Чтение онлайн

Мне кажется, я ему ничего не говорил о знакомстве с мистером Карнеги, которого я посетил в Шотландии вскоре после Хомстедской стачки и от которого уже знал оборотную сторону этой истории. Но мистер Маклаки не высказывал ни малейшего порицания в адрес мистера Карнеги; наоборот, он несколько раз повторил, что дело не зашло бы так далеко, если бы “Энди” был на месте. Он, очевидно, был того мнения, что “ребята” хорошо ладят с “Энди”, лучше, чем со многими компаньонами его предприятия.

Я прожил на ферме целую неделю и все вечера проводил с Маклаки. Оттуда я направился в Аризону и написал мистеру Карнеги о моей встрече с Маклаки. Я прибавил, что мне его очень жаль и что я того мнения, что с ним дурно поступили. Мистер Карнеги немедленно ответил мне и на полях листка приписал карандашом: “Дайте Маклаки столько денег, сколько ему понадобится, и не называйте моего имени”.

Я, в свою очередь, тотчас же написал своему новому знакомому и предложил ему деньги. Я не называл определенной цифры, но дал понять, что он может получить столько, сколько ему нужно, чтобы снова встать на ноги. Он отказался от моего предложения, говоря, что предпочитает пробиться собственными силами. Это было чисто по-американски и привело меня в восторг.

Через некоторое время мне представился случай поговорить о нем с лицом, стоявшим во главе Сонорской железной дороги. Благодаря ему Маклаки получил место и хорошо продвинулся по службе. Прошло с год или около того, и я снова встретился с Маклаки в Гуайяме у Калифорнийского залива. Он работал там в железнодорожных мастерских. Он очень изменился к лучшему, производил впечатление счастливого человека и успел жениться на мексиканке. Теперь, когда он больше не нуждался, я счел возможным рассказать ему историю с денежным займом. Мне не хотелось, чтобы он дурно думал о тех людях, которые были принуждены бороться с ним. Я сказал ему на прощанье:

— Мистер Маклаки, теперь вы должны узнать, что деньги, которые я вам предлагал, были не мои. Это были деньги Эндрю Карнеги.

Маклаки так и остолбенел. Единственное, что он смог сказать, было:

— Черт побери, Энди славно поступил!».

Эти слова Маклаки были лучшим входным билетом в рай, чем все богословские догматы, придуманные людьми.

Глава 15 

Мои отношения с рабочими

Здесь уместно рассказать о некоторых конфликтах с рабочими, которые удалось уладить за время моей деятельности на заводах.

Однажды мы получили от рабочих, занятых в доменном производстве, циркулярное обращение с многочисленными подписями, в котором они заявляли, что приостановят работу в понедельник, в четыре часа дня, если фирма не согласится на повышение заработной платы. Но дело заключалось в том, что срок тарифа, на основании которого у нас было достигнуто соглашение, истекал только в конце года, через несколько месяцев. Я сказал себе, что если эти люди намерены нарушить соглашение, нет никакого смысла заключать с ними новое соглашение. Несмотря на это, я ночным поездом выехал из Нью-Йорка и на другой день рано утром уже был на заводе.

Я просил директора пригласить на совещание все три рабочих комитета — не только от доменного производства, которое было непосредственно замешано в этом деле, но также от прокатного и сталелитейного подразделений.

Я обратился прежде всего к представителю прокатного подразделения. Это был старик в очках.

— Мистер Маккей, у нас с вами, кажется, заключен договор до окончания года?

Он медленно снял очки, смущенно подержал их в руке и сказал:

— Да, у нас есть контракт, но даже ваших денег, мистер Карнеги, не хватило бы на то, чтобы заставить нас нарушить его.

— Так говорит настоящий американский рабочий, — ответил я, — я горжусь вами. Мистер Джонсон [это был лидер рабочих сталелитейного подразделения], у нас с вами заключен такой же договор?

Мистер Джонсон был маленький худощавый человечек. Он заговорил медленно и с расстановкой.

— Мистер Карнеги, когда мне дают для подписи контракт, я его внимательно прочитываю, и если он мне не подходит, я его не подписываю, а если он мне подходит, я его подписываю; и если я его подписываю, я его исполняю.

— И здесь сказывается сознательный американский рабочий, — сказал я.

Я обратился с тем же вопросом к представителю доменного производства. Это был ирландец по фамилии Келли.

— Мистер Келли, скажите мне, у нас с вами подписан договор до окончания года?

Мистер Келли ответил, что точно он сказать не может. Была какая-то бумага, он ее подписал, но не прочел как следует и толком не понял, что в ней, собственно, говорилось.

Наш директор, капитан Джонс, горячая голова, накинулся на него.

— Полноте, мистер Келли, вы очень хорошо помните, что я с вами дважды читал и обсуждал эту бумагу.

— Тише, тише, капитан! — остановил я его. — Мистер Келли имеет право изложить свое мнение. Мне тоже приходится иной раз подписывать бумаги не читая. Мистер Келли сказал, что он не читая поставил свою подпись, и мы должны верить его словам. Но, мистер Келли, я того мнения, что если человек имел неосторожность подписать договор, он должен выполнять его и взять себе за правило на будущее быть осмотрительнее. Не лучше ли для вас будет проработать еще четыре месяца на основании этого договора, а когда вам придется подписывать новый, быть внимательнее и постараться понять его содержание?

Ответа на это не последовало. Тогда я поднялся с места и сказал:

— Представители доменного производства, вы угрожали фирме нарушить договор и — что может оказаться роковым — оставить работу, если не получите до четырех часов сегодняшнего дня удовлетворительного ответа на ваши требования. Еще нет трех часов, но ответ уже готов. Вы можете оставить доменную печь. Пусть лучше фабричный двор зарастет травой, чем мы отступим перед вашей угрозой. Самым позорным днем для рабочего станет тот, когда он нарушит договор и сам лишит себя чести. Больше мне вам нечего сказать.

Рабочий комитет медленно удалился. Потом мы узнали от наших служащих, чем закончилась эта история в доменном отделении. Келли и его товарищи вернулись в мастерские. Там уже собралась большая толпа рабочих, с нетерпением ожидавшая их. Увидев толпу, Келли закричал:

— Марш на работу, обезьяны! Чего вы тут стоите? Разрази меня Бог, если этот малый не взял опять быка за рога. Он не хочет с нами воевать, но говорит, что скорее даст себя убить, чем позволит сдвинуть себя с места. Становитесь же за работу, обезьяны!

Ирландцы и шотландцы — странные люди, но с ними легко сладить, надо только знать, с какого конца подойти. Этот Келли впоследствии превратился в моего преданного друга. Опыт показал мне, что на рабочих в массе можно положиться, они всегда поступают правильно и справедливо, если только не связаны безусловным повиновением своим вожакам.

Интересно также, как мы однажды справились с забастовкой на рельсопрокатном заводе. К сожалению, и в этом случае сто тридцать четыре рабочих из одного подразделения тайно сговорились за несколько месяцев до конца года потребовать увеличения заработной платы. Новый год обещал быть плохим для железного и стального производства, и промышленники повсюду уже объявили, что заработная плата будет снижена. Тем не менее наши рабочие сочли нужным упорствовать в своих требованиях только потому, что несколько месяцев назад поклялись, что бросят работу, если им не повысят заработную плату. Но мы никоим образом не могли ее повысить, в то время как наши конкуренты ее снижали. Вследствие этого они приостановили работу. Эта забастовка парализовала и остальные подразделения, и мы оказались в самом затруднительном положении.