Чтение онлайн

В первой трети XVI в. городское право во всем объеме санкционирования самоуправлений и торжищ стало неотъемлемой частью общего права страны и стимулом ее развития. Процесс формирования мещан как сословия начался с правового признания самоуправлений столицы и нескольких крупных городских общин (среди них – общины каунасских немцев). В течение XV в. он распространился почти на все города страны и в первой трети XVI в. вовлек в себя общины вновь создаваемых городов и местечек. Предоставление городских прав шло очень неравномерно, что в наибольшей степени относится к предоставлению привилегий местечкам. Фор- /372/ мирующееся и сформировавшееся сословие мещан было пестрым, его возникновение сопровождалось зарождением не принадлежащего к нему, но исполнявшего городские повинности слоя местичей. Суть предоставления магдебургии состояла в обеспечении мещанам личных свобод и имущественных прав, а также в выделении общин из юрисдикции администраторов и их судов. Тем самым признавалось правомочие избираемой мещанами администрации и их судов, а также право собственности городов на занимаемую ими землю на правах коллективного вассала великого князя (или удельных князей). Индивидуальная собственность мещанина и городская собственность соотносились согласно вассальному праву. Копировались и применялись принципы немецкого права, но еще не одно столетие право, разработанное, развитое и действующее в городах Германии, не соответствовало возможностям формирующегося сословия мещан Литвы, поэтому рецепция была неполной и упрощенной. Тем самым, самоуправление городов Литвы, а также права мещан были ограниченными, более узкими, чем в землях Германии, в Пруссии, в Ливонии или Польше. Их формулировали привилеи, предоставляемые не всем горожанам страны, а отдельным городам, чье самоуправление и немецкое право в каждом случае отдельно оговаривались. Собственно самоуправление воплощалось в городских органах власти, состав и прерогативы которых в различных городах также значительно различались. В пору ранних магдебургий особо важное положение заняли городские наместники – войты, которые, подобно прочим наместникам страны, исполняли как административные, так и судейские функции. Не сразу было устранено подчинение войтов крупных и старейших магдебургий, подобных Вильнюсу и Каунасу, воеводским наместникам. Сами войты назначались великим князем. Даже войтами Вильнюса становились не местные горожане, но дворяне или угодные правителю выходцы из городов Польши (лишь в Каунасе уже в начальный период магдебургии появились войты, выдвинутые немецкой общиной). С ростом городов и упрочением их магдебургий власть войтов стала ограничиваться городским выборным правлением (магистратом), которое стремилось, как в других странах Центральной Европы, превратить войта лишь в председателя суда, разбиравшего уголовные дела. Административную работу взял на себя магистрат, а решение гражданских дел – связанный с ним суд бурмистров-советников. Вильнюс с 1413 г. стал подотчетен не старосте, но непо- /373/ средственно воеводе. Привилей Сигизмунда I от 1432 г. подчинил столицу (через войта) великому князю. Подчиненность каунасских горожан лишь магистрату и войту установил привилей 1463 г. (если это не было сделано ранее). Прерогативы магистрата и войта более четко разделили только решения великого князя о Вильнюсе (1536 г.) и Каунасе (1540 г.). В середине XVI в. города стали получать достаточно пространные вилькеры – судебные уставы (Вильнюс – в 1551 г.).

Несмотря на признание законами (привилеями) сословных прав мещан, они считались податным сословием (воинская повинность считалась для дворянина почетной и дающей особые политические права). Лишь магдебургские привилегии крупных городов освобождали мещан от транспортных поставок (за исключением поставок самому великому князю). Вильнюс обзавелся подобной льготой в 1451 г. Важную часть прав мещан составляло регулирование условий торговли, конкретизируемое для каждой магдебургии. Не сразу сложилась и специфическая для мещан воинская повинность – /374/ защита территории своего города и уход за его укреплениями. Снаряжение всадников для призывного войска страны фактически сменилось денежными выплатами. Мещане должны были предоставлять квартиры для свиты в случае прибытия великого князя, позднее – собиравшимся на сеймы дворянам. Главной повинностью для мещан была вносимая деньгами рента, главные виды ренты – чинш с имеющейся земли или ремесла, а также серебщина (денежный сбор). Следует отметить, что мещане и местичи той поры составляли незначительный процент населения страны. Магдебургии не управляли всей территорией городов: площади, принадлежащие великому князю, Церкви или дворянам, считались территорией их права – юридикой (юрисдикцией).

Граждане, обладавшие правами мещан, составляли малую часть городского населения. Большую часть составлял не наделенный этими правами плебс (беднота). Плебс по преимуществу образовался из бежавших в города крестьян. Города Литвы росли и развивались вместе с укоренением крепостничества, поэтому и здесь, как в других странах, приобрело актуальность правило «городской воздух делает свободным». Оно не стало общепризнанным, поскольку города были слабы. Однако землевладельцы не располагали возможностями отыскивать беглых крестьян в узких городских улицах и их тесных дворах, поэтому вышеприведенное правило обретало характер срока давности пребывания в городе. Конечно, его официальное непризнание затрудняло побеги крестьян в города, но еще более им мешал малый спрос на рабочие руки. Плебс фактически пользовался личной свободой, которую не санкционировал никакой закон, хотя чаще всего ее приходилось подменять отношениями залога (заклада).

Несмотря на пестроту и ограниченность прав, в XV – начале XVI в. в Великом княжестве Литовском возникло городское (мещанское) сословие. Право городов и местечек стало составной частью права страны. Мещане не получили политических прав, те остались монополией дворянского сословия.

Крайнее (окраинное) положение Литовского государства в латинской цивилизации Европы и его соседство со степями северного черноморского побережья предопределили иммиграцию тюркского этноса (с востока) и евреев (с запада). Этим Великое княжество Литовское напоминало оказавшееся в подобной ситуации Венгерское королевство, только там эти явления произошли раньше. /375/

Самыми многочисленными тюркскими иммигрантами были татары. Отдельные лица или группы татар могли обнаружиться еще в первой половине XIV в., по мере того, как Литовское государство распространилось на русские земли, управляемые татарами. Однако организованные общины, что, кстати, подтверждается собственно татарской исторической традицией (где Витовт именуется Ватадом), появились в последние годы XIV в. Это было следствием походов Витовта Великого на Золотую Орду. В Литовском государстве были поселены как военнопленные, так и те татары, кто искал в нем убежища. Способ поселения мог влиять на расслоение в среде самих татар, однако более всего оно определялось их же общественными взаимоотношениями, в которые государственная власть почти не вмешивалась. Подобно половцам (кипчакам) в Венгрии, происходящие от кочевников татары были ценимы великими князьями как умелые и дисциплинированные всадники. Не было попыток нарушить родовые связи, поскольку на них опиралась татарская военная организация. Во времена Витовта Великого татарские общины поселились в Подолье, в Киевской области, близ Минска и в этнической Литве. В последней их села протянулись от берегов Нявежиса (где до 1409 г. было пограничье), через окрестности Каунаса и Пуни до Гродно и Новгородка. Татары были расселены неподалеку от каменных Лидского, Кревского и Тракайского замков, а также в окрестностях Вильнюса (в деревне под названием «Сорок татар» и близ Нямежского замка). Татары более всего выделялись своим образом жизни. Татары Киевской области и степей Подолья остались животноводами, сохранившими племенную структуру и организацию. Во второй половине XV в., когда границы Литвы стали отодвигаться от степей, большинство этих татар стали подвластны Крымскому ханству, и эта их часть перестала принадлежать Великому княжеству Литовскому. Татары, обосновавшиеся на севере Великого княжества, за свою службу были вознаграждены землей в соответствии с феодальными правоотношениями, стали вести оседлую жизнь и исполнять повинности, обязательные для других жителей государства. Именно они и стали теми, известными из истории, татарами Литвы, которых в разговорной речи называют «липками» («липка» в татарском и турецком языке обозначает литовца; это слово из речи литовских татар попало в польский и белорусский языки).

Расселяясь в Великом княжестве Литовском, татары сохраняли организационные связи своих родов (улусов), однако их разрушал меняющийся жизненный ук- /376/ лад. Родовая татарская знать (беки – князья, мурзы, уланы) получили статус великокняжеских татар и землю, необходимую для исполнения военной службы. Рядовые военно-служилые именовались татарами-казаками, и земли в их распоряжении было немного. Обе эти группы (обязанных военной службой) составили категорию татар-земян. Большинство неродовитых татар не были закрепощены, однако безземелье или малоземелье толкало их в разнообразные промыслы: ремесла (особенно выделку шкур и кож), полеводство, торговлю лошадьми, извоз (татары-возчики славились порядочностью). Встречались и военно-служилые (особенно путные) татары. До середины XVI в. великокняжеские привилеи не регулировали положения татар. Даже татары-земяне считались не столь привилегированной, сколь податной категорией, получившей землю в виде бенефициев без права распоряжения ею. Однако организованная военная служба постепенно устраняла подобные ограничения, и личные права татар-земян перестали отличаться от общедворянских прав. В 1516 г. великий князь освободил их от серебщины с условием, что они снарядят 100 всадников. Если военную повинность для горожан сменили денежные выплаты, то денежная подать с военно-служилых татар, напротив, переросла в один из видов воинской повинности. В середине XVI в. они уже не вносили никаких платежей; как и дворяне, они были связаны только военной службой. Податные татары образовывали слой (группу) обязанных подушной податью. Татар становилось всё больше, их новые поселения появились на Волыни и в Подолье.

Во время литовской военной переписи 1528 г. были зафиксированы 121 княжеская и уланская и 423 казачьи семьи. Они еще различались по старым родовым знаменам, управляемым татарскими маршалками, однако государственная военная организация уже не ориентировалась на них. Татарские военные контингенты группировались в территориальные татарские знамена под началом своих хорунжих, которые и исполняли указания военного руководства. Родовая традиция выражалась лишь в том, что должности как маршалков, так и хорунжих чаще всего были наследственными.

Не будучи узаконены никакими писаными актами, татары как поданные великого князя располагали правом свободно исповедовать ислам. Таким образом, их общины оберегались конфессиональной замкнутостью, позволившей сохранить самобытную культуру. В масштабе страны татарскую общину долгое время составляли две, аналогичные христианскому населению, сословные категории: не отличимые от дворян (кроме отсутствия политических прав) военные слуги и податное большинство, образом жизни и возможностями наиболее соответствующее слою местичей. Последнее проживало как в городе, так и на селе. /377/

В конце XIV в. Витовт Великий привел из Крыма и поселил в Тракай другую, весьма малочисленную тюркскую общину – караимов. Караимская знать исполняла воинскую службу по охране великокняжеских замков. Рядовые караимы промышляли торговлей, полеводством и ремеслами (особенно прядильным делом). Как и татарам, караимам в Литве была обеспечена свобода веры. Они исповедовали восточную, не признающую Талмуда, отрасль иудаизма. В 1441 г. великий князь предоставил Тракайским караимам магдебургию.

Татары в литовском обществе пополнили структуру дворян и местичей, караимы – мещан, при этом они сберегли конфессиональную автономию и свою вероисповедальную организацию, молельные дома, кладбища и социальный уклад.

Как составная часть европейской городской структуры в Великом княжестве Литовском появились евреи. Основной поток их иммиграции шел в Литовское государство из Червонной Руси, принадлежащей Польше. Начало этой иммиграции трудно установить, но в последней четверти XIV в. присутствие евреев в русских землях Тракайского княжества было очевидно. В 1388 г. Витовт, бывший в то время гродненским князем, предоставил евреям Бреста права, образец которых был взят из привилея 1264 г., предоставленного евреям Львова великопольским князем Болеславом Набожным. Эта рецепция не только узаконила еврейскую общину Бреста, но и стала правовой основой для всех евреев Великого княжества Литовского. Ею как эталонным актом руководствовались в определении положения других еврейских общин. В 1507 г. в преамбуле хитроумно заменили несколько слов, после чего была получена санкция великого князя на распространение действия этого Витовтова привилея на всех евреев Великого княжества Литовского. Отдельные привилегии еврейские общины получали еще в 1526, 1527 и др. годах, однако это не меняло сути основополагающего привилея 1388 г. Брестская община осталась центром для всех еврейских /378/ общин Литовского государства, в ней сохранялись их главные привилегии, в Бресте собирались представители других общин для обсуждения насущных вопросов.

В конце XIV в., кроме Бреста, существовала небольшая еврейская община в Гродно. В XV в. число еврейских общин в Великом княжестве Литовском выросло до полутора десятков. В этнической Литве возникла только одна – в Мяркине. В Вильнюсе еврейской общины не было даже в первой половине XVI в. Сильные еврейские общины появились по соседству с Червонной Русью, на Волыни – во Владимире и Луцке. Витовтов привилей предусматривал для еврейских общин конфессиональный иммунитет, подчиненность великому князю через областных наместников, внутреннее административное и правовое самоуправление, солидарное исполнение повинностей, личную свободу и гарантии управления имуществом. В городах еврейские общины (кагалы) входили в отдельные юридики. Бразды правления в кагалах принадлежали богатой верхушке, социальное и семейное право жестко регулировалось религиозными нормами и ортодоксальным еврейским духовенством. Исповедуемый евреями западный (талмудический) иудаизм связывал их с соотечественниками из других стран Европы в одну диаспору.