Чтение онлайн

Их роман завершился там же и тогда же. Рочестер вошел к ним, освободил Селину от своего покровительства и предложил ей тут же покинуть особняк. Потом он вызвал ее любовника на дуэль и всадил пулю «в его тощее, хилое плечо». Но что было делать с малышкой Адель, которая, возможно, была дочерью Рочестера? «Я извлек ее из зловонной грязи Парижа и перевез сюда, — рассказывал он Джейн, — чтобы пересадить в здоровую почву английского загородного сада».

В рассказе Рочестера изложены его взгляды на любовниц, которые Джейн разделяла. Любовница — это падшая женщина с ограниченным интеллектом и шаткими моральными устоями. Она вероломна и продажна, непостоянна и нередко бывает чужой там, где живет, а любой мужчина, который общается с ней, подвергает себя риску.

Хотя «немного старомодная и неопытная» восемнадцатилетняя гувернантка, как могло показаться, была не самым подходящим человеком для такого рода откровений, Джейн отнеслась к рассказу Рочестера как к своего рода дани ее благоразумию. Столь же рассудительно она восприняла и известие о сумасшедшей женщине, содержавшейся у него на чердаке. Вскоре Джейн осознала, что всей душой полюбила мистера Рочестера.

Однако мистер Рочестер демонстративно ухаживал за богатой и чванливой красавицей, на которой, как полагала Джейн, он собирался жениться. Тем не менее ему удалось создать ситуацию, побудившую Джейн признаться ему в любви. Считая, что ей следует уехать, она со страстью произнесла: «Неужели вы думаете, что если я бедна, незнатна, некрасива и мала ростом, то у меня нет души и нет сердца?» Услышав эти слова, мистер Рочестер предложил ей руку, сердце и все, чем владеет. Потом сказал: «Я прошу вас пройти рядом со мной через жизнь — быть моим вторым “я”, моим лучшим спутником на земном пути».

Мистер Рочестер заверил ее в том, что никогда не собирался жениться ни на ком другом. Джейн была счастлива, ее расстраивало лишь отсутствие собственных средств. «Я не буду вашей английской Селиной Варане, — сказала она. — Я останусь по-прежнему гувернанткой Адели».

Настал день их свадьбы. Но когда они стояли у алтаря перед священником, который их венчал, никому не известный человек прервал церемонию бракосочетания и объявил, что «мистер Рочестер уже женат и его жена жива».

Мир Джейн разбился вдребезги. Женщина, которую мистер Рочестер прятал на чердаке своего дома, была его законной женой, Бертой Мэзон, сумасшедшей, которая происходила из семьи сумасшедших, насчитывавшей три поколения идиотов и маньяков. Из-за Джейн мистер Рочестер чуть было не стал двоеженцем. Хуже того, этот человек чуть не сделал ее своей любовницей. «Я должна держаться по отношению к нему подобно льду и камню», — сказала себе Джейн.

Мистер Рочестер в отчаянии умолял Джейн поехать с ним на юг Франции, где они стали бы жить как муж и жена. «Никогда не думайте, что я хочу вас соблазнить и заставить сделать ошибку, став моей любовницей», — просил он ее. Чтобы убедить в этом Джейн, Рочестер рассказал ей о двух своих любовницах, которые были преемницами Селины Варен, — «лживой и разнузданной» итальянке Гиацинте и немке Кларе, «ограниченной и тупой мещанке». Это была недостойная жизнь, и ему не хотелось бы к ней возвращаться никогда. «Заводить себе сожительницу, — продолжал Рочестер, — это все равно что покупать раба: и та, и другой часто — по природе и всегда по положению своему — стоят ниже тебя. Теперь я с отвращением вспоминаю о времени, которое провел с Селин, Гиацинтой и Кларой».

Чтобы избежать искушения и не стать английской любовницей мистера Рочестера, Джейн бежала куда глаза глядят. Она скиталась по незнакомым местам без гроша в кармане, мерзла и голодала и, в конце концов, попала к двум набожным сестрам и их фанатично религиозному брату Сент-Джону Риверсу. Выходив Джейн и вернув ее в доброе здравие, сестры с братом обеспечили ей скромное, но достойное существование, устроив девушку на работу в сельскую школу. Иногда Джейн жалела о том, что отказалась быть рабыней своего господина мистера Рочестера и «тешить себя мнимым блаженством где-нибудь под Марселем, упиваясь короткими часами обманчивого счастья».

Незамысловатую жизнь Джейн осложнило предложение руки и сердца, которое сделал ей Сент-Джон, хотевший, чтобы она поехала с ним в Индию, куда он собирался отправиться миссионером. Джейн не любила его и понимала, что он к ней относился исключительно как к помощнице. Принимая нелегкое решение, Джейн узнала, что умер ее дядя, с которым она не была знакома, и оставил ей все свое состояние. Внезапно обретя независимость, Джейн поспешила к мистеру Рочестеру, с которым теперь она могла быть на дружеской ноге, не становясь его любовницей.

Мистер Рочестер к этому времени разорился: его сумасшедшая жена сожгла их дом и сама умерла во время пожара. Обгоревшему и ослепшему, ему удалось выжить, и он по-прежнему так же сильно любил Джейн, как она его. «Джейн, ты станешь моей женой?» — нежно спросил ее он. «Да, сэр», — ответила она, и сердце ее наполнилось радостью и умиротворением.

Железная воля и сила характера Джейн, проявившиеся в нескольких невероятных сюжетных линиях романа Шарлотты Бронте, позволили ей не оказаться в постыдном положении любовницы. Лишь в браке, дала понять читателям писательница, могла раскрыться магнетическая сила обоюдного влечения Джейн и мистера Рочестера.

С того самого момента, как в 1850 г. Эстер Прин вошла в американскую литературу, эта пуританка-вероотступница стала символом демонстративного пренебрежения общепринятыми нормами сексуального поведения и супружеской неверности. Действие романа американского писателя Натаниеля Готорна «Алая буква» — произведения, в котором повествуется о вине и искуплении, — развивается в XVII в. в пуританском Бостоне, штат Массачусетс, где прелюбодеяние считалось преступлением и непростительным грехом.

«Алая буква» знакомит нас с Эстер в тот момент, когда она выходит из тюрьмы колонии, где отбывает наказание за супружескую измену. Эстер — иммигрантка из Англии, муж ее еще не приехал к ней в Америку. Беременность Эстер и рождение дочери доказывали, что она имела внебрачные половые сношения. Но еще хуже было то, что она упорно отказывалась назвать имя любовника.

Готорн наделяет Эстер удивительной красотой. Она высока ростом, у нее пышная фигура, густые, темные и блестящие волосы, в которых искрятся солнечные лучи. Она элегантна и грациозна, кажется, что эта полная достоинства женщина не оробеет ни перед какими препятствиями, не спасует ни перед какими трудностями. Не таясь от взглядов возмущенных соседок, Эстер, держа на руках свою дочь, малышку Перл, взошла на эшафот, приговоренная простоять три часа у позорного столба вместо смертной казни.

Вдобавок к этой процедуре гражданской казни судьи обязали ее до конца жизни носить пришитой на лиф платья вырезанную из тонкой красной материи букву «А» — как символ адюльтера, ее преступления. Но Эстер поставила их в тупик: она украсила алую букву «искусной вышивкой и причудливым золототканым узором», и казалось, что она не столько символизирует ее бесчестье, сколько отделяет от всего остального человечества.

Глядя на Эстер, соседки негодовали и требовали ее покарать. «Эта женщина всех нас опозорила и потому должна умереть», — неистовствовали самые уродливые и безжалостные матери семейств. Священник, преподобный Артур Димсдейл, призвал Эстер открыть имя ее «сообщника по греху и страданию». «Никогда!» — воскликнула Эстер. И добавила: «Я готова страдать одна за нас двоих!» «Сколько силы и благородства таятся в сердце женщины!» — с трепетом произнес преподобный Димсдейл.

После тяжкого публичного испытания Эстер вернулась в тюрьму. Когда малышка Перл заболела, администрация пригласила врача. Им оказался горбатый человек, которого Эстер еще раньше узнала в толпе — ее нелюбимый муж Роджер Чиллингуорт, в конце концов последовавший за ней в Новый Свет.

Чиллингуорт сразу же обрушился на Эстер с упреками, но вместе с тем заявил о том, что сам частично повинен в ее трагедии, поскольку по-другому положение, в которое она попала, назвать нельзя. «В тот самый момент, когда мы, обвенчанные супруги, вместе сошли вниз по истертым церковным ступеням, — сказал он, — я мог бы различить зловещий огонь алой буквы, пылающий в конце нашего пути!»