Чтение онлайн

Дома девушку никто не ждал. Было пусто, словно никто не собирался возвращаться с работы, а про существование Алины напоминал лишь слабый сладкий запах её духов.

Зайдя к себе в комнату, девушке легла на кровать и взялась за телефон. Диана. Как давно Вика не слушала голос родной сестры?

Раньше они созванивались почти каждый день. Но теперь, когда Вика погрязла в школьных проблемах и в занятиях с Виктором, она совершенно забыла про единственного родного члена семьи.

— Привет, — тихо произнесла она в трубку.

— Привет, родная, — голос на том конце провода был уставшим и слегка осипшим.

— Диана, ты заболела?

Беспокойство молниеносно разлилось в душе, сдавливая сердце. Только к одной сестре девушка испытывала настолько сильные чувства.

— Нет, всё хорошо. Ты же знаешь, Цветаевых никакая зараза не возьмёт.

Это было правдой. Сколько себя помнила Вика, она болела лишь дважды — ветрянка, еще в детском садике, и простуда уже в начальной школе. Но она никогда не видела заболевшую маму или сестру. В отличие от папы, который часто подхватывал грипп весной. Еще несколько ободряющих фраз от старшей сестры, и Вика забыла про мимолётное тяжёлое чувство, продолжая верить, что в их маленьком мире до сих пор царит гармония, любовь и тепло. И что их мир до сих пор состоит из них двоих.

— Мы же скоро увидимся? — для формальности уточнила младшая, поглядывая на календарь.

Там было отмечено три события: школьный этап олимпиады, конец четверти и полёт в Москву к родной сестре.

Стены собственной комнаты начинали давить, и ни Элла, ни Нюша с Яной, никто не мог изменить той гнетущей атмосферы, которая окружала её в квартире Лебедевых.

— Прости меня, малышка, но в этот раз я не смогу. Я не знаю…Увидимся ли мы на зимних даже. Прости.

И всхлип. Тихий, едва уловимый.

И Вика поняла, что Диана вовсе не заболела. Её голос сдерживает что-то большее, и не зря она почувствовала беспокойство за сестру.

— Диана, что случилось?

— Всё… — хотела девушка выдавить из себя, но сорвалась и заплакала.

— Ты же обещала, — прошептала Вика. — Ты обещала, что мне всё будешь рассказывать. Что случилось, Диана?

— Я не могу тебе этого рассказать, сестричка. Ты не поймёшь.

— Не пойму?

— Я не хочу падать и в твоих глазах. Пожалуйста, не заставляй меня.

Вика заметила, что сжимает под собой покрывало. Ей причиняло боль лишь одна мысль, что сейчас по щекам её старшей сестры текут слёзы.

— Скажи, хотя бы, кто заставил тебя плакать?

— Он нехороший человек. Очень нехороший, Вик. И это всё, что я могу тебе сказать. Но не переживай, я справлюсь. Всё будет хорошо. Расскажи, как ты? Как твои дела в школе?

— Я стала слушать музыку, — скрипя сердцем, переключилась Вика на другую тему разговора.

— Правда? И какая же тебя понравилась?..

***

Тусклый свет напольной лампы освещал только шахматную доску, за которой сидели на мягких бархатных тёмно-зелёных креслах Михаил Андреевич и его внук.

— Может, перевезёшь уже свой «шахматный клуб» к нам?

Именно так оправдывал свои вечерние отсутствия пожилой мужчина, который так больше себя ни с кем и не связал узами брака после смерти жены.

— Мне не четыре годика, и тогда я был бы уверен, что спокойно могу продолжить свою работу после твоей реабилитации.

— Так и сделаю, — хмуро отозвался Михаил Андреевич и походил ферзём.

Виктор взобрался на кресло с ногами и сел по-турецки.

— Ну, дед, сегодня точно что-то случилось. Я еще с порога заметил, какой ты хмурый.

— А почему мне быть не хмурым? — седые брови сошлись на переносице, а светлые глаза пронзили недовольным взглядом молодого человека. — Мой внук — раздолбай, в будущем которого я вообще не уверен, личной жизнью своей совсем не обеспокоен, дочь непонятно где и с кем, а теперь еще и на работе сокращают.

— Так, деда, давай не перекидывать на меня свою злость, — Виктором был сделан ответный ход.

Он знал, что это будет мат в три хода, победа будет его, и на игре больше не было смысла сосредотачиваться.

— В университете или в школе?

— Сокращение кадров в университете, сегодня сообщили, что я один из первых кандидатов. Сказал, что уйду на пенсию, но смотрю на молодых преподавателей там — и волосы встают дыбом. Кто студентов вообще учить будет?

— Но и ты не мать Тереза, так что расслабься. И кстати о моём будущем, я продолжу работу…

— На кафедре?

— Нет, — парень покачал головой, не одобряя надежды собственного дедушки. — Моё призвание музыка, это ты уже должен был понять давно. Я про свой отъезд. Всё в твоих руках. Утром договорился о комплексном лечении, но тебе придётся лечь в больницу на некоторое время.

Очередной ход Михаила Андреевича, который уже смирился с поражением. Виктор стал обыгрывать его лет с одиннадцати, когда они взяли за привычку играть по вечерам в шахматы или шашки. Но в шашках он так и остался королём, в отличие от шахмат, где Виктор идеально прочитывал ходы.

— Только если до недели. Не хочу и в школе работу потерять, я же дома ума сойду.

— Привезёшь свой «шахматный клуб» и не сойдёшь, — Виктор поиграл бровями и слабо улыбнулся. — Хорошая хоть?

— Обычная, — буркнул пожилой мужчина.

— Ладно, скрытник. У меня к тебе другой вопрос: в твоём классе учится Ню… Анастасия Пол… Фамилию не помню.

— Полевич? Да, она под моим классным руководством вместе с Викторией. А что?

— Ничего…

«Значит это действительно те Нюша и Люк, о которых я подумал…»

Виктор сразу уловил знакомые имена, когда Вика их вскользь упомянула. В жизни Виктора был один единственный человек с именем Люк, и он был его давним одноклассником в прошлом и хорошим другом в настоящем.

Но о Нюше он узнал недавно, только весной, когда возвращался из очередного турне и решил отдохнуть там, где его никто никогда не достанет.

Несколько месяцев назад…

— Я могу завалиться в твой клуб? Мне очень нужно расслабиться…

Виктор ехал в такси, возвращаясь туда, где не был, казалось, вечность. Тёмные стены, неоновая вывеска, громкая музыка и сладкий аромат кальянов.

— Почему бы и нет, — мыкнул тот в трубку. — Но не рассчитывай на мою компанию.

— Эй, почему?! Мы не виделись так долго! — жизнерадостности поубавилось. Виктор действительно соскучился по другу, который хотя бы разговаривал на русском, да к тому же отлично его понимал.