зим. Если же показания о суровых зимах появляются в результате иллюзии, обманчивости документов, то накопление их в архивах давало бы увеличение и числа теплых зим за то же время, что и суровых, а тем самым обман архивов был бы легко обнаружен. Диаграммы с полным успехом выдержали такое испытание на противоречия. После 1545 г., несмотря на увеличение числа документов, теплые зимы встречаются заметно реже, чем раньше.