Чтение онлайн

– Тогда я пожалуй пойду, – тихо произнес я скорее себе, чем ему. Брат не ответил.

Я в последний раз взглянул на него, тот в свою очередь попытался скрыть оттенок печали обычной маской безразличия на своем лице, но я все же успел выхватить этот момент.

– Мне жаль, что братских чувств у нас с тобой не получилось. Надеюсь, у тебя все будет хорошо, – искренне пожелал ему я и направился по улице от ворот, стараясь не обернуться.

– Я тоже… надеюсь, – послышалось за спиной. Я подумал, что ослышался и когда все же обернулся, брата уже не было, за ним грустно скрипнула дверца ворот. Больше я его не видел.

Так закончилась моя прежняя жизнь.

Я как обещал, зашел попрощаться с семейством Ломбарди. Они уговорили меня остаться переночевать и это был действительно прекрасный вечер. Мы много смеялись и шутили, еда была чудесна, поэтому я должен был разом уснуть, но ни как не мог. Волнительное и одновременно страшное чувство не отпускало меня до рассвета. Под утро я все же уснул на час или два, а проснувшись почувствовал что больше не могу оставаться на одном месте, поэтому часов в пять я собрал вещи, попрощался с Армандо – его жена и дети спали- и отправился на постоялый двор договориться о карете, следующей в Нормандию.

Утро приветствовало меня зарождающимися на горизонте нежными лучами солнца. Легкий бриз ласково гладил мои волосы и щеки. День обещал быть погожим. Я глубоко вдыхал соленый аромат моря, только успокоения это не приносило. У меня был адрес родственников Ломбарди и письма, должные обеспечить мне плавный вход в здешнее общество, но куда в сущности еду я не знал, равно и как ко мне отнесутся эти новые люди.

До постоялого двора, расположенного на окраине города, куда прибывали проезжие кареты, я добрался довольно быстро. Я уточнил у трактирщика, не останавливались ли на ночлег знатные постояльцы, способные меня подвезти, на что тот ответил недоумевающим взглядом и сухим "нет", словно я не в своем уме. Не оставалось ничего, кроме как ждать. Я знал, путь не близок и опасен, в дороге могло случиться все, что угодно. Возможно, с моей стороны это было безрассудно так рисковать, но об опасности всерьез я не задумывался, опыта подобных путешествий у меня не было. Конечно, безопасней было бы добраться по морю, трактирщик такое предложение выдвигал, но я не мог даже представить свое плавание, боялся.

Завтракать не хотелось, но я все же заказал перекусить, во первых, что бы занять себя пока жду, а во вторых, не известно сколько я буду ехать до ближайшей таверны, еды я опрометчиво не взял. Флягу, перед отъездом подаренную мне Армандо, я сразу же попросил наполнить вином, а чуть позже, остатки не съеденной еды завернуть с собой.

Ближайшую карету пришлось подождать часа три, к тому же у нее сломалось колесо и лошади сильно выдохлись, поэтому отправиться в путь мне удалось лишь к обеду следующего дня. В то время я мог почтить за счастье, ведь карету не каждый мог себе позволить, к тому же дороги не позволяли дальние путешествия, было и много других опасностей, но мне повезло, и мне удалось договориться с попутчиками. Правда, задержка с отправкой лишь усилило мое волнение, подмешав в него еще чувство беспокойства и тревоги, словно я что-то делал не правильно. Не смотря на это я все же отправился в путь. Компанию мне составила престарелая вдова с взрослой незамужней дочерью, едущие на похороны родного брата вдовы (я узнал это из их разговора). Дам сопровождал молодой человек лет пятнадцати, производивший впечатление щеголя и повесы, и два рослых кучера. Мальчик приходился вдове сыном. Он сильно жестикулировал руками, когда говорил, был вечно чем-то не доволен, и практически каждую свою фразу начинал с подобного: "Когда я путешествовал с тем-то тем-то, знаменитым тем-то тем-то, мы останавливались в роскошных местах и лошади и кареты были лучше" и далее в том же духе. Но его мать это ни капли не смущало, она с обожанием и гордостью смотрела на этого заносчивого юнца. Его сестра напротив, была до крайности тиха и серьезна. За всю поездку она ни разу не улыбнулась и даже не попыталась возразить явно угнетающей ее матери или пренебрежительному отношению брата. Она и ее брат со стороны производили впечатление хозяина и служанки, как по поведению, так и внешне. Насколько он был одет по последней моде, настолько же она выглядела просто, я невольно отметил ее сходство с серой мышкой.

Дорога в Нормандию заняла семь дней и за это время мы успели познакомиться ближе. Помню всю дорогу вдова пыталась так или иначе расспросить меня о семье, доме и состоянии, которым я располагал. Не знаю, какое у нее сложилось впечатление из моих уклончивых ответов, но в конце концов она потеряла ко мне интерес, хотя и попыталась сосватать мне свою дочь, смутив и без того забитое создание. Юнец же быстро поняв, что пользы или чести от знакомства со мной ему не будет не проявлял ни капли интереса к беседе.

Я был рад расстаться с этим семейством в Нормандии, скромно попрощавшись с ними в Руане. Далее пришлось взять лошадь, что бы добраться до обозначенного Ломбарди места. Не знаю каким чудом, но весь путь до Нормандии обошёлся без особых неприятностей. Дороги были ужасны, в карете сильно укачивало, из-за чего периодически приходилось останавливаться, но опасные столкновения нас обошли стороной.

Погода в Трувилине встретила меня назойливым туманом и моросью, и разительно отличалась от Амальтийского климата. Стояло раннее утро и дымка, накрывшая поля, казалась серой и мрачной. Даже запах здесь был другим. Привычного вкуса моря и пряного аромата южных деревьев не было. Не смотря на лето, в воздухе витал привкус сырости и чего-то затхлого. Вскоре зарядил противный дождь. Голову невольно снова стали посещать грустные мысли. Зайдя в ближайшую таверну, пропахшую плесенью и влагой, я заказал себе завтрак, который с угрюмой миной на лице подал мне трактирщик. Затем я достал письмо с адресом, которое дал мне синьор Ломбарди. Не имея ни малейшего представления, где искать семью Монти, чья фамилия схожа с Моретти (это настораживало), я все же отважился поинтересовался у трактирщика. Тот в свою очередь недовольно хмыкнув, все же рассказал мне, где их искать, поэтому в знак благодарности я оставил ему довольно щедрые чаевые, что к моему разочарованию, несколько не прибавило ему настроения. Утолив голод явно вчерашним ужином, я отправился в путь.

Проскакать предстояло мили три. По пути туда мне долго не попадалось никого, а когда наконец посчастливилось, оказалось я забрел не туда. Пришлось возвращаться еще пол мили. Удача не благоволила мне в тот день и добраться до Монти мне удалось лишь под вечер. Я чувствовал себя уставшим, влажным от липкого тумана и весьма испачкав сапоги. Именно тогда я понял, что взять с собой минимум вещей оказалось правильным.

Управляющий дома долго смотрел на меня с недоверием и лишь нахмурился, прочитав на протянутом мной письме адресата. Он не пригласил меня в дом, как требовали того меры приличия, по крайней мере так было заведено в тех краях, где я родился. Мне пришлось дожидаться его какое-то время во дворе, показавшимся мне убогим. Красок не добавило ему и солнце, с трудом пробившееся сквозь серую дымку облаков. В тот момент я впервые задумался, что поступил не верно.

Спустя несколько минут появился управляющий, за ним шла невысокая женщина, крепко сжимавшая в руках листок письма.

– Морис, как тебе не стыдно так принимать гостя, прибывшего от моего драгоценного кузена, – следуя попятам, отчитывала она его. – Синьор Алигьери, как неловко! – извинилась она, – Проходите скорее в дом, вы вероятно сильно устали? Морис возьми вещи и отнести в гостевую! – приказала она.

Я вдруг почувствовал себя неловко, как гость, осознавший, что свалился с неба на голову хозяев

– Ох, если бы мой брат успел предупредить, мы бы встретили вас в Руане.

Ее взгляд вдруг упал на мои сапоги: – Боже мой! – ужаснулась она. – Сколько вы добирались?!

– Все хорошо, – заверил я, – Это я упал на вас, как снег на голову.

– Ерунда какая! Друзья брата, наши друзья! – возразила она. – Пойдемте же.

По пути в дом мы обменялись еще парой фраз в том же духе.

Как же приятно было переодеться и выпить подогретое вино с фруктами. Я словно сбросил с себя всю усталость разом.

Комната, в которой меня поселили, да и весь дом, оказались довольно простыми в отделке. Мебель, наполняющая их, не казалась новой, но все же, может от усталости, а может так оно и было, они мне показались гораздо уютнее изысканного дома брата. Сердце еще раз кольнула тревога за родной дом.

Когда я умылся и переоделся в сухую и чистую одежду, то спустившись в гостиную, обнаружил хозяйку сидящей у окна. Она задумчиво глядела на тоскливый пейзаж и, мне казалось, кого-то ждала.

Розалия-Лучия Монти, так ее звали. Она была уже не так молода, ей было тридцать два, а из-за одежды, в основном в тусклых тонах, выглядела еще старше. Ее волосы, аккуратно зачесанные в сеточку придавали ей сходство с молодой старушкой. Строгое домашнее платье скрывало почти все ее тело. Лишь руки украшал один единственный перстень с изумрудом в дорогой оправе, так странно несочетающийся со всем ее видом. В ней угадывались черты её брата Армандо.

Увидев меня она просветлела, добродушно улыбнувшись мне и помолодев тем самым лет на десять.

– Вы не возражаете если мы подождем к ужину моего мужа? – учтиво спросила она. – Пьер вот-вот должен вернуться с полей.

Не смотря на испытываемый мной голод, я все же посчитал невежливым начать вечернюю трапезу без хозяина дома. Мой желудок не разделил моего согласия, предательски заурчав как раз в тот момент, когда я сказал, что не голоден.

– Морис! – с пониманием, но лукаво улыбнувшись мне, позвала она управляющего.