Чтение онлайн

Отлично поставленные тематические представления Московского цирка, как правило, намного превосходят те сборные программы, которые он показывает на зарубежных гастролях, хотя каждый номер в отдельности может и уступать номерам, «экспортируемым» Союзгосцирком, центральной цирковой организацией СССР.

В 1972 году у старого цирка Саламонского появился брат, Московский цирк на Ленинских горах, расположенный в новом районе около Университета, — ультрасовременное здание на три с половиной тысячи мест, похожее на летающую тарелку и оборудованное по последнему слову техники. Самым потрясающим нововведением является система телескопических манежей: под манежем находится гидравлический домкрат; в нужный момент манеж уходит вниз, а его место на подъемнике занимает один из четырех других манежей, стоящих на рельсах. Эта система позволяет заменить обычный манеж (покрытый, впрочем, не кокосовым ковром, а пористой резиной) водяной ареной с фонтанами и подводным освещением, ледяной ареной или полом с двойным дном для иллюзионистов! На всю операцию уходит не более трех минут!

Как во всех стационарных цирках Советского Союза, над форгангом расположена сцена [65] ; в любой момент между ней и манежем словно по мановению волшебной палочки вырастает большая парадная лестница (как в «Фоли Бержер»). Манеж освещают двести сорок неподвижных и восемь подвижных прожекторов, а четыре кабины с кинопроекционными аппаратами позволяют показывать изображение на стене-экране, опоясывающей зал. Наконец, воздушные акробаты начинают свои выступления… прямо под куполом цирка: в потолке проделаны люки, из которых в нужный момент спускаются трапеции.

У артистов есть арена для репетиций, спортзалы и комната отдыха, где можно провести время между выходами.

В здании работает система кондиционеров, семьдесят различных генераторов регулируют температуру в зале и в каждом отсеке зверинца в зависимости от вида содержащихся здесь животных! Обслуживающий персонал цирка насчитывает четыреста человек, из которых половина — инженеры и техники…

В будущем в Москве намечено построить еще один — третий — цирк, ибо двух существующих недостаточно, чтобы удовлетворить запросы публики: оба зала каждый вечер переполнены, а билеты в них надо доставать за несколько месяцев до представления.

В Ленинграде сохранился прекрасный цирк на две тысячи пятьсот сорок мест, построенный Чинизелли сто лет назад. Здесь царит теплая, домашняя атмосфера. В здании организован музей цирка, располагающий богатейшим (восемьдесят тысяч единиц) архивом, открытым только для историков и студентов. В одном из залов периодически устраиваются выставки для зрителей, обычно имеющие политическую направленность («героическая борьба цирковых артистов против фашизма» и т. п.).

Из всех цирковых трупп, существующих в Советском Союзе, особый интерес представляет «Цирк на льду». Здесь традиционные номера исполняются на ледяной арене. Это одно из самых удивительных зрелищ в мире: жонглеры, клоуны, акробаты, эквилибристы на першах, прыгуны с подкидными досками и даже воздушные гимнасты работают на коньках и потому с поразительной быстротой.

Самый поразительный аттракцион в цирке на льду показывает дрессировщик медведей Г. Будницкий: в его номере эти стопоходящие животные катаются на настоящих коньках и даже играют в хоккей с шайбой!

В каждом крупном городе Советского Союза есть свой постоянный цирк, причем в ряде городов, например в Киеве, Баку, Ташкенте, это здания весьма современной конструкции.

Олег Попов.

Афиша клоуна-дрессировщика Дурова.

Сходным образом обстоит дело в Чехословакии, Венгрии, Польше и Болгарии; в этих странах существуют цирковые школы, многие выпускники которых выступают в западных цирках и в Соединенных Штатах (так, цирк братьев Ринглинг, Барнума и Бейли охотно включает в свои программы выступления артистов из Восточной Европы).

Номера, созданные в этих странах, обладают некоторыми особенностями, отличающими их от традиционных западных номеров. Конечно, есть случаи исключительные, например, номер семьи Силадь, акробатов с подкидной доской, которым удается двойное сальто-мортале с приходом на «колонну» из четырех человек, что прежде казалось невозможным. Но главная разница состоит в подаче выступлений: во-первых, в цирках социалистических стран отсутствует настоящая опасность: во всех рискованных номерах применяется лонжа. В некоторых случаях эта прискорбная осторожность может даже привести к сомнению в подлинности того или иного трюка: так канатоходцы Волжанские осуществляют восхождение по наклонному канату «колонной» из трех человек, но при этом они настолько подстрахованы лонжами, что начинает казаться, что они вряд ли смогли бы проделать все это, если бы их страховала только сетка… Во-вторых, огромное внимание уделяется оформлению номера, но изысканные костюмы, впрочем, не всегда удачные, театральные жесты и пританцовывающая походка зачастую выглядят странновато. Некоторые номера, к сожалению, чересчур «совершенны» в своем жанре и их исполнители лишены темперамента итальянских, испанских или южноамериканских артистов, но лучше уж эта холодность, чем слишком часто встречающаяся небрежность.

Финал программы в Московском цирке на Ленинских горах. 1976 год.

Наконец, соединение традиционной техники с использованием необычных цирковых снарядов привело к созданию оригинальнейших номеров, примером чему может служить работа на «русских качелях», обновившая традиционный репертуар прыгунов с подкидными досками.

Однако самого большого расцвета достигло, пожалуй, искусство клоунады. В то время как на Западе искусство это постепенно отмирает, не в силах приспособиться к новым условиям жизни, русские артисты, по большей части выпускники Циркового училища, полностью изменили представление о клоунах, которое сложилось у всех за последние сто лет. Они отказались от нелепых нарядов и утрированного грима, сделавшись похожими на августов прежних времен и на артистов кабаре. Они считают делом чести выступать с настоящей работой, будь то музыкальный или акробатический номер, привнося в нее тысячу забавных находок. Самый интересный из них, Леонид Енгибаров — темноволосый молодой человек приятной наружности с холодным юмором на грани абсурда — напоминал обликом Китона в фильме «Генерал». К сожалению, он слишком рано умер. Номер его был весьма оригинален: он балансировал на лбу перш с подносом, на котором лежали пиджак, перчатки, шляпа и трость, потом резко подбрасывал перш — и оказывался в пиджаке, в шляпе, в перчатках и с тросточкой в руках! Жаль, что западная публика не видела Енгибарова. Из ведущих советских мастеров смеха ей знакомы только замечательный клоун-поэт Попов, традиционный август Карандаш и кумир советской публики Никулин, чей чудесный юмор с трудом пересекает границу, ибо держится в первую очередь на тесном контакте со зрителями. Енгибаров же мог развеселить любую публику — сценки его были зрелищны и потрясающе смешны. Кроме того, его армянский темперамент был ближе к нашему, чем славянский темперамент русских.

Надо надеяться, что пример русских вдохновит западные страны на деятельную помощь цирку. Не обязательно национализировать его, но необходимо признать, что обучение молодежи, пришедшей из нециркового мира, дает цирковому искусству новый приток крови и струю свежего воздуха, а законы, подобные тем, что приняты, например, в Италии, позволят западному цирку подняться до такого уровня, какого достиг советский цирк. Подобная революция в мире цирка уже назрела, ибо многие европейские и американские артисты, превосходящие своих восточных коллег в том, что касается техники, к сожалению, слишком часто оказываются изолированы и лишены возможности отточить свое мастерство до совершенства.

У колыбели цирка стояли люди, которым однажды пришла в голову мысль — по тем временам весьма смелая — открыть заведения, получившие имя амфитеатров или цирков. Эти провозвестники циркового искусства были также первыми «звездами» арены, ибо чаще всего они не только управляли цирками, но и выступали в них.

Мы уже встречались на страницах нашей книги и с этими артистами-антрепренерами, и с теми, кого они ангажировали для своих представлений.

Теперь мы изложим историю этих артистов и жанров, в которых они прославились. Разумеется, мы расскажем далеко не обо всех, потому что в нескольких главах невозможно дать представление об огромном множестве семей, на протяжении более чем двух столетий составляющих славу «бродячего народца». Не имея возможности упомянуть всех героев манежа, мы постараемся поведать о самых известных из них, оставляя читателю возможность самому открыть для себя артистов, которые войдут в эту прекрасную плеяду в будущем.

Люсьен Грюсс выступает с лошадьми, выдрессированными Алексисом Грюссом. Цирк Жана Ришара. 1975 год.

Поскольку первые цирковые представления состояли преимущественно из конных номеров, само собой разумеется, что мы начнем наш обзор с наездников.

Мы уже говорили об основоположниках: Гиаме, Астлее, Франкони, Дьюкроу. Поначалу их выступления не слишком отличались от военно-спортивных упражнений: наездники показывали зрителям кавалерийскую атаку, демонстрировали способы обращения с оружием и элементы конной вольтижировки, известные в английской армии. Эта вольтижировка быстро эволюционировала, став менее «утилитарной» и более зрелищной (такой, в частности, была вольтижировка Астлея на двух и трех лошадях), а затем — с приходом Эндрю Дьюкроу, в своих «пластических позах» подражавшего античным скульптурам, — и более художественной. Эндрю Дьюкроу выступал один или вместе с сыном; вдвоем они исполняли «па-де-де». В конном цирке, как и в балете, так обычно называют номера с участием мужчины и женщины, но бывают и исключения. Одним из первых упражнения такого рода ввел в цирковой обиход в начале прошлого столетия Лоран Франкони.