Чтение онлайн

Я онемел от удивления и не смел обратиться к странному своему товарищу. По в ту минуту, когда мы подъезжали к трону, я не мог удержаться и тихонько спросил его: «Где мы?»

— Мы находимся, — отвечал он, — пред великой и страшной тайной: ты видишь на престоле Мухаммеда-Абдаллу-эль-Зогоиби, последнего гранадского эмира.

— Полно, — сказал я, — смеясь нехотя. — Все мавры изгнаны из Испании тому уже несколько веков, и отправились умирать в Африку, откуда пришли.

— Да, — возразил мой товарищ, — так гласят ваши лживые хроники. Но чего вы не знаете, собаки христианские, так это то, что Абдалла и последние защитники Гранады были заключены в эту гору пророком правоверных. Что же касается до ложного Абдаллы и армии, предавшей Гранаду испанцам, то это были просто привидения, порожденные адом. Вся Испания — страна очарованная, она вся усеяна воинами, которых воля Аллаха держит скрытыми под землей, пока не наступит день освобождения этой прелестной страны. Один раз в году, накануне праздника Св. Иоанна, все мавры, подчиненные чарам, освобождаются с заката солнечного до восхода, и они пользуются этой ночью, чтобы прийти поклониться своему эмиру. Толпа, которую ты видишь, состоит из мусульман, очарованных в одно и то же время на всех пунктах своей империи; разрушенная башня у моста в Старой Кастилии служит жилищем моим в продолжение двух с половиной веков; воины конные и пешие, которых ты видел в боковых пещерах, — древние защитники Гранады. Тотчас по уничтожении очарования, Абдалла и его подданные очнутся от сна, они явятся для овладения Эль-Гамрой и столицей своей, шествуя от победы к победе для восстановления исламизма во всей Испании.

— А когда должны исполниться эти великие события? — спросил я.

— Это тайна Аллаха, — отвечал он. — Мы надеялись скоро увидеть зарю этого дня, но старый воин, покрытый славой, повелевает в Эль-Гамре. Пока этот искусный вождь, у которого осталась только одна рука для службы своему государю, будет блюсти за защитой крепости, ему вверенной, всякая попытка бесполезна

При последних словах, губернатор не мог удержаться от горделивого движения; он принялся снова крутить седые усы свои и ударил саблей об пол Этот знак немого самодовольства не ускользнул от бродяги.

— Чтобы не употреблять долее во зло драгоценного времени вашего превосходительства, — продолжал он, — я кончу в нескольких словах. Сказав эти слова, мой таинственный товарищ сошел с коня. «Подожди меня здесь, — сказал он, — и подержи лошадь, пока я схожу преклониться пред престолом Абдаллы!». Потом он вмешался в толпу. Я не знал, что делать на том месте, где он меня оставил: ожидать ли, пока возвратится мой сверхъестественный товарищ, чтобы продолжать дьявольскую скачку, или, не дожидаясь его, выбраться за добра ума и переменить дорогу? Поистине, храбрый солдат долго не раздумывает. Мне показалось, что конь неверующего добрый приз ЛАЯ христианина по законам войны и праву народному. Я сел снова на коня, поворотил назад и силился как можно скорее выбраться из подземелья. Проезжая опять мимо боковых пещер, мне послышался угрожающий стук оружия; потом, подобно адской буре, огромный отряд воинов пришел в движение, чтобы преследовать меня до выхода из пещеры, где все эти тени исчезли в синеватом дыму. Страх лишил меня чувств, и когда, после нескольких часов, я пришел в себя, то очутился лежащим на каком-то холме. Лошадь мавра смирно паслась подле меня, узда ее, намотанная на мою руку, одна, вероятно, помешала ей поскакать за своим законным владетелем в Старую Кастилию. Посудите, что должен был я чувствовать, когда, вдруг очутился на юге Испании и когда, у подножия холма, увидел незнакомый город. Я осторожно спускался но каменистому скату, ведя свою лошадь в поводу, потому что не смел более садиться на нее, боясь, чтобы она не сбросила меня в какую-нибудь пропасть. На пути встретил я ваш патруль, и когда узнал от почтенного капрала, что нахожусь в Эль-Гамре, у ворот Гранады, то весьма обрадовался случаю отдать честь знаменитому воину, о котором слышал в пещере Абдаллы. Теперь, ваше превосходительство, извлеките пользу для вашей будущей славы кз того, что я сообщил вам, и удвойте бдительность, чтобы сохранить королю испанскому этот замок, судьба которого зависит единственно от вас.

— А как ты думаешь, молодец, что могу и должен я делать, чтобы обезопасить себя от посещения твоих привидений?

— Я только темный солдат, — отвечал пленник, — и ваше превосходительство не имеет никакого повода обращать внимание на мои советы. Но так как вы приказываете мне говорить, то я думаю, что надо приказать закрыть герметически все трещины холма, чтобы воспрепятствовать выходу подземной армии Абдаллы. Если бы почтенному священнику, которого вижу подле вас, угодно было взять это на себя, водрузить крест у каждой баррикады, и окропить ее святой водой, вся сила врагов нашей веры будет чрезвычайно озадачена.

— Я думаю, — сказал монах, не перестававший в продолжение этой сцены любоваться красивыми чертами молодой служанки, — я уверен, что это будет благоразумная и действительная мера.

Тогда губернатор, единственной оставшейся ему рукой схватил эфес старой своей сабли, устремил на бродягу проницательный взгляд, заставивший последнего вздрогнуть и отступить, и воскликнул голосом, выражавшим совершеннейшую недоверчивость: «Что касается до меня, то я не принадлежу к числу тех, которых можно одурачить вздорными сказками, берегись, любезный! С людьми моего покроя нельзя шутить безнаказанно, ты нагрел мне уши; смотри, чтобы ты не лишился за это своих собственных. Эй, капрал! Наложи хорошие оковы на ноги этого пройдохи-разбойника».

Солдаты коменданта, бывшие настороже, вторглись в комнату и без труда свалили сильного незнакомца, который, без сомнения, не имел желания прервать свои путешествия, чтобы засесть в прохладных подвалах Эль-Гамры, но под соединенными усилиями, целой стаи инвалидов, старинные лавры которых омрачило бы бегство подобной дичи, всякое сопротивление сделалось невозможным. Капрал, обыскивая его, нашел под платьем длинный туго набитый кошелек, радуясь этой находке, он высыпал содержание его, но не нашел ничего, кроме странного сбора янтарных ожерелий, золотых крестов, коралловых четок с несколькими незначительными монетами. Губернатор оставался бесстрастным, но при виде этих мелких предметов религиозного уважения, монах не мог воздержаться от порыва священного гнева.

— Разбойник! — вскричал он, — какого служителя Господня ограбил ты?

— Ваше преподобие сильно ошибаетесь, — отвечал бродяга. — Я никого не ограбил, а то, что вы видите, нашел я в чемодане мавританского всадника.

— Хорошо, — сказал губернатор, — чтобы кончить эту сцену, — я согласен верить всем твоим сказкам. Но в ожидании пробуждения мавров, ты отправишься на зимние квартиры в Красную башню.

— Как вам угодно, — холодно отвечал пленник, — я в вашей власти: пользуйтесь ею. Солдат, проведший много лет на ратном поле, доволен почти каждым помещением, лишь бы был спокоен и имел довольно хлеба, я мало забочусь об остальном. Но все-таки советую вам позаботиться о строжайшем карауле в замке.

После этого, аравийского коня отвели в конюшню, а вещи, найденные в кошельке бродяги, заперли в сундук коменданта, несмотря на возражение францисканского монаха, который представляя, что эти предметы осквернены святотатством, требовал выдачи их ему для очищения. Губернатор отказал ему в этом решительно, и мстительный монах втайне поклялся уведомить об этом свое начальство.

В то время, как происходило это, Гранада была опустошаема шайкой злодеев под начальством смелого бандита Мануэля Бораско. Этот отчаянный разбойник не раз уже пробирался в Гранаду под разными переодеваниями, под покровительством которых собирал сведения о направлении отъезжающих и отправления товаров, которые потом поджидал и грабил в теснинах Альпухаррасских гор. Его многочисленные покушения против общественной безопасности заставили, наконец, губернатора Эль- Гамры принять самые энергичные меры, и чтобы вернее схватить его, приказал полиции и местным властям подвергнуть строгому осмотру всех иностранцев и людей подозрительных. Достойный губернатор предпочел бы продержать в заключении 20 невинных, чем упустить одного виноватого.

Между тем, слух о приключении неизвестного солдата не замедлил распространиться, недовольный монах не счел себя обязанным хранить тайну, а молодая девушка рассказывала везде, что это прекрасный молодой человек, смуглый и с гордым взглядом, и что жаль было бы видеть его повешенным. Наконец, народная молва, истощив все предположения, решила, что знаменитый Мануэль Бораско схвачен в горах патрулями губернатора Эль-Гамры и заперт в подземелье Красной башни. Все ограбленные этим разбойником нахлынули в Эль-Гамру для очной ставки с ним, надо было удвоить караульных и тщательно охранять комнату, в которой находился заключенный. Однако же ни один из посетителей не узнал в особе бродяги Мануэля Бораско. Старики, услышав рассказ об очаровании Абдаллы, вспомнили, что подземелье, освященное этим народным преданием, находится в скале Св. Елены. Любопытные отправились туда и отыскали вход в пещеру, которая простиралась на такую глубину в землю, что никто не осмелился пробраться в нее. Благодаря им, рассказ пленника возбудил любопытство народа, генерал-губернатор Гранады вздумал тогда овладеть такой любопытной особой и предписал губернатору Эль- Гамры выслать к нему бродягу. Инквизиция также вмешалась в это дело и присваивала себе пленного, как человека, виновного в святотатстве. Но комендант Эль-Гамры не мог удовлетворить всех вдруг, не удовлетворил никого. Дело приняло серьезный оборот. Генерал-губернатор объявил, что пришлет отряд для овладения Красной башней, великий инквизитор, со своей стороны, пригласил для того же своих приспешников. «Хорошо, пусть сунутся, если смеют, — воскликнул взбешенный губернатор, — мы сумеем сопротивляться им!»

На другое утро, на рассвете, он отправил отряд за пленником, чтобы перевести его в другую тюрьму, удобнейшую для его непосредственного наблюдения. Но капрал, которому поручено было исполнение, скоро возвратился с расстроенным видом и объявил, что клетка опустела.

— Быть не может! — воскликнул губернатор.

— Я то же говорил самому себе, — отвечал честный капрал, — но поневоле пришлось поверить глазам своим.

— А кто последний сообщался с этим демоном?

— Молодая девушка, прислуживающая вашему превосходительству, она каждый вечер, по приказанию вашему, как говорила, приносила ужинать пленнику.

—