Чтение онлайн

40. Кунинкперт отправил посланца сказать ему, что им следует сразиться в поединке, и что нет нужды применять оба войска. С этими словами Алахис совершенно не согласился. Когда один из его соратников, родом из Тосканы, называя его воинственным и смелым человеком, посоветовал храбро выступить против Кунинкперта, то Алахис ответил такими словами: «Кунинкперт, хотя и пьяница и глуп сердцем, тем не менее достаточно смел и обладает замечательной силой. Во времена его отца, когда мы были детьми, то во дворце были валухи (кастрированные бараны) которых он хватал за шерсть на загривке и поднимал над землей на вытянутой руке, что я сделать не мог». Услышав это, тосканец сказал ему: «Если ты не хочешь сражаться в поединке с Кунинкпертом, то ты больше не будешь иметь меня на своей стороне». И сказав это, он сразу же пустился прочь и не медля предстал перед Кунинкпертом и сообщил ему об этих вещах. Затем, как мы сказали, обе линии сошлись на поле Корната. И когда они уже близко подошли друг к другу, так что сцепились в друг с другом в бою, Сено, тицинский диакон, который был хранителем церкви Иоанна Крестителя (той, что располагалась внутри города и которую прежде построила королева Гундиперга), поскольку он очень любил короля и боялся, что его господин падет в битве, сказал королю: «Господин мой король, вся наша жизнь заключена в твоем здравии. Если ты падешь в бою, то этот тиран Алахис изведет нас различными способами, поэтому будь благосклонен к моему совету. Дай мне твои доспехи, и я выйду сразиться с тираном. Если я умру, то ты еще сможешь восстановить положение, а если я одержу верх, то тем большая слава достанется тебе, если победа будет завоевана твоим слугой». И когда король отказался поступить таким образом, несколько его самых преданных людей стали со слезами умолять его сделать так, как говорит этот диакон. Наконец, поскольку у него было мягкое сердце, то его тронули их мольбы и слезы, и он вручил свой панцирь и шлем, наколенники и прочее свое оружие диакону и послал его в бой играть роль короля. Поскольку этот диакон был того же роста и телосложения, что и король, то когда он в доспехах вышел из палатки, то был всеми принят за короля Кунинкперта. Затем они вступили в бой и сражались изо всех сил. И тогда Алахис, направил все свои силы в то место, годе, как он думал, находился король, убил Сено, и вообразил, что убил Кунинкперта. И он приказал отрезать ему голову, насадить ее на копье, поднять вверх и кричать при этом «Хвала Господу!». Но когда шлем был снят, то он узнал, что убил служителя церкви. Тогда, вскричав в гневе, он сказал: «Горе мне! Дойдя с боем до этого места, мы не достигли ничего, кроме того, что убили церковника! Поэтому, теперь я даю такую клятву – что если Бог дарует мне победу, я буду хорошо обращаться со служителями церкви».

41. Тогда Кунинкперт, видя, что его люди поникли, не медля показал им себя и изгнав из них страх, укрепил их сердца надеждами на победу. Вновь боевые порядки, выстроенные на одной стороне Кунинкпертом, а на другой – Алахисом были приготовлены к бою. И когда уже опять обе линии были близко друг от друга и готовились сойтись в схватке, Кунинкперт вновь послал гонца к Алахису с такими словами: «Посмотри сколько людей находится здесь с обеих сторон! Какая нужда, что погибнет такое множество людей? Давай сойдемся в поединке, ты и я, и пусть тот из нас, кому Бог дарует победу, будет владеть всеми этими людьми, целыми и невредимыми». И когда сторонники Алахиса призвали его сделать то, к чему призывал Кунинкперт, он ответил: «Я не могу сделать этого, поскольку среди его копий я вижу образ святого Михаила архангела [313] , которому я поклялся в преданности». Тогда один из них сказал: «От страха ты видишь то, чего нет, и в любом случае, теперь уже поздно думать о таких вещах». Затем, когда вострубили трубы, боевые порядки сошлись друг с другом, и поскольку ни одна из сторон не хотела уступать, то погибло большое множество народа. Наконец, жестокий тиран Алахис погиб, а Кунинкперт, с Божьей помощью, одержал победу. Когда о смерти Алахиса стало известно, то его армия стала искать свое спасение в бегстве. И тех, кого не настиг удар меча, погубила река Адда. Также, голова Алахиса и его ноги были отрублены и от него осталось только обезображенное тело. Войска людей Форума Юлия вообще не было на этой войне, поскольку из-за того, что они неволей поклялись в преданности Алахису, то не оказав помощи ни королю Кунинкперту, ни Алахису, вернулись домой, пока оба были заняты войной. Затем, когда Алахис погиб таким образом, король Кунинкперт приказал, чтобы тело диакона Сено было похоронено с большой пышностью перед воротами церкви Святого Иоанна, которой управлял диакон. Царственный государь вернулся, ко всеобщей радости, в Тицин с победным триумфом.

1. В то время как все это происходило среди лангобардов по ту сторону По, герцог Беневентский Ромуальд, собрав огромную армию, напал и захватил Тарент, а так же и Бриндизий, и покорил своей власти окружавшие их обширные земли [314] . А его жена Теудерата, в это же самое время построила за пределами городских стен Беневента церковь в честь благословенного апостола Петра и устроила в том же месте женский монастырь с многочисленными монахинями.

2. Еще ушел из этой жизни Ромуальд, после того как проправил герцогством в течении 16 лет. После него народом самнитов [315] в течении 3 лет правил его сын Гримуальд [316] . С ним сочеталась в браке Вигилинда (Wigilinda), сестра Кунинкперта и дочь короля Перктарита. Когда Гримуальд также умер, герцогом был сделан его брат Гизульф, и он правил Беневентом 17 лет. За него вышла замуж Виниперга и родила ему Ромуальда. Примерно в эти же времена, пока цитадель Кассинума (Монте Кассино), в которой покоились останки наиблагословеннейшего Бенедикта, в течении уже множества лет пребывала в запустении, туда пришли франки из районов Кельмании (Кеноманнии) (Celmanici (Cenomannici)) [317] и Аврелиании (Aurelianenses) [318] , и притворяясь, что несут бессменное бдение у достопочтенного тела, они перенесли кости преподобного отца в свою собственную страну, в которой было построено два монастыря, один в честь благословенного Бенедикта, а другой – в честь Св. Схоластики. Но совершенно ясно, что достопочтенные уста, благоухающий слаще нектара, и глаза, когда-то созерцавшие небесные субстанции, а также и другие члены все же остались нам, хотя и в рассыпавшемся виде [319] . Лишь тело одного Господа нашего нетленно, но тела всех святых подвержены тлению, чтобы впоследствии быть восстановленными в вечной славе, кроме тех, что могут сохраняться неизменными, благодаря божественному чуду,

3. Но когда Родоальд, державший герцогство в Форуме Юлия, и о котором мы говорили выше [320] , отсутствовал в этом городе, то все герцогство, без согласия короля, захватил Ансфрит (Ansfrit) из крепости Реуния (Рагонья) (Reunia (Ragogna)) [321] . Узнав об этом, Родоальд бежал в Истрию и оттуда – на корабле через Равенну, пришел в Тицин к королю Кунинкперту. А Ансфрит, не довольствуясь правлением герцогством фриульцев, восстал против Кунинкперта и попытался узурпировать королевскую власть. Но он был схвачен в Вероне и доставлен к королю, у него были вырваны глаза, и он был отправлен в изгнание. После этих вещей фриульским герцогством в течении года и 7 месяцев, с титулом опекуна [322] , управлял Адо, брат Родоальда.

4. Пока в Италии происходили эти события, в Константинополе возникла ересь, утверждавшая, что у Господь наш Иисус Христос имел одну волю и одно действие. Вызвали эту ересь Георгий [323] , патриарх Константинополя, Макарий, Пирр, Павел и Петр. По этой причине император Константин [324] устроил собрание ста пятидесяти епископов [325] , среди которых были и легаты святой Римской церкви, посланные папой Агафоном, – Иоанн Диакон и Иоанн, епископ Порто [326] , и все они осудили ересь [327] . В тот же час в середину этого скопления людей упало столь много паутины, что все поразились, и это было знамением того, что отринута скверна еретической греховности. И патриарх Георгий был осужден [328] , и другие, которые все еще упорствовали в своей защите, были наказаны отлучением. В это время Дамиан, епископ церкви Тицина [329] , составил от имени архиепископа Медиоланского (Миланского) Мансуета (Mansuetus) послание по этому вопросу, весьма полезное для исправления веры, которое на вышеупомянутом синоде удостоилось необычайного одобрения. Поскольку правильной и истинной верой есть то, что у Господа нашего Иисуса Христа есть две природы – Бога и человека, поэтому также следует верить и в две воли, или в два действия. Слышите ли вы, что в нем присутствует Божественное начало? Ибо Он говорит: «Я и мой Отец – одно» [330] . Слышите ли вы, что в нем есть человеческое начало? – «Мой отец более меня» [331] . Вот он спит на корабле проявляя свою человеческую сущность! Вот проявляется его божественная сущность – евангелист говорит: «Когда он встал, то запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина» [332] . Этот Шестой Всеобщий Синод (Вселенский Собор) был отпразднован в Константинополе и записан на греческом языке во времена папы Агафона, а провел его в палатах своего дворца император Константин.

5. В эти же времена, во время восьмого индикта (680 г.), случилось затмение Луны, и почти в это же самое время – в пятый день перед майскими нонами, около десятого часа дня, случилось и затмение солнца [333] . И вслед за тем наступил весьма суровый мор, длившийся три месяца, то есть июль, август и сентябрь, и было столь великое множество умерших, что даже родителей с детьми, и с братьями, и с сестрами, клали на катафалки парами и везли так к их гробницам в городе Риме. И таким же образом мор опустошил и Тицин, так что все горожане бежали к горным хребтам или в другие места, а городской рынок и городские улицы поросли травой и кустарником. А затем многим явилось такое видение – что добрый и злой ангелы шли ночью через город, и всякий раз, когда по приказу доброго ангела, злой, в руке которого видели охотничье копье, ударял этим копьем в дверь какого-либо дома, то на следующий день в этом доме умирало много народа. Затем одному человеку было сказано через откровение, что мор не прекратиться до тех пор, пока в церковь благословенного Петра, называемой «Ad Vincula» не будет помещен алтарь Св. мученика Себастьяна. И это было сделано, и после того как останки Св. мученика Себастьяна были привезены из города Рима, и в вышеупомянутой церкви был возведен алтарь, то вслед за этим прекратился и мор [334] .

6. После всего этого, когда король Кунинкперт держал в Тицине совет со своим конюшим, которого на их языке звали «marpahis», о том, каким образом ему можно было бы лишить жизни Альдо и Граусо, то на окно, около которого они стояли, села огромного размера муха, и когда Кунинкперт попытался заколоть ее своим ножом, то сумел лишь отрезать ей ногу. В это же самое время, пребывая в неведении относительно злого умысла, Альдо и Граусо шли во дворец, и когда они проходили мимо расположенной около дворца церкви Св. мученика Романа, то внезапно им преградил путь некий хромец без одной ноги, и сказал им, что Кунинкперт убьет их, как только они придут к нему. Когда они это услышали, то их охватил великий страх, и они бежали к алтарю этой церкви. Королю Кунинкперту сразу же сообщили, что Альдо и Граусо нашли убежище в церкви благословенного мученика Романа. Тогда Кунинкперт стал обвинять своего конюшего, вопрошая его, зачем он выдал их планы. Его конюший так ответил ему: «Мой господин король! Ты знаешь, что после того как мы совещались об этих делах, я никуда не отходил от тебя, так что как бы я смог рассказать об этом кому-нибудь?» Тогда король послал к Альдо и Граусо спросить их, почему они нашли убежище в святом месте. И отвечая, они сказали: «Потому, что нам сказали, что господин наш король хочет нас убить». Король вновь послал к ним, желая знать, кто был тот, кто предоставил им такие сведения, и он послал им сказать, что пока они не скажут ему, кто им об этом сказал, то до тех пор они не смогут вернуть себе его расположение. Тогда они послали рассказать королю о том, как это случилось, говоря, что по дороге им встретился хромец, у которого не было одной ноги, но была деревянная нога до колена, и что тот человек был единственным, кто сказал им, что их собираются убить. Тогда король понял, что муха, которой он отрубил ногу, была злым духом, и что все его планы раскрыты. И в честь той церкви он немедленно, дал Альдо и Граусо свое слово, простил им их вину и стал держать их за верных подданных.

7. В эти времена Феликс, дядя моего учителя Флавиана, был славен в искусстве грамматики. Король так сильно любил его, что помимо прочих даров своей щедрости, преподнес ему жезл, украшенный серебром и золотом.

8. В эти же времена жил Иоанн, епископ церкви Бергома (Бергамо), человек замечательной святости [335] . Как-то присутствуя на пиру он так оскорбил короля Кунинкперта, что тот приказал, чтобы когда он станет возвращаться в свою гостиницу, то ему приготовили бы одного грубого и необъезженного коня, который имел обыкновение с великим фырканьем сбрасывать на землю тех, кто на него залезал. Но когда епископ сел на него, то тот был столь мягок, что легкой походкой довез его до его дома. Услышав об этом, король, с этого дня, стал с подобающим уважением трепетно относится к епископу, и подарил ему этого самого коня, которого тот стал использовать для своих собственных поездок.

9. В это время, между Рождеством и Крещением, однажды ночью на ясном небе появилась звезда около созвездия Плеяд, несколько затемненная – так же как выглядит Луна, когда ее закрывает облако. Позже, в месяце феврале, в полдень на западе появилась звезда, которая с большой вспышкой проследовала на восток. Затем, в месяце марте, в течении нескольких дней, происходило извержение Бебия (Везувия), и вся зелень, росшая вокруг него, была истреблена его дымом и пеплом.

10. Тогда же неверный и ненавистный Богу народ сарацин в огромном множестве двинулся из Египта в Африку, осадил Карфаген, и когда тот был взят, то жестоким образом опустошил его и сровнял с землей.

11. Между тем, в Константинополе умер император Константин и власть над римлянами принял его младший сын Юстиниан [336] , и он удерживал ее в течении 10 лет. Он отвоевал Африку у сарацин и заключил с ними мир на море и на суше. Он посла своего протоспафария [337] Захария с приказом доставить в Константинополь папу Сергия, за то, что тот не желал одобрить решения того синода, что император созвал в Константинополе [338] и писал о заблуждениях. Но солдаты Равенны и соседних земель, презирая нечестивые приказы императора, выгнали с поношениями и оскорблениями [339] этого самого Захария из города Рима.