Чтение онлайн

Таким образом, государь Инчжо заключил с маньчжурами мир, согласно которому Корея признавала сюзеренитет Цин, наследник престола и другие принцы должны были отправиться в качестве послов в Цин, а Корея обязывалась выплачивать Цин ежегодную дань золотом и более чем 20 видами других ценных товаров.

Несмотря на поражение в войне с Цин, корейцы не могли смириться с тем, что их стране пришлось подчиниться «варварскому» маньчжурскому государству и прервать отношения с легитимной китайской династией Мин. Однако в 1644 г. маньчжуры захватили Пекин, после чего их власть постепенно распространилась на весь Китай. Таким образом, с 1644 г. Корея опять, как и много столетий ранее, формально стала подчиняться Китаю. Только не тому Китаю, который был действительно в своем роде центром дальневосточного культурного ареала, а Китаю, которым правили «варвары».

Такое положение оказало огромнейшее влияние на самосознание корейцев, на развитие корейской общественной мысли и стало одним из важнейших последствий маньчжурско-корейских войн.

Как отмечается в современной южнокорейской историографии, по крайней мере с XII столетия, т. е. со времени составления Ким Бусиком «Исторических записей Трех государств», Корея в той или иной мере осознает себя «маленьким Китаем», «маленьким Серединным государством», т. е. государством пусть и небольшим по площади, но имеющим собственные культурные корни и культуру, которая по значимости не уступает культуре «Большого Китая» и также оказывает влияние на окружающие «варварские государства». Подобное самовосприятие Кореи было особенно заметным во времена масштабных агрессий извне. Воцарение маньчжурской «династии» Цин в Китае окончательно закрепило в сознании корейцев идею о том, что отныне только Корея является единственной носительницей истинной конфуцианской культуры. В Китае правили «варвары», а Япония всегда воспринималась в Корее как страна, стоящая рангом ниже.

Однако идеи о «перемещении истинного Серединного государства в Корею» четко оформились не сразу после падения правящего дома Мин. В XVII столетии переосмысление новой роли Кореи в дальневосточном мире, с точки зрения корейцев, происходило на уровне поиска, подтверждения и переподтверждения собственных исторических корней, которые должны быть такими же древними, как и китайские. В 1667 г. представитель «Южной партии» ученый Хо Мок (1595-1682), свидетель двух военных походов маньчжуров в Корею, издал сочинение под названием «События Кореи» («Гонга»), в котором описывал историю Кореи начиная со времен Древнего Чосона и высказывал собственную новую точку зрения на древнюю историю Кореи. Хо Мок считал, что записи о древней истории Кореи — это не сборник мифов и легенд, а описание реальных событий, которые происходили в идеальном обществе древности. Таким образом, реальная история Кореи была столь же длительной, сколь и история Китая. Во-вторых, по мнению Хо Мока, в древностиразделение вселенной на «Серединное государство» и «варваров» было неактуально. Тогда среди героев и великих государей встречались не только китайцы, но и представители других народов и культур. К тому же сам Конфуций изучал ритуалы «диких народов». Таким образом, получалось, что древняя культура Кореи имеет не только историю, сопоставимую с историей Китая, но и ценностную значимость одного порядка с Китаем.

Следует, однако, заметить, что не все корейские ученые «постманьчжурского периода» были едины во мнении о длительности корейской истории. Например, Лим Сандок (1683-1719), завершивший к 1711 г. сочинение «Собрание основного из истории Кореи» («Гонса яеегак»), считал сведения об истории Кореи достоверными лишь со времени Объединенного Силла. Однако же, несмотря на сомнительное отношение к сведениям о древней истории, он считал Корею легитимнымгосударством и по уровню культуры равным Китаю.

