Чтение онлайн

– Мне заплатят?
– я сама испугалась своего вопроса.

– Не обидим, - Майкл встал за моей спиной и положил руку на плечо, намекая, что пора бы выметаться.

– Спасибо, - я встала. Человек Дракона чуть не выдернул из-под меня кресло.

Когда мы снова оказались в лифте, я спросила:

– Почему он не решил эту проблему? Сейчас же столько разных аппаратов, да и операцию же можно... У него же столько денег!

– Деньги есть, а голосовых связок нет, - ответил Майкл, а швейцар усиленно делал вид, что его не интересует наш разговор.
– Не на чем делать операцию, да и не даст он себя резать, за свою кровь трясется, как...
– помощник ухмыльнулся с некоторой долей пренебрежения, - И аппараты не во всех мирах спасают. Ты не те вопросы задаешь, детка. Мы спустились всего на два этажа вниз, и нас встретила высокая девушка в черном юбочном костюме. Она приветливо улыбнулась:

– Номер А67, господин Микаэль. Мне проводить?

– Сам. Спасибо, Ариша.

Девушка выдала помощнику Дракона позолоченный ключик, легко поклонилась и ушла. Надо же, ключ, а не магнитная карта, похоже, тут любят всякие древности.

Теперь я шла за Майклом, он больше не толкал меня, не следил, да я и не собиралась бежать. Под ногами приятно пружинил ворс черного с серебристым узором ковра. Мы проходили мимо редких деревянных дверей с красивыми табличками-номерами. По коридору разливался мягкий желтоватый свет настенных ламп, все было сдержанно роскошным, именно спокойно и размеренно богатым.

– Это вроде бы не сложно, да?
– сказала я. Мы свернули в другой коридор.
– Мне просто надо быть рядом и слышать его, а он возьмет мою способность говорить... Это не так страшно вроде бы. Да?

– Этот вопрос чуть лучше, - Майкл остановился у двери с номером А67.
– Выходим завтра. Выспись. Он запер дверь с обратной стороны, а я осталась одна в шикарном номере на самом верху небоскреба CBS, в поднебесье.

Великий и ужасный Дракон нем, как рыба!

Это вроде бы и многое объясняло, и в то же время было неожиданно. В этом человеке чувствовалось столько уверенности. Я бы даже сказала, какой-то особой силы. Такой изъян, как немота, казался просто нелепым.

Я стянула ботинки. Надо принять ванную, а уже после обо всем еще раз подумать. На широкой постели в беспорядке лежали все мои скромные пожитки. Одежда кучей, все вытащенное из карманов: деньги, бумажки, билеты. Содержимое выпотрошенного рюкзака в другой кучке - забрали, значит, из электрички. Я даже нашла старое удостоверение, выданное CBS.

Айниппа Малакион, или Айн - такое имя мне дали по порядкам Базы. На первой странице цветное фото: рыжеволосая девушка, глаза получились почему-то больше, чем есть на самом деле, и зеленее, оттого выражение лица вышло растерянным.

Я отложила удостоверение на тумбочку, осмотрела безвозвратно испорченное пальто, сунула руку в карман, в другой. Черт! Не особо заботясь об аккуратности, я перерыла все, но мобильного телефона не нашла. Забрали. Белый с золотым узором аппарат на тумбочке приветственно мигнул зеленой лампочкой. Но нет, этот вариант мне не подходит, не для таких звонков. Лучше вообще не буду звонить им.

Точно! Я же убрала карту памяти в джинсы. Сжав в кулаке холодный кусочек пластика, я выдохнула, села на кровать посреди разбросанного барахла. Минус одиночества - судьбоносные решения приходится принимать самому, не на кого спихнуть ответственность и не с кем посоветоваться. Но разве не ради Путей два года назад я пришла работать на Базу? Странно, что это случилось сейчас, когда у меня уже не было никакого желания копаться в тайнах прошлого, и свою затею я оставила.

Я все же дотянулась до белого телефона, одному человеку вполне могу позвонить. Набрала номер, который знала наизусть, который столько раз набирала, но все не решалась нажать последнюю цифру.

– Стиви?

– Кто говорит?
– раздался на том конце электронный голос, тем не менее, принадлежащий человеку. Мы со Стиви воспитывались в одном детдоме, он был инвалидом, почти не двигался и не мог говорить.

– Это я - Аня...
– сложно просто так начать болтать с другом, с которым не говорил больше двух лет. В CBS я ушла, даже не попрощавшись.

– Я очень рад тебя слышать, - слова выходили без эмоций, и это сводило с ума. Но я знала, что он рад меня слышать.
– Ты пропала. Где ты?

– Ты обижаешься на меня, Стиви?

– Ты изменилась, когда пришли те люди. Так бывает, я не обижаюсь.

Он снова меня простил, но легче не становилось. Я помнила первый раз, когда предала его. Тогда у Стиви еще не было аппарата, который помогал ему говорить. Нам было по восемь, и я обнаружила, что знаю, что он хочет мне сказать. Этого бы не случилось, если бы я не наступила ему на ногу - я могу слышать только тогда, когда человек хочет быть услышанным мной. Надо ли говорить, что открывшаяся способность здорово подпортила мою репутацию? Воспитатели восприняли все как глупый розыгрыш и издевательство над больным Стиви, а ребята начали подтрунивать. Не то чтобы я так заботилась о своей репутации, но побоялась стать изгоем. Когда Стиви действительно нужна была помощь, я сделала вид, что не слышу его. Девять лет, как он меня простил, а мне все еще стыдно. Два года назад я сбежала, не прощаясь, и он снова простил меня.

– Я работаю с компьютерами, Аня. Космическая станция, - Стиви обожал технику, он был самым настоящим вундеркиндом и однажды за ним тоже пришли люди в костюмах, но, слава мирозданию, не из CBS. Здорово, что его мечта сбылась.
– Как тебе мой голос? Это новая разработка, мне как сотруднику выписали.

– Не так прекрасен, как твой внутренний, - я крутила карту памяти на столе, прижав ее пальцем за уголок. По черному дереву бегали маленькие блики. Я представляла Стиви, сидящего среди множества экранов и приборов с разными кнопками и лампочками, в новом навороченном кресле.

– А как ты? Ты же знаешь, что я готов помочь...
– сказал он.

– Ну, вот тебе и раз! Думаешь, я позвонила только потому, что мне понадобилась помощь?
– не люблю, когда меня жалеет кто-то, кроме меня самой.
– Нет, просто я снова ухожу. Не знаю, насколько, не знаю, к чему это приведет. Два года назад думала, что я на пути к тому, что хочу знать, но только попала в болото. Может, и в этот раз ничего не удастся, но теперь я хочу попрощаться.

Стиви молчал. Он знал, что не отвечу ему, если он спросит, куда ухожу. Он только сказал:

– Это связанно с теми людьми?

– В какой-то мере. Но, Стиви, ты останешься самым родным для меня человеком в этом мире. Самым близким...
– я положила трубку, она негромко клацнула.

Странники не прощаются, так принято. Не ждут, что им скажут 'доброго пути', ибо кто знает, куда этот путь выведет.

Зря позвонила, ну что за ерунда!

Но надо идти дальше. Такие как я должны быстро скидывать волнения, отбрасывать в сторону все, что мешает двигаться. Забавно слышать это от того, кто девять лет мучается чувством вины за детские обиды, но я учусь.

И нужно в ванную. Прежде всего, мне нужно в ванную.

Зато сегодня я ночую в великолепном номере. Кровать, хоть поперек спи, плазма на полстены, мини-бар. И ванная - какая отделочка, какие полотенца, какой... карта памяти от конфискованного мобильного сверкнула в потоке подкрашенной ароматизированной воды и унеслась по канализации.

Так-то лучше...

***

Майкл.

CBS, ресторан 'Берега Ишебел'.