Чтение онлайн

Вновь созданная династия обычно начинала свое правление с реформ, призванных установить социаль­ную гармонию. При этом в вопросе о частной собствен­ности правительство, казалось бы, не слишком расхо­дилось с требованиями восставших масс: оно тоже от­стаивало принцип уравнительности, разумеется, преследуя свои цели и интересы.

Поэтому реформы обычно сводились к гигант­скому, в рамках всей Поднебесной империи, переде­лу земли — с тем чтобы каждый трудоспособный крестьянин получил свой участок. Иногда правитель­ство даже шло на конфискацию земель у богатых зем­левладельцев. Использовались и другие средства: на некоторое время запрещалась продажа земли. Круп­ные владения облагались повышенными налогами. Обезземеленным крестьянам выдавались наделы из фонда государственных земель, причем на выгодных условиях. Те, кто обрабатывал пустоши, в течение определенного времени освобождались от налогов.

Ныне в течение нескольких поколений в Поднебес­ной царит мир, богатые и сильные из числа чиновни­ков и простолюдинов обладают имуществом в не­сколько сот миллионов монет, а бедные и слабые ис­пытывают все большие тяготы… Поэтому следует несколько ограничить количество земель, находя­щихся в частном владении.

Из постановлений эпохи династии Хань,

конецIв. до н. э.

Таким образом, вновь восстанавливалась система «равных полей», которая всегда считалась в Китае идеалом. Конечно, несмотря на эти меры, невозможно было совсем остановить рост частного землевладения, но государственная власть была достаточно сильна, чтобы на определенном этапе резко сокращать его. По­этому в Китае, как и в других восточных цивилизаци­ях, сформировался государственный феодализм.

Правительство сделало ставку на мелкое крестьян­ское хозяйство, которому отводились наделы при ус­ловии выплаты налогов. Чиновники получали землю в зависимости от ранга — доходы с нее, точнее, то, что от них оставалось после уплаты налогов государству, шли в счет жалованья. Такие владения нельзя назвать феодом: понижение в должности означало и утрату земли; чиновник в качестве землевладельца был пол­ностью зависим от государства.

Примерно такая же политика осуществлялась и по отношению к ремесленникам и купечеству. С древней­ших времен власть стремилась утвердить свою монополию на разработку недр и использование водоемов; постепенно в руках государства оказалось производст­во и продажа важнейших предметов потребления: со­ли, чая, меди, железа и других металлов. В XIV— XVII вв. государственное производство охватывало из­готовление фарфора, судостроение, добычу угля, ли­тейный промысел и др. Центральная власть регулиро­вала рыночные цены, а иногда даже ссудный процент, борясь с ростовщичеством. Государственная торговля не всегда выдерживала конкуренцию с частной, но правительство компенсировало это тем, что облагало купцов большими налогами, закупало у них товары по твердым ценам, установленным казной.

В настоящее время следует регулировать движе­ние товаров: при повышении цен надо продать, при понижении — закупить; если сделать большие запа­сы продовольствия и уравнять цены, то люди будут своевременно заниматься земледелием и ростовщи­ческие дома не смогут воспользоваться их затрудне­ниями. Все вышесказанное делается для народа, а не с целью получения доходов для казны.

Из законов реформатора Ван Анъ-Ши,XIв.

Кроме того, правительство разрешало заниматься торговлей чиновникам, освобождая их от налогов и превращая таким образом в силу, противостоящую ча­стной торговле.

Только в XVI—XVII вв. в Китае произошел некото­рый сдвиг: расширилось крупное землевладение, ста­ли создаваться мануфактуры с использованием наем­ного труда (в том числе и рассеянные). Хотя государ­ство по-прежнему имело монополию на добычу и обработку полезных ископаемых, в отдаленных гор­ных районах тайно возникали частные предприятия по добыче угля и серебра. Цинское правительство за­крывало глаза на рост частного землевладения. Воз­можно, потому, что интенсификация сельского хозяй­ства давала возможность даже в этих условиях полу­чать большую сумму налогов.

Буржуазные отношения отстаивали свое право на существование, но, как правило, проигрывали в не­равной борьбе с государственной властью, а потому остались неоформленными.

Слабый народ — сильное государство

Власть, игравшая роль покровителя и управителя в большой семье, персонифицировалась в лице импе­ратора. Все остальные социальные слои, на какой бы ступени иерархической лестницы они ни стояли, яв­лялись подданными непосредственно императора. По­этому в феодальном Китае не зародилась, как это было в Западной Европе, система вассалитета; единствен­ным сюзереном было государство.

Когда народ слаб — государство сильное, когда го­сударство сильное — народ слаб. Поэтому государ­ство, идущее истинным путем, стремится ослабить народ.

Шан Ян

Характеризуя такие отношения между властью и обществом, немецкий философ XIX в. Ф. Гегель пи­сал, что в Китае не может существовать большого раз­личия между рабством и свободой, так как перед им­ператором все равны, т. е. все одинаково бесправны. Насколько справедлива эта оценка, ставшая классиче­ской при определении восточных деспотий? Конечно, общество в Китае не сумело добиться тех прав, какие оно получило в Западной Европе. Там не оформились сословия, которые могли бы претендовать на участие в государственной политике и с интересами которых власть вынуждена была считаться.

Одним словом, народ (т. е. подданные) в Китае дей­ствительно был слабым, если иметь в виду его полити­ческое безгласие. Прекрасный тому пример — по­ложение многочисленного городского населения, которое так и не сумело добиться внутреннего самоуп­равления. Города — эти очаги вольности в Европе — находились в Китае под жестким контролем государ­ства. Цехи использовались для того, чтобы распреде­лять повинности, взимать налоги. Ремесленники были приписаны к определенному месту жительства и не могли покидать город без разрешения властей.

Государство оказывало давление на общество са­мыми разнообразными способами. В том числе исполь­зовался знаменитый тезис Конфуция о большой семье, означающий, что необходимо повиноваться власти, поступаться личными интересами ради общих, т. е. государственных. В Китае была распространена систе­ма коллективной ответственности. Так, за пре­ступление отца мог поплатиться сын, а то и вся семья; староста в деревне подвергался наказанию, если на его

Важнейшие центры ремесленного и мануфактурного производства в Китае вXV—XVIIвв.

территории была не полностью обработана земля; в таком же положении оказывались и уездные чинов­ники.

Однако установка на коллективизм имела и обрат­ную сторону. В Китае огромную силу приобрели семей-но-клановые связи, освященные и возвеличенные кон­фуцианством. Большие кланы, включавшие много се­мей, и богатых, и бедных, представляли собой, как правило, мощные и крепкие организации, основанные на принципах солидарности и взаимопомощи. Кроме того, были распространены всякого рода землячества, тайные общества, секты. Все эти общности представ­ляли собой вполне реальную социальную силу, с кото­рой власти приходилось считаться, что создавало не­который баланс сил, хотя и неполноценный, не за­крепленный юридически.

В китайском обществе действовал принцип равных возможностей. Каждый, независимо от своего проис­хождения, мог стать чиновником, т. е. войти в элит­ный слой китайского общества. Для этого нужно было лишь сдать государственные экзамены. Конечно, к этим сложным экзаменам, требовавшим многолетней подготовки, у верхов общества допуск был гораздо шире, чем у низов. Но здесь помогали клановые и об­щинные связи: жители деревни, например, могли объ­единенными усилиями дать образование наиболее спо­собным детям и выдвинуть своих кандидатов на экза­мены в расчете на их будущее покровительство. В результате в Китае был создан поистине уникаль­ный для средних веков бюрократический аппарат, в котором ранг во многом зависел от личных досто­инств.