Окончательно концепция «маленького Китая» оформилась лишь через столетие после воцарения Цин в Китае и получила наиболее четкое выражение в идеях знаменитого корейского мыслителя Ли Ика (1681-1764). Во-первых, он считал, что культура Китая и культура так называемых «варваров», особенно в древности, не так сильно отличаются друг от друга, как принято думать. Во-вторых, собственно корейская культура начала зарождаться в то время, когда в Китае правили легендарные императоры Яо и Шунь, когда Китай находился под властью правящего дома Чжоу (XI-III вв. до н.э.). Таким образом, культура Кореи столь же древняя, как и культура Китая. В-третьих, в древности между различными государствами происходил интенсивный культурный обмен, и Корея получила необходимые основы «истинной моральности». Поэтому, в-четвертых, Корею вполне можно считать «маленьким Китаем».

Концепция «маленького Китая» послужила хорошей почвой для развития в дальнейшем идей кореецентризма, подпитывавших всевозможные национальные религии и идейные учения как нового, так и новейшего времени.

Для Кореи XVII в. оказался переломным не только в плане общественной мысли и идеологии, но и для всех сфер общественного и экономического развития. Это был век, ставший для Кореи рубежом между средневековьем и новым временем.

В современной историографии в большинстве случаев XVII в. определяется как начало новой истории Кореи.

В отечественной исторической литературе отсчет нового времени в Корее ведется с XVII столетия. Каких-либо особых дискуссий по этому поводу нет, несмотря на то что в начале 1970-х годов отдельные авторы относили время вплоть до середины XIX в. к «позднему феодализму».

В корейской исторической науке подход к периодизации новой истории Кореи более сложен. В Южной Корее время от начала XVII столетия до 1860-х годов называют периодом «перехода к обществу нового времени». Между тем популярные справочные издания середины 1990-х годов относят это время все еще к периоду средневековья. Аналогичен и северокорейский подход к периодизации новой истории Кореи: с одной стороны, время до середины XIX столетия историки КНДР относят к средневековью, а с другой — они отмечают в Корее XVII-XVIII вв. развитие товарно-денежных отношений и зарождение капитализма.

Относительно верхнего рубежа новой истории Кореи в мировой историографии единого мнения нет. В отечественной исторической науке до сих пор новейшую историю Кореи начинают с 1917 г. [182] В Северной Корее рубежом нового и новейшего времени определяют начало антияпонской революционной деятельности Ким Ирсена [183] , т.е. 1910-1920-е годы. В Южной Корее за точку отсчета новейшей истории принимают 1945 г. — год одновременно счастливый и трагический. Счастливый — потому что Корея обрела независимость от японского колониального господства, а трагический — потому что в этот год она оказалась разделенной на северную и южную части, где впоследствии образовались два самостоятельных государства.

В настоящей монографии автор придерживается южнокорейского подхода к определению границы нового и новейшего времени. Для этого есть несколько причин. Во-первых, можно сказать, что японская колонизация на некоторое время затормозила развитие корейской культуры, искусственно «законсервировав» ее отдельные элементы на уровне нового времени. Во-вторых, начало самостоятельнойгосударственности нового типа, сменившей старые порядки династии Ли и японской колониальной администрации, связано именно с 1945 г.

Рассматривая историю Кореи нового времени, следует учитывать несколько важных моментов. Прежде всего это неоднородность качественного содержания различных исторических отрезков в рамках нового времени. Так, для XIX столетия определяющими были два процесса: 1) становление Кореи на путь модернизации; 2) ее постепенное подчинение внешним силам, среди которых за влияние в Корее боролись Япония, Китай, Россия, страны Запада, но победителем вышла Япония. В этой связи весьма продуктивным становится поиск в истории Кореи XVII-XVIII вв. ответа на вопросы, почему страна встала на путь модернизации и почему оказалась подчиненной Японии.

В отечественной историографии новая история Кореи изучалась достаточно активно начиная с 1950-1960-х годов, что, в частности, проявилось в выходе в свет ряда монографических исследований. Назовем лишь самых известных авторов. Ю. В. Ванин занимался изучением социально-экономических изменений в Корее XVII-XVIII вв., Г. Д. Тягай — историей общественной мысли Кореи нового времени, Б. Д. Пак — историей российско-корейских отношений, Ф. И. Шабшина — национально-освободительным движением корейцев в годы японской колонизации [184] .