Чтение онлайн

Иногда Эмма тревожилась, опасаясь, что Леон ее бросит ради женитьбы на другой женщине. Хоть она была счастлива, ей не давала покоя мечта о переезде в Париж. Эмма никогда не была вполне довольна тем, что имела, и потому покупала все больше вещей у знакомого торговца и все больше времени проводила с Леоном, который отрывался от работы в конторе, хотя у его нанимателя это вызывало недовольство. Леоном же руководило желание угодить Эмме, которую он еще слишком сильно любил. На самом деле «скорее он был ее любовницей, чем она его. Она произносила такие ласковые слова и так умела целовать, что у него кружилась голова и захватывало дух. Ее порочность и развращенность были столь сильны и так искусно скрыты, что сразу определить эти ее качества было очень непросто: где она могла всему этому научиться?»

Но Эмме, как и Родольфу, было трудно долго оставаться влюбленной. Панически боясь того, что любовь может пройти, она продолжала отношения с еще большей страстью. Сорвав с себя одежду и дрожа всем телом от возбуждения, она голой прижималась к телу Леона, и ее сексуальный аппетит становился ненасытным. Накал страсти, целеустремленность и настойчивость, как и собственнический инстинкт Эммы, тревожили и пугали Леона. Его работодатель настраивал его против нее. Как бы то ни было, их любовь начала затухать. Даже для Эммы прелюбодеяние постепенно стало таким же банальным делом, как исполнение супружеского долга.

Тем временем торговец требовал от нее возврата непомерного долга. Взбешенная и разъяренная Эмма всюду пыталась занять достаточно денег, чтобы отсрочить возврат всей суммы. Она обратилась за помощью к Леону, но тот даже ради ее спасения отказался красть деньги из конторы. Когда богатый нотариус предложил ей деньги в обмен на сексуальные услуги, она в гневе отклонила его предложение. «Меня можно погубить, но меня нельзя купить!» — воскликнула Эмма.

В конце концов она обратилась с просьбой к Родольфу, с которым не встречалась уже несколько лет. Он тоже ей отказал. После того как ее последняя надежда рухнула, Эмме стало ясно, что они с Шарлем разорены. Она отравилась мышьяком и, даже мучаясь от боли, не сказала Шарлю, какой именно яд приняла, чтобы он не смог дать ей противоядие. Перед ее кончиной муж «смотрел на нее с такой любовью, какой она никогда прежде не видела в его глазах». Эмма попросила подать ей зеркало, посмотрелась в него и заплакала.

В зеркале она увидела образ потери — красоты, растраченной на недостойных любовников; супружеской добродетели, растраченной на бесчувственного мужа; материнства, растраченного на маленькую девочку, рожденную для того, чтобы делить с матерью ее собственные ограниченные возможности; романтических чувств, не нашедших воплощения; бушевавших эмоций, не получивших выхода; бурных страстей, не свойственных тихому провинциальному захолустью, где ей пришлось жить.

Эмма предстает перед читателем как умная, достаточно хорошо образованная женщина, знающая свое место в обществе. Она, к досаде своей, понимает, что пол обрекает ее на жизнь, ограниченную домом и посвященную мужу, но при этом полагает — неверно, — что брак станет воплощением романтической любви, которая, как обещали Эмме прочитанные ею книги, навсегда ее очарует. Освободившись от этого заблуждения, Эмма ищет другие средства — и других мужчин — для собственного удовлетворения.

Но как же быть с моралью? Разве ложь, обманы и хитроумные затеи Эммы, ее восторженный возглас «У меня есть любовник!» не являются свидетельством ее безнравственности, которая дает основания видеть в ней распутницу, не уважающую устои общества, в котором она живет, и религиозные идеалы? Не является ли ее ужасное затяжное самоубийство наказанием за грех разврата? Флобер, несомненно, предполагает именно это, несмотря на то что связывает падение Эммы с денежными проблемами. В жизни она ценила только любовь, которую испытывала, когда четыре года была любовницей Родольфа, а потом состояла в связи с Леоном. Что касается души в ней не чаявшего (хоть и скучного) мужа и невинной дочери, замужеству своему и материнству Эмма не придавала никакого значения. Флобер (который так долго писал этот роман, что успел расстаться с собственной любовницей Луизой Коле) убил Эмму, чтобы никто не смог упрекнуть его в ее распущенности, — тем самым он давал понять, что изменяющая мужу жена имеет право на успех, не говоря уже о праве на жизнь.

И это не просто предположение. Когда «Госпожа Бовари» в 1856 г. была впервые частями напечатана в «Ревю де Пари», Флобера и журнал официально обвинили в оскорблении общественной морали. Писатель выиграл суд, заявив: смерть Эммы — доказательство того, что в романе отстаивается чистота нравственных норм, поскольку таким образом героиня понесла наказание за свои грехи.

Но, как Флобер и предполагал, миллионы простых читателей не только извлекли урок из истории жизни Эммы и ее трагической кончины. Они запомнили силу накала ее страстей — в религиозном экстазе, в отношениях с любовниками, в отрицательных проявлениях ее чувств, принимавших форму презрения и отвращения к мужу. Им импонировали ее стремление любить неловкого и добродушного Шарля, ее разочарование в своем положении женщины, загнанной в ловушку жестких требований, которые предъявляло к ней общество.

Шарль Бодлер оправдывал постоянное стремление Эммы к опыту, рожденному страстью, и ее нетерпимость ко всему, что не относилось к ее сердечным делам. «Эту женщину можно назвать поистине великой, — писал французский поэт, — но главным образом она достойна жалости. Все мыслящие женщины будут благодарны автору за то, что он возвысил представительницу их пола до уровня, чрезвычайно далекого от чисто животного и настолько близкого к идеальному человеку, и за то, что он наделил этот двойственный характер расчетливостью и мечтательностью, которые образуют совершенное существо»{579}. По мнению Бодлера, нет ничего удивительного в том, что Эмма с такой легкостью приносила в жертву моральные ценности, чтобы стать любовницей Родольфа, а потом радовалась тому, что — по ее мнению — принесут ей эти отношения.

Большая часть читателей не оправдывают Эмму Бовари столь же полно, как это делал Бодлер. Они видят в ней как образ бессердечного и жадного буржуазного общества, так и подлинный портрет женщины, отвергнувшей ценности общества, в котором живет, привнося форс-мажор страсти в собственную неудовлетворенную жизнь, став любовницей (или сожительницей, как выражается она сама) двух мужчин, которых она любит, но в браке с которыми не состоит.

Анна Каренина — главная героиня одноименного романа Льва Толстого, написанного в 1877 г., - непревзойденный литературный образ самой пленительной и трагичной из падших женщин. Действие «Анны Карениной» разворачивается в Санкт-Петербурге в 1870-х годах, главными действующими лицами произведения являются представители российской аристократии. Первым предложением романа — «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» — Толстой вводит нас в болезненно-нервозную обстановку, сложившуюся в семье Стивы Облонского, жена которого, Долли, только что узнала, что у него роман с француженкой, гувернанткой их детей. Анна — сестра Стивы и добропорядочная супруга Алексея Александровича Каренина, высокопоставленного чиновника — спешит помирить супругов, и ей удается сохранить распадающийся брак брата.

Вскоре очаровательная Анна встречает графа Алексея Кирилловича Вронского, неженатого армейского офицера. Внезапно она начинает смотреть на мужа новым, критическим взглядом — например, ей кажется, что уши у него стали какими-то странными, — и все чаще мечтает о бравом и удалом Вронском.

Вронский полагал, что в положении мужчины, ухаживающего за замужней женщиной и рискующего собственной жизнью, склоняя ее к супружеской измене, есть что-то возвышенное и величественное. Они с Анной не могли не поддаться сжигавшей их взаимной страсти. В среде российской аристократии XIX в., где в большинстве случаев браки заключались по расчету, внебрачные отношения не были редкостью, но Анна с Вронским отвергали легкую и безопасную связь, сулящую мимолетные сексуальные наслаждения. Вместо этого они упивались всепоглощающей страстью, стремились к взаимным обязательствам, постоянству и общественному признанию.

Тем не менее Анна отказывалась подавать на развод, который позволил бы паре влюбленных узаконить отношения, поскольку в этом случае по закону отец автоматически получал право опеки над ребенком. Вместе с тем она не могла сдержать собственные чувства, и когда ее подозрительный супруг стал задавать ей вопросы, она ответила с резкой и совершенно неуместной прямотой, что у нее есть любовник. И добавила при этом: «Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас,»

Полагая, что со временем Анна раскается, Каренин вел себя в высшей степени корректно. Брак их расторгнут не будет, решил он, но лишь по форме, а не по содержанию, и время залечит раны. Однако Анна, придя в отчаяние при мысли о том, что может потерять Вронского, отказалась от сотрудничества. Она сказала себе: «Он [Каренин] восемь лет душил мою жизнь, душил все, что было во мне живого, он ни разу и не подумал о том, что я живая женщина, которой нужна любовь, Я ли не старалась, всеми силами старалась, найти оправдание своей жизни? Я ли не пыталась любить его, любить сына, когда уже нельзя было любить мужа?.. Бог меня сделал такою, что мне нужно любить и жить». Вронский, так же сильно влюбленный в Анну, придерживался того же мнения, особенно когда она сказала, что беременна от него.