Чтение онлайн

В то же время по всей стране возникало множество более мелких патриотических организаций, таких, как «Организация самостоятельности» ( Чариптан;основана в 1916 г.), «Организация корейской революции» (Чомёндан;1915г.), «Общество самостоятельного прогресса» (Чачжинхве;1918 г.), а также ряд других. Японской полиции было труднее их обнаружить.

Но, по-видимому, наибольшее значение в организации патриотического антияпонского движения имели легальные массовые общественные организации — корейские протестантские церкви и новая корейская религия чхондогё(«учение Небесного пути»), переименованная в 1905 г. из тонхактретьим патриархом религии Сон Бёнхи (1861-1922), а также несколько измененная им в идейном плане. Религия чхондогё,призывавшая любить одинаково всех людей,приравнивая их к божествам, была официально разрешена японской администрацией.

Заметную роль в активизации корейского движения за независимость сыграли также события мирового масштаба. Здесь можно говорить об особой роли Октября 1917 г. [245] В южнокорейской исторической литературе, по понятным причинам, о влиянии революционного движения в России предпочитают часто не упоминать. А ведь именно после Октябрьской революции многие малые нации получили независимость и создали самостоятельные государства (Финляндия, страны Балтии).

В конце января 1919 г. президент США Вудро Вильсон в пункте 5 своего послания Конгрессу провозглашал право народов на самоопределение и обретение независимости. В том же 1919 г. в Париже созывалась мирная конференция, на которой Корея могла бы заявить о своем желании восстановить независимость. Многие корейские патриоты, боровшиеся за независимость страны, с конца XIX в. получали поддержку США и надеялись на американскую помощь и в будущем.

Воодушевленные событиями 1917 —начала 1919 г. корейские борцы за независимость начали создавать новые патриотические организации. В частности, в январе 1919 г. в Китае в Шанхае будущие лидеры движения за независимость Ким Гюсик (1877-1950) и Ё Ун-хён (1886-1947) [246] основали «Молодежную партию за новую Корею» (Син Хангук чхоннёндан).

И вот, во время постепенного нарастания корейского национального сопротивления, 21 января [247] 1919 г. умер первый Император Кореи Кочжон. Сразу же по стране поползли слухи, что умер он не своей смертью, а его отравили японцы. Похороны экс-Императора были назначены только на 3 марта, что связано с представлениями о «счастливых» или «несчастливых» днях. Ко дню похорон многие корейцы решили приехать в столицу. Массовое стечение народа со всей страны предоставляло хорошую возможность во всеуслышание заявить о чаяниях корейского народа восстановить независимость страны.

Через несколько дней после смерти экс-Императора Кочжона корейские студенты, обучавшиеся в Японии и имевшие отношение к «Токийскому [отделению] корейской молодежной организации независимости», подготовили Декларацию независимости. Автором текста был будущий известный корейский писатель Ли Гвансу (1892-?). Около 600 студентов собрались 8 февраля 1919 г. в Зале собраний корейской протестантской молодежи, зачитали текст Декларации и приняли решение передать ее японскому Императору. Декларация завершалась четырьмя основными пунктами: о предоставлении корейскому народу независимости; созыве корейского Национального собрания; принятии Парижской мирной конференцией решения о предоставлении Корее права на самоопределение; о том, что корейская нация поднимется на борьбу в случае невыполнения указанных требований. (Между прочим, в тексте Декларации имеется прямая ссылка на положительный опыт Октябрьской революции 1917 г.) Однако в Зал собраний ворвалась японская полиция, более 60 человек было схвачено. Весть об этих событиях стремительно облетела всю Корею.

Корея стала готовиться к массовому акту выражения своей воли во имя восстановления независимости государства. Подготовку возглавила группа людей, одним из лидеров которой выступил патриарх религии чхондогёСон Бёнхи (1861-1922) и представитель корейских христиан-протестантов Ли Сынхун (1864-1931). Было решено в день 1 марта 1919 г. в центральном сеульском Парке пагоды собрать митинг и публично зачитать текст новой Декларации независимости. Его подготовку поручили Чхве Намсону (1890-1957), будущему известному корейскому историку и писателю. К 27 февраля была отпечатана 21 тыс. экземпляров Декларации независимости. Через религиозные организации и школы жители и гости (паломники на похороны экс-Императора) Сеула оповещались о готовящемся мероприятии.

Утром 1 марта в Парке пагоды собралось около 4 тыс. человек. В 2 часа дня перед Восьмигранным павильоном (Пхалъгакчон)было развернуто корейское национальное знамя тхэгыкки [248] . И вот выпускник одной из сеульских школ по имени Чон Чжэён торжественно зачитал текст Декларации независимости, которая была подписана 33 «представителями корейской нации» (из них 29 человек находились в Сеуле, но не смогли прийти к месту проведения митинга).

Текст Декларации независимости был достаточно миролюбивым по духу. Корейский народ обращался к Японии, пытаясь разъяснить, что ей самой будет гораздо лучше, если Корея вернет свою независимость. Ее текст можно разделить на четыре содержательных блока [249] : 1) провозглашение независимости Кореи; 2) призыв к Японии отказаться от насилия в отношении Кореи, признать право Кореи на самостоятельное существование и призыв играть по отношению к ней роль дружественной и миролюбивой державы; 3) указание на основные тенденции мирового развития, способствующие восстановлению независимости Кореи; 4) определение методов восстановления независимости (разъяснение воли нации, соблюдение порядка, массовый характер народного движения).

После того как чтение Декларации было закончено, по Парку разнеслись возгласы: «Да здравствует независимость!». Собравшиеся студенты бросали вверх форменные кепки, танцевали. Возбуждение выплеснулось на улицы Сеула. Известие о событиях 1 марта молниеносно распространилось по стране, и демонстрация была поддержана всем корейским народом. Из 218 уездов, на которые в то время была разделена Корея, в 211 имели место заметные выступления.

Как правило, Первомартовское движение проходило достаточно мирно, в соответствии с призывами Декларации независимости. Люди собирались перед зданиями школ, местной администрации, предприятий, читали Декларацию и скандировали «Да здравствует независимость!». Кстати, именно поэтому в корейской литературе Первомартовское движение называется «Движение "да здравствует [независимость]"» (Мансе ундон).Для того чтобы выразить свои патриотические чувства, многие корейцы вывешивали на улицах национальные флаги. Активисты движения расклеивали на стенах улиц и трамваях патриотические листовки.

Однако не всегда корейцы проявляли свое стремление к восстановлению независимости исключительно мирным путем. Уже 4 марта начались забастовки рабочих в Пхеньяне; 9 марта в Сеуле в знак протеста против японского колониального режима были закрыты все корейские магазины. С 9 по 29 марта в Сеуле бастовали водители общественного транспорта. Также имели место вооруженные столкновения с полицией, в особенности в деревне, где крестьяне нападали на полицейские участки, управления местной администрации и на усадьбы землевладельцев.

Число выступлений по всей стране составило 1542, а количество участников — более 2 млн. В таблице 3 приводится статистика времени начала и завершения Первомартовского движения по провинциям.

Из приведенных статистических данных видно, что в северных и центральных провинциях Кореи Первомартовское движение началось и было подавлено раньше, в то время как в южных провинциях проявилась в некотором роде «запоздалая реакция». Однако Первомартовское движение в южных провинциях было и подавлено позже. В северокорейской исторической литературе 1990-х годов особое внимание направлено как раз на то, что Первомартовское движение началось не в одном Сеуле, а одновременно и даже в первую очередь в Пхеньяне где также зачитывалась Декларация независимости, и уже из этих двухгородов оно распространилось по всей стране [251] . Отечественные исследователи также обращают внимание на пхеньянские первомартовские демонстрации независимости.