Чтение онлайн

В XV в. Великое княжество Литовское по территории было одним из самых крупных государств Европы, площадь его составляла около 1 миллиона км2. Только оно владело берегами как Балтийского, так и Черного моря. В конце XV – первой четверти XVI в. Литовское государство уменьшилось до 700 000 км2. На этой площади жило приблизительно 3 или 3,5 миллиона человек. Этническая Литва составляла лишь небольшую часть этой территории. В процентном отношении литовское меньшинство несколько преобладало, поскольку площадь его проживания была гуще населена, и по плотности ему соответствовали только ближние русские земли и Волынь. В начале XVI в. литовцев было не менее полумиллиона. Политический вес определялся количеством не просто жителей, а дворян (они составляли около 7 проц. населения страны). Литовское дворянство было заметно многочисленнее русского, оно составляло почти половину правящего слоя.

Витовт Великий по сути разрушил систему удельных княжеств, удалив крупнейших русских удельных князей и соединив литовские Вильнюсское и Тракайское княжества. Однако, из-за кризиса тридцатых годов XV в., на русских землях возникли апанажные владения верхушки Гедиминовичей. До 1470 г. они были уничтожены. Сохранились небольшие княжества, управляемые православными второразрядными представителями иерархии Гедиминовичей и местными русскими князьями из рода Рюриковичей. Распределились они неравномерно. Наиболее значительные концентрировались в южном соседстве с Литвой – в Полесье и на восток от него. Пинским княжеством управляли наследники Гедиминова сына Наримонта. Часть его волостей была выделена в отдельное владение, принадлежащее Рюриковичам, ведущим род от Святополка Изяславича. Князь Давид, женатый на дочери Ольгерда Марии, основал здесь замок Давид-городок, ставший центром этого образования. Его сын Дмитрий погиб, выступив в поддержку Швитригайло против Сигизмунда I. Будучи князем волынским, Швитригайло прибрал к рукам Туров и Давид-городок. После его /394/ смерти великий князь Казимир I взял эти земли под свое прямое управление. Туров некоторое время оставался на этом положении, а в Давид-городке правили угодные правителю или отличившиеся перед ним князья: вдова Швитригайло Анна (получившая вдобавок Здитов и Дворец, расположенные неподалеку); по ее смерти (между 1471 и 1484 г.) Иван, сын боровского князя Василия, бежавший из Московского великого княжества. Так правители Литвы укрепляли контроль над княжествами Полесья, сочетая это с признанием статуса лояльных к ним князей. Подобный режим применялся и по отношению к Пинскому княжеству: его последний вотчинник Юрий был сделан наместником и через некоторое время признан правителем княжества. По смерти Юрия Казимир I оставил Пинск себе. Сходные явления наблюдались и на восток от Полесья. Пожалованием Клецка (Клеческа) Казимир I надеялся ублаготворить Михаила, сына Сигизмунда I, а когда тот бежал, было введено прямое управление; позднее Клецк, вместе с Рогачевом, был передан Ивану, правившему в Давид-городке. Туров от Александра II получил Михаил Глинский. Это было уже дарение фавориту, а не династическая комбинация. Также можно оценить и последующую передачу Турова Константину Острогскому, когда Михаил Глинский в 1508 г. бежал в Московское великое княжество. В этом регионе сложился своеобразный княжеский фонд, которым и оперировали во второй половине XV – начале XVI в. В Пинске была посажена править вдова последнего киевского князя Симеона Олелковича (умершего в 1470 г.). Федор, сын Давид-городского князя Ивана, после смерти отца получил Пинск и еще Клецк. Это увеличенное владение (Пинск, Давид-городок, Рогачёв, Клецк) Сигизмунд II в 1509 г. утвердил за Федором вплоть до смерти его и его жены, а те – в свою очередь – отписали его (после себя) великому князю. Так и произошло, только в 1524 г. упомянутые земли получила великая княгиня Бона, однако это было уже внутренним перераспределением великокняжеского домена. Похожий путь прошло Кобринское княжество, находящееся по соседству с Брестом и управляемое родней Федора, Ольгердова сына. Еще в 1386 г. Федор получил от Ягайло Ратно и Ветлы на Волыни. Владение поделили сыновья Федора: Роман забрал Кобрин, Сангушка – Ратно и Ветлы. Наследники Сангушки (это имя стало их фамилией) сохраняли свой княжеский статус и в XVI в., став крупнейшими на Волыни землевладельцами. На Кобринское княжество, расположенное ближе к этнической Литве, явно действовали центростремительные силы. Им управляли сын Романа Федоровича Семен (умерший в начале шестидесятых годов XV в.), внук Иван (умер около 1490 г.), а Иванова вдова Федора (Феодора), которой Казимир I вверил Кобрин пожизненно, стала полити- /395/ ческим орудием при дележе великокняжеских владений. В 1482 г. она была выдана за пана Георгия Паца, а после его смерти в 1506 г. – за Николая Радзивилла Гонёндзского Старшего (ради чего крестилась в католичество под именем Софии). Снова став вдовой, она умерла бездетной в 1512 г. Тогда Кобрин был отдан сестре его последнего князя Ольге, вышедшей замуж за пана Вацлава Косткевича. По ее смерти в 1519 г. вдовый супруг был оставлен в Кобрине лишь наместником (при этом у него была отнята Селецкая волость). После смерти Вацлава Косткевича Кобрин получила великая княгиня Бона. Таким образом мелкие удельные княжества, расположенные на юг от этнической Литвы, были постепенно, с известной гибкостью, включены в великокняжеский домен. Исключением в этом регионе было Слуцкое княжество. До 1392 г. им владели Рюриковичи, после чего Слуцк и Копыль были в виде компенсации отданы Владимиру Ольгердовичу, удаленному из Киева. Сын Владимира Олелко (Александр), вернув себе Киев, Слуцк оставил своему сыну Семену, а Копыль – Михаилу. Когда, после Олелко, Семен получил Киев, Слуцк был также передан Михаилу. После казни Михаила (1481 г.) Слуцк и Копыль достались его вдове и сыну Семену (умершему в 1503 г.), Семенову сыну Юрию и внуку Семену. Помочь сохранить свой статус Слуцкому княжеству помогла принадлежность к роду, занимавшему видное место в иерархии Гедиминовичей.

Для мелких княжеств на восток от этнической Литвы была характерна еще большая пестрота. Минск временно принадлежал Скиргайло, а Свислочь была оставлена Рюриковичам. Вскоре оба эти владения попали в прямое великокняжеское подчинение. Мстиславским княжеством управляли Ольгердовичи. Поначалу это был Каригайло. После его гибели (в 1390 г.) Мстиславль достался Лингвену, затем правил его сын Юрий. После удаления Юрия в 1432–1445 г. был назначен великокняжеский наместник. Казимир в начале своего правления должен был уступить наследные владения Юрию Лингвеньевичу (как и другим Гедиминовичам). К сыну Юрия Ивану это наследие перешло в заметно урезанном виде: в Могилев, Тетерин, Княжичи, Кричев, Дроков были назначены великокняжеские наместники. После смерти Ивана (около 1495 г.) его дочь Анастасию взял в жены /396/ слуцкий князь Михаил, а Ульяну – заславский князь Михаил. Последний и получил Мстиславль. После бегства в Москву его сына Федора Михаилу пришлось пойти на привычную сделку: в 1527 г. он отписал свое владение сыну великого князя Сигизмунду-Августу, принял вильнюсского наместника, однако продолжал пользоваться половиной получаемых доходов. По смерти Михаила Мстиславль отошел к великому князю. На реке Свислочь располагались небольшие княжества – Заславль и Соломеречь. Заславлем управляли потомки Гедиминова сына Явнута, породнившиеся с Мстиславскими князьями. Михаил Заславский не раз бежал в Москву и возвращался в Литву (последний раз в 1515 г.). Его сын Федор (умер в 1540 г.) окончательно покинул Литву и стал родоначальником русских бояр Мстиславских. Бежавший из Рязанского княжества верейский князь Василий был поставлен Казимиром I над Койдановской, Усовской, Старинковской, Услочской, Воложинской, Радошковичской волостями, ему же прирезан город Любеч в Киевской земле. Эти земли получил пан Альберт Гаштольд, взявший в жены дочь Василия Софию. После его смерти (1539 г.) вдова владела ими пожизненно, затем владения возвратились под руку великого князя. Могилев иногда поручали великим княгиням: Ягайло – Ядвиге, Александр II – Елене (в 1501 г., присовокупив Княжичи, Тетерин, Обольцы). Совершенно измельчали друцкие князья: Бабичи (расколовшиеся на Прихальских, Соколинских, Конопель, Ожерецких), Зубрецкие, Виденицкие, Любецкие. В XV в. они фактически превратились в крупных дворян, лишь обладавших княжеским титулом. В восточном соседстве с Литвой мелкие княжества всё очевиднее превращались в большие помещичьи комплексы, теряя при этом политический статус.

Иначе складывалось развитие княжеств на восточной окраине Литовского государства. Они были невелики, однако таких княжеств насчитывалось много, и они в куда меньшей степени зависели от великого князя. Здесь правили Рюриковичи; их вотчинные права не нарушались. В Смоленской земле сохранились Вяземское и Вельское княжества. Далее на юг простирался целый конгломерат Черниговской земли и Верховских (на Оке) княжеств. После гибели в битве на Ворскле Ольгердова сына Дмитрия (1399 /397/ г.) великий князь взял в прямое управление Брянск, связанный с Черниговом общим княжеским титулом. Близкий Брянску Трубчевск достался наследникам Дмитрия Ольгердовича, известным впоследствии как русские князья Трубецкие. Даже Витовт Великий был вынужден создавать в этом регионе конъюнктурные апанажи. Брат Витовта Сигизмунд в 1406–1432 г. был стародубским князем. После того, как оба они стали великими князьями, в эти владения были назначены наместники. С середины XV в. эти земли отдавались под управление перебежчиков из Московского великого княжества. Брянск, Гомель, Стародуб в 1446 г. получил боровский князь Василий. После его возвращения в Москву Брянск в 1450 г. был поручен бежавшему из Можайска князю Ивану, которому впоследствии отдали вместо Брянска Стародуб и Гомель. Александр II признал вотчинные права Иванова сына Семена на это владение, дополнив его Черниговом. В Новгороде-Северском был посажен править потомок Дмитрия Шемяки Василий. Видные Рюриковичи правили в Новосиле, Белеве, Одоеве, Воротынске. Немалая их часть покорилась властителям Литвы в начале XV в., а некоторые – во второй четверти того же столетия. Другие члены этого рода подчинялись великому князю Московскому. Карачев, попавший под влияние Литвы еще во времена Ольгерда, окончательно присоединил к Великому княжеству Литовскому Витовт Великий. Карачевская княжеская ветвь владела Перемышлем, покорившимся Литве около 1455 г., другая ветвь – Хотетовом и Мосальском. К концу XV в. хотетовские князья выродились в рядовых землевладельцев. Владетели Мосальска позднее стали заметными фигурами в литовской и русской истории – князьями Масальскими. Сам Карачев во второй половине XV в. был под прямым великокняжеским управлением, но в 1499 г. отдан перебежчику Семену Можайскому. В расположенном неподалеку Мезецке и соседних волостях был посажен править многочисленный род князей Тарусских. В середине XV в. были присоединены Козельск и Елец, ранее принадлежавшие Рязанскому княжеству. Казимир I обязался отдать Козельск Москве, однако обещания не выполнил. Путаные наследственные отношения характерны для этой восточной окраины, где сходились границы государств и сферы влияния. До третьей четверти XV в. этим в наибольшей степени пользовалась имевшая перевес Литва, позднее этот регион стал ее Ахиллесовой пятой. Опорой для Литвы тут были Мценск и Любутск, находившиеся под прямым управлением. Княжества восточного приграничья были наименее интегрированы в Литовское государство, их почти не затронули его структурные перемены. В конце XV – первой четверти XVI в. Великое княжество Литовское утратило эти области и Смоленскую землю. /398/

Сохранившиеся мелкие княжества, за исключением восточного приграничного конгломерата, уже не определяли общего направления в развитии Литовского государства. Эти княжества вросли в территориальные структуры, управляемые наместниками, на правах крупных землевладений, но не автономных территориальных единиц. Тормозящим фактором для государственной централизации стали не столько эти княжества, сколько сложная система наследования власти на русских и собственно литовских землях, а также феодальный иммунитет аристократических владений.

Больших русских земель (после ликвидации удельных княжеств) было шесть: Полоцкая, Витебская, Волынская, Киевская, Подольская (Восточная) и утраченная в 1514 г. Смоленская. Их князья были удалены еще Витовтом Великим, но понадобились многие усилия центральной власти для пресечения тяги этих земель к автономии. Прежде всего эту тягу усилила борьба между Швитригайло и Сигизмундом I. В 1440 г. восставал Смоленск. На Волыни и Подолье во второй и третьей четвертях XV в. получили живой отклик польские, а в Подляшье – мазовецкие аннексионистские порывы. В Киев и на Волынь были временно возвращены удельные князья. Однако лишь во время внутренней войны тридцатых годов XV в. обнаружилась некоторая солидарность русских земель, проявившаяся в их поддержке Швитригайло. В целом оппозиция центральной власти выражалась традиционными локальными мотивами, поэтому Вильнюсу противостояла не единая, обжитая русскими, территория, но каждая земля по отдельности. На исходе XV в. центробежные тенденции как политический фактор были уже пройденным этапом для больших русских земель. Наиболее прочно были интегрированы в Литовское государство Полоцк и Витебск. В Смоленске руководство страны перераспределило и расширило дворянское землевладение, сплотило или даже создало слой верных ему людей, и это, кстати, помогло уже в пору кризиса 1440 г. Александр II прибегнул к дополнительным мерам и не ошибся: после утраты Смоленска значительная часть местных дворян не пожелала служить правителям Руси (речь о тех, кто по преимуществу владел землями на восточном порубежье этнической Литвы). Немногочисленное дворянство Киева и Подолья было вовлечено в структуры пограничной охраны и в общественной жизни страны проявлялось слабо. Особое положение заняли многие вельможи и дворяне Волыни, чьи интересы центральная власть не могла не учитывать. Тут следовало с особой осторожностью вмешиваться в распределение земли и должностей. Здесь сохранились владения местных русских князей, а также Ольшанских и Гедиминовичей. Из представителей волынской знати нередко назначались по- /399/ дольские наместники (князья Михаил Чарторыский, Михаил Збаражский, Константин Острогский); некоторые из них становились даже высшими государственными сановниками (Константин Острогский).

Большие русские земли сохранили свою старую территориальную структуру, в особенности на востоке и юге. На Волыни остались Луцкая, Владимирская и Кременецкая, в Подолье – Винницкая и Брацлавская области, которые стали именоваться поветами. На Волыни и в Смоленске были свои сановные должности, которые даже умножились (для Смоленска это – подскарбий, окольничий, конюший, дворецкий, стремянный, тиун, виночерпий, сборщик дани, старший подьячий, смоленский городской староста; для Волыни – канцлер, земский и дворный маршалки, хорунжий, крайчий, ключарь, тиун). Витебская земля делилась на собственно Витебский и Оршанский поветы. Поскольку литовцы составляли меньшинство населения страны, Вильнюс придерживался старой мирной традиции: не менять структуры управления в русских землях, оставляя местному дворянству местные должности (или их большинство) или их прерогативы. Однако вместе с тем не были в забвении и общегосударственные, особенно военные, нужды. Смоленская, Витебская, Подольская, Киевская земли имели статус т. н. окраинных земель. Их дворяне призывались в войско по отдельным спискам и слушались своих воевод. Большая часть наместников (старост) в замках этих земель подчинялась по воинскому ранжиру местным воеводам (особо последовательно это применялось в Киевской земле). Однако сами эти воеводы были тесно связаны с военным руководством страны, а отчасти были у него на довольствии. В северные поветы Киевской земли (Мозырский, Чернобыльский) наместников назначал лично великий князь. Доходы, получаемые некоторыми Смоленскими волостями, принадлежали самому воеводе.

У русских литовцы переняли должностные наименования наместников и тиунов, у поляков – старост и державцев. По устранении удельных князей их заменили старшие наместники. По мере возникновения поместий (имений) их наместники превращались в державцев, а наместники замков стали именоваться старостами. По образцу Вильнюсской и Тракайской земель воеводами стали звать и наместников в больших русских землях: Киевской – с семидесятых годов XV в., Полоцкой – около 1504 г., Витебской – в 1511 г., Смоленской – во второй половине первого десятилетия XVI в. На Волыни не было ни старшего наместника, ни воеводы, а главным чином считался луцкий староста, осуществлявший надзор в качестве волынского маршалка. Как и в пору военной монархии, администраторы были одновременно и судьями. Непосредственная власть /400/ воевод была ограничена прерогативами поветских и замковых старост, дворских державцев, еще сохранившихся князей и магдебургских войтов. Фактически воеводы управляли только центральными землями воеводств, однако в военном плане они располагали всеми полномочиями. Даже военные силы удельных князей были в ведении воевод.

Ядро Литовского государства – этническая Литва – была разделена на три административных единицы: Жямайтское староство, Вильнюсское и Тракайское воеводства. Две последние произошли из исторического великокняжеского домена, поделенного на Вильнюсское и Тракайское княжества. Вновь объединенные Витовтом Великим, они остались раздельно управляемыми областями домена. Городельский привилей 1413 г. создал здесь первые в стране сановные должности, превратив высших наместников в воевод и назначив их заместителей – каштелянов. Эта управленческая рецепция по польскому образцу сохранила характер и рамки прежней компетенции наместников, но изменила их правовой статус. Агентов она заменила юридически определенными инстанциями. Жямайтский староста (появившийся в 1409 после объединения с жямайтами) не был назван воеводой, однако привилей Казимира I Жямайтии фактически и его сделал сановником.

В Вильнюсское и Тракайское воеводства вошли не только те соседние русские земли, которые непосредственно управлялись их бывшими князьями, но и выросшие поблизости от них мелкие княжества. Хотя в этническом отношении эти два воеводства не были однородными, литовцы составляли в них большинство, а на русских землях обосновались литовские паны и дворяне. Именно поэтому русский элемент не столько ослаблял литовскую характеристику Вильнюсского и Тракайского воеводств, сколько увеличивал их демографический и территориальный потенциал. Оба эти воеводства во всем их объеме считались ядром государства или Великим княжеством Литовским в узком смысле, а их русские земли именовались литовской Русью.

В начале XVI в. уже исчезли почти все исторические земли, из которых созидалось Литовское государство: Литва (в узком смысле), Нальшя, Дялтува, Нярис. Изменились значение и положение земли Упите в территориальной иерархии. Однако сохранилось большинство земель помельче, ниже рангом; они стали называться русским термином «волость». Русские земли, входившие в Вильнюсское и Тракайское воеводства, также делились на волости. Однако в воеводской субординации волости не были равны, кроме того, старосты важных замков управляли большими округами, которые стали зваться поветами. В поветы стали объединяться и группы волостей, непосредственно связанные с Вильнюсом и Тра- /401/ кай. Точное число поветов в первой трети XVI в. еще не устоялось. Термин «повет» пришел из Польши, и его применение отразило особенности кристаллизации крупных территориальных структур в объеме воеводств. Наиболее ярко этот процесс проходил в Подляшье – части Тракайского воеводства, колонизуемой мазовецкими дворянами, довольно интенсивно – в литовских частях Вильнюсского и Тракайского воеводств и в их южном русском соседстве, медленнее – на русском востоке Вильнюсского воеводства. Владетели (управители) важнейших замков становились старостами, поместий (имений) – державцами. По мере дифференциации административной иерархии общее понятие «наместник» исчезало из обихода, а тиуны составили низшую ячейку администраторов, ведавшую хозяйственными делами. Поэтому дворяне перестали подлежать их прерогативам, и I Литовский статут окончательно вывел дворян из-под юрисдикции тиунов.