Чтение онлайн

Китай, в отличие от России, со своей стороны присылал не так много дипломатов. Из имеющихся записей нам известно, что Хун Цзюнь, прибывший послом в Россию в 1887 году, ознакомился здесь с сочинением персидского ученого Рашид ад-Дина (1247?–1318) «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») в переводе И. Н. Березина (1818–1896), а также с четырехтомной «Историей монголов» А. К. М. д’Оссона (1779–1851), что позволило ему провести исследования истории эпохи Юань и создать «Юань ши ивэнь чжэн бу» («Дополнения “Истории Юань” из переводных текстов»).

То же и другие китайские официальные лица, например, Бинь Чунь, который был направлен в Россию в 1866 году и, прибыв в Санкт-Петербург, дважды посетил театральные представления. Согласно имеющимся свидетельствам, Чжан Дэ-и, переводчик при после Го Сун-тао, в 1879 году смотрел балет в императорском дворце. Еще позднее, в 1888 году, преподаватель и библиограф Мяо Цюань-сунь, будучи в Санкт-Петербурге, посетил Академию естественных наук, Академию художеств и книгохранилище старых и новых книг разных стран (Гэ Бао-цюань полагает, что это, соответственно, Российская академия наук, Академия художеств и Императорская публичная библиотека), а также встретился с китаеведом В. П. Васильевым. Посол Ван Чжи-чунь в «Ши Э цао» («Наброски посланного в Россию») указал, что в 1895 году в Санкт-Петербурге в Большом императорском театре смотрел балет «Гусиный пруд» (то есть «Лебединое озеро»), а во время посещения библиотеки видел хранящиеся там китайские сочинения «Си сян цзи» («Западный флигель») и «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»).

Лидер движения за вестернизацию Ли Хун-чжан прибыл в Россию во главе дипломатической делегации и в 1896 году в Москве присутствовал на коронации императора Николая II. Он также посетил проводившуюся в Нижнем Новгороде Всероссийскую промышленную и художественную выставку и Московскую школу для слепых, где обучался будущий писатель В. Я. Ерошенко. Свидетельства о пребывании Ли Хун-чжана в России содержатся в книгах русских писателей, к примеру, посещение выставки описано в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина». Как в своих записках отмечал академик Алексеев, Ли Хун-чжан не мог понять оперу, и когда на сцене исполнитель начал громко петь, он в ужасе вскочил и бросился прочь, сказав: «Это невыносимо! Как будто тигр зарычал!»

Важной частью официальных культурных контактов стало взаимное дарение книг. В 1845 году цинское правительство преподнесло российской стороне хранившееся в пекинском храме Юнхэгун буддийское сочинение «Данчжуэр цзин» («Данчжур») более чем в восьмистах тетрадях. Вскоре российское правительство в качестве ответного дара передало партию книг Палате по делам инородцев. Хэ Цю-тао в «Элосы цзиньчэн шуцзи цзи» («Записки о книгах, преподнесенных Россией») из сочинения «Шофан бэй чэн» («Полные анналы севера») отметил, что русское правительство «сняло копии со всех имеющихся книг и прислало в дар, всего 357 номеров, каждый номер в отдельной обложке, оформление очень пышное, есть книги с картинками… <…> Я установил, что в половине книг говорится об исторических событиях, географии, вооружении, арифметике их страны, в двадцати процентах – о медицине, разведении сельскохозяйственных культур и толковании слов, а вот таким предметам, как вероисповедание или стихи и проза, отдано всего десять процентов» [63] . Поскольку умеющих читать по-русски в то время было мало, эти книги были переданы на хранение в Палату по делам инородцев, а затем перемещены в Стратегическую палату и канцелярию премьер-министра.

Храм Юнхэгун в Пекине

На раннем этапе развития культурного обмена между Россией и Китаем помимо православной церкви действовали и другие учреждения. Во-первых, это Императорская Академия наук в Санкт-Петербурге, которая не только непосредственно управляла Азиатским музеем, но и курировала работу Русской духовной миссии в Пекине и восточного факультета Казанского университета. Во-вторых, Русский комитет для изучения Средней и Восточной Азии, который был создан по постановлению двенадцатой Международной конференции востоковедов, состоявшейся в 1899 году в Риме, и координировался Россией. Его задачей было изучение истории, археологии, лингвистики и этнологии Средней и Восточной Азии, но фактически он занимался в основном исследованием Северо-Западного Китая. Комитет формировался из представителей Академии наук, Русского археологического общества, Русского географического общества, Министерства императорского двора, Министерства иностранных дел, Военного министерства, Министерства финансов и Министерства народного просвещения. В-третьих, это исследовательские институты (кафедры) при восточных факультетах университетов, таких как Казанский университет, где в 1837 году была создана кафедра китайской словесности, Санкт-Петербургский университет, где в 1855 году был учрежден факультет восточных языков и при нем кафедра китайской и маньчжурской словесности, и Восточный институт, основанный в 1898 году во Владивостоке [64] .

Хотя в России и рано обратили внимание на китайскую литературу, за весь XVIII век было сделано лишь несколько переводов. Даже в XIX веке их насчитывалось только пятьдесят, из них тридцать два были собственно переводы, а восемнадцать – обзорные статьи и другие труды [65] . Среди переведенных произведений известны опубликованный в 1827 году фрагмент романа «Юй, Цзяо, Ли», появившийся в 1832 году отрывок из «Хао цю чжуань» («Счастливый брак»), увидевшая свет в 1843 году первая глава из «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), напечатанная в 1847 году «Пипа цзи» («Лютня»). Остальное по большей части составляли стихи, анекдоты, народные легенды и предания. Лишь во второй половине XIX века появились истории из знаменитого классического сборника «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном»): «Шуйман цао» («Ядовитая трава»), «А-бао», «Гэн-нян», «Цзэн Ю-юй» и «Мао ху» («Мохнатая лисица») в переводе В. П. Васильева. Среди китайских стихов в русском переводе увидели свет такие известные произведения, как «Тэн ван гэ сюй» («Повествование о палатах Тэнского вана») Ван Бо. Многие из этих произведений были переведены опосредованно, с европейских языков: «Юй, Цзяо, Ли» – с французского, а роман «Хао цю чжуань» сначала был переведен на английский, с английского – на французский, а уже с французского – на русский. Можно заметить, что круг китайской литературы, бытовавшей в России в XIX веке, был все еще весьма ограничен.

С китайскими произведениями русского читателя знакомили также специализированные обзоры. К примеру, «Известия Императорского Русского географического общества» в 1868–1872 годах регулярно включали рубрику «Новости китайской литературы», а «Восточное обозрение» в шестом номере за 1890 год выпустило заметку о лекции А. О. Ивановского «Изящная словесность у китайцев, их повесть, роман и драма», прочитанной в Музее Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. Даже небольшие публикации в периодических изданиях способствовали распространению китайской литературы, а более крупные сочинения, подобные «Поездке в Китай» А. И. Кованько, напечатанной в 1841–1843 годах в журнале «Отечественные записки», привлекали внимание таких именитых литераторов, как В. Г. Белинский.

Очень важной частью исследовательской работы стало собирание книг. В 1727 году российское правительство отправило Л. Ланга в Китай, откуда он привез восемь папок и 82 тетради книг на китайском и маньчжурском языках. То была первая партия китайских книг в библиотеке Российской академии наук. Позднее это книгохранилище превратилось во всемирно известную китаеведческую библиотеку – Китайский отдел Азиатского музея (ныне Институт восточных рукописей РАН).

Книги, попадавшие в Россию, главным образом приобретали члены духовных и дипломатических миссий. Например, в «Записке о восточных книгах в С.-Петербургском университете» В. П. Васильев не без гордости упоминал, что коллекция библиотеки содержит все книги, изданные и написанные на маньчжурском языке, поскольку «в последнее время изучение маньчжурского языка в такой степени ослабло в столице маньчжурской династии, что китайские книгопродавцы, не находя сбыта маньчжурским книгам, стали было употреблять их на подклейку китайских» [66] . Это, конечно, облегчило Васильеву поиски книг. Научный сотрудник тринадцатой Русской духовной миссии К. А. Скачков, некогда бывший консулом в Тяньцзине и Чугучаке и открытых портах, трижды собирал в Китае разнообразные информационные материалы. Богатая коллекция добытых им редких китайских книг была лучшей в России того времени, в нее входило в том числе значительное количество официальных документов, дневников и рукописей (ныне они хранятся в Российской государственной библиотеке). Помимо этого, университеты специально посылали людей в Китай закупать книги. В 1898 году, во время создания Восточного института во Владивостоке, А. В. Рудаков (1871–1949) и П. П. Шмидт (1869–1938) отправились в Китай для приобретения значительного количества литературы. «Шифровый каталог китайских книг библиотеки Восточного института», составленный профессором Е. Г. Спальвиным (1872–1933), демонстрирует все богатство данной коллекции.

Благодаря усилиям сотрудников различных организаций, среди большого количества китайских книг, полученных Россией в XVIII–XX веках, оказалось немало редких и ценных изданий, в том числе уникальные экземпляры, утерянные в самом Китае.

Когда между Китаем и Россией установились официальные контакты, последняя стала придавать большое значение собиранию китайских книг. В XVIII–XIX веках – середина и конец правления династии Цин – в России оказалось множество старинных изданий, в том числе уникальных. Среди подобных рукописей, обнаружение которых и поныне вызывает изумление в китайских научных кругах, особое место занимают романы «Ши тоу цзи» [67] и «Гу ван янь» [68] .

В 1964 году советские китаеведы Л. Н. Меньшиков (1926–2005) и Б. Л. Рифтин в совместной статье «Неизвестный список романа “Сон в красном тереме”» обнародовали новость о том, что в Ленинградском отделении Института востоковедения Академии наук СССР хранится цинская рукопись «Ши тоу цзи» («Записки о камне»), что привлекло внимание международного сообщества хунлоумэноведов [69] .

Л. Н. Меньшиков

В декабре 1984 года Институт «Хун лоу мэн» при Китайской академии искусств направил в СССР трех специалистов – Фэн Ци-юна (1924–2017), Ли Каня (1922–2010) и Чжоу Жу-чана (1918–2012) для исследования этого списка и снятия с него факсимиле. В 1986 году оно было напечатано издательством «Чжунхуа шуцзюй» под названием «Сулянь Ленингэлэ цан “Шитоу цзи”» («“Записки о камне”, хранящиеся в Ленинграде, СССР») в шести томах. Изданию предшествовало предисловие, где указывалось следующее: