Чтение онлайн

Отправив эти инструкции, Наполеон предписал генералу Сюше потратить время, которое Жозеф использует на покорение Андалусии, на взятие Лериды и Мекиненсы. Получая для выполнения этой задачи поддержку Ожеро, Сюше, в свою очередь, должен был помочь тому захватить Тортосу и Таррагону, а затем двинуться на Валенсию, где должно было завершиться покорение юга, начатое Жозефом. Маршал Ней в это время должен был организовывать в Старой Кастилии свой корпус, преследовать повстанцев Леона, оказывать помощь генералу Боне в Астурии, подготавливать осады Сьюдад-Родриго и Альмейды, с которых предстояло начать Португальскую кампанию, и за такого рода неутомительной деятельностью дожидаться, когда полностью соберутся все составные части португальской армии.

Получив разрешение на экспедицию в Андалусию, Жозеф испытал подлинную радость и устроил пышные сборы, подобные сборам Людовика XIV, двинувшегося на Фландрию со всем своим двором. Он взял с собой четырех министров, двенадцать государственных советников, множество придворных и бессчетное количество слуг. Он выступил в январе и две недели спустя подошел к ущельям Сьерра-Морена. Маршал Сульт, руководивший операциями, направил 4-й корпус по дороге из Валенсии на Сан-Клементе, дабы обойти слева главное ущелье Деспенья-Перрос, ведущее к Байлену. Пятый корпус он направил по большой Севильской дороге в само ущелье, а 1-й корпус – через Альмаден, дабы обойти ущелье справа и спуститься на Гвадалквивир между Байленом и Кордовой.

Хотя власть Жозефа над корпусами, не приданными непосредственно ему, была ненадежна, Сульт от его имени предписал генералу Сюше отказаться от осады Лериды и выдвигаться на Валенсию, дабы прикрыть левый фланг Андалусской армии. Направив приказ такого же рода маршалу Нею, он рекомендовал ему без промедления начинать осаду Сьюдад-Родриго, дабы привлечь англичан к северу Португалии и очистить правый фланг Андалусской армии, которую он защищал всеми способами, будто она подвергалась величайшим опасностям.

Приняв эти меры, выдвинулись на Сьерра-Морена с намерением атаковать 19 или 20 января 1810 года. Генерал Арейсага по-прежнему командовал испанской армией, наполовину уничтоженной в Оканье и рассеявшейся по многочисленным отрогам Сьерра-Морена. Генерал Ла Романа, которому поручалось реорганизовать эту армию, многое обещал и почти ничего не сделал. Она насчитывала от силы 25 тысяч человек, деморализованных и лишенных всего самого необходимого. Арейсага выстроил три дивизии этой армии перед проходами Альмадена, Деспенья-Перроса и Вилья-Маурике. Одна дивизия, присланная из Старой Кастилии под командованием герцога Альбукерке, перешла Тахо под Алькантарой и двигалась на Севилью, чтобы прикрыть столицу.

Восемнадцатого января маршал Виктор выступил из Альмадена на Сьерра-Морена по дороге, весьма неудобной для артиллерии, а 20-го двинулся через горы, намереваясь дебушировать на Кордову и обойти таким образом ущелье Деспенья-Перрос. На своем пути он встречал лишь разбегавшиеся войска, которые стремительно отступали к Кордове, не удерживаясь ни в одном пункте. Мортье 20-го подошел к ущелью Деспенья-Перрос, которое выводит на Каролину и Байлен. Заметив его приближение, испанцы взорвали несколько мин, которые отнюдь не сделали дорогу непроходимой, и стали отступать с высоты на высоту, стреляя издали и безрезультатно. Следуя за ними, маршал вышел к Каролине и Байлену, куда и вступил, захватив несколько пушечных орудий и тысячу пленных. Генерал Себастиани, дебушировав из Вилья-Маурике на перешеек Сан-Эстебан, встретил там чуть большее сопротивление, благодаря чему, однако, смог и добиться более значительных результатов, ибо захватил три тысячи человек, знамена и пушки. К вечеру 20 января вся французская армия соединилась на Гвадалквивире, и страшные места, овеянные столь ужасной славой, остались позади.

Войска, столь скверно защищавшие под командованием генерала Арейсаги ущелья Сан-Эстебан и Деспенья-Перрос, поспешно отступили на Хаэн, чтобы прикрыть Гренаду. Другие части, которые из Альмадена отошли на Кордову, отступили не к Севилье, от которой испанцы не ждали большого сопротивления, а к Кадису, где они надеялись обрести надежное убежище за лагунами острова Леон под защитой английского флота. Французская армия частично последовала в этих же направлениях. Четвертый корпус генерала Себастиани, образующий левый фланг французов, преследовал до Хаэна обе дивизии, отступившие в Гренаду, дабы отнять у них это королевство и порт Малагу. Пятый корпус Мортье, образующий центр, от Гвадалквивира повернул вправо и соединился с 1-м корпусом Виктора, который спустился на Кордову. Из Кордовы они направились к Севилье, откуда к французской армии долетали тысячи призывов, суливших немедленную капитуляцию. Подойдя к Кармоне, близ Севильи, в ней и остановились, ибо Жозеф не желал брать города штурмом, ожидая результата тайных сношений, завязанных в Севилье О’Фарриллом, Азанзой и Уркихо.

Однако время ожидания мирного результата можно было использовать с большей пользой. Вместо того чтобы бездеятельно пребывать в Кармоне, следовало оставить Севилью справа и двигаться прямо на Кадис, дабы перехватить войска, снаряжение и, главное, членов правительства, которые намеревались там укрыться. Обладание Кадисом было гораздо важнее обладания Севильей, ибо французы наверняка могли опрокинуть стены Севильи с помощью пушек, но вряд ли преодолели бы лагуны, отделяющие Кадис от твердого берега Испании, и лишь внезапное нападение могло обеспечить французским войскам обладание этим важным городом, если и был какой-то шанс ускорить его покорение.

Жозеф предложил направить одно подразделение на Кадис, дабы перехватить всех, кто туда двигался, и оставить перед Севильей только 1-й корпус. Конечно, было бы лучше передвинуться на Кадис всей массой, нежели разделяться перед двумя важными пунктами провинции, но само по себе это предложение было лучше предложения не посылать в Кадис никого. Его поддержали многие генералы, но оспорил маршал Сульт. Он возразил, что армия и без того ослаблена отправкой Себастиани в Гренаду и не следует ослаблять ее еще больше, отправляя подразделение в Кадис, так как после взятия Севильи Кадис падет сам собой. Авторитет маршала вынудил Жозефа отказаться от предложения, и, вместо того чтобы протянуть одну руку к Кадису и перехватить хотя бы тех, кто туда отправился, а другую простереть над Севильей, чтобы завладеть столицей, теперь думали об одной Севилье и тотчас двинули к ней объединенные корпуса Мортье и Виктора.

Приближение французов вызвало в Севилье чрезвычайное волнение. Центральная хунта, в предвидении того, что должно было случиться, декретом постановила переместиться в Кадис и предоставила исключительную заботу охранять Севилью исполнительной комиссии. При виде того, как члены центральной хунты уезжают один за другим в минуту угрозы новой столице монархии, народ восстал, провозгласил местную хунту хунтой обороны и выпустил из тюрьмы графа Монтихо и дона Франциско Палафокса, чтобы они отстояли у французов столицу Андалусии. В провинциальную хунту включили генералов Ла Роману и Эгуйю и, возбудив ярость уличных толп, звоня в колокола и шумно затаскивая пушки на род земляного укрепления, возведенного вокруг Севильи, решили, что привели ее в состояние обороны. В извинение тех, кто действовал подобным образом, следует сказать, что у них не было возможности сделать большее.

Во время этих бесплодных волнений в виду Севильи показался 29-й корпус Виктора. Звонили все колокола, народ, собравшийся на валах и крышах домов, испускал яростные крики, несколько пушек подтащили к земляной насыпи, окружавшей город. Но не такими средствами можно было остановить французов. Виктор потребовал капитуляции и объявил, что если ворота не откроют тотчас же, он будет атаковать и уничтожит всех, кто окажет сопротивление. Угрозы в соединении с тайным сообщением с городом возымели свое действие и привели к началу переговоров, во время которых большинство главных действующих лиц, во главе с маркизом Ла Романой, ускользнули из Севильи. Тогда провинциальная хунта согласилась сдать столицу Андалусии, и 1 февраля ее ворота распахнулись перед армией Жозефа, который вступил в город под барабанный бой и с развернутыми знаменами.

Город был почти пуст. Высшие классы сбежали в Кадис, соседние провинции или в Португалию. Монашество также постаралось скрыться от победителей, а народ, в первом движении страха, разбежался по окрестностям. Но французы не учинили беспорядков и, забрав только для своих нужд продовольствие, никого и ничего не трогали. Жозеф, поспешив применить свою систему, обещал полное прощение всем, кто вернется, приласкал духовенство, весьма склонное к возвращению, и за несколько дней вернул народ, гнев которого прошел вместе со страхом и которому не хотелось терпеть голод и холод в окружающих полях. В Севилье нашлось продовольствие, боеприпасы, артиллерия и довольно значительные ценности в виде табака и руды из Альмаденских копей. Именно в таких ресурсах имелась великая нужда, и ими поспешили воспользоваться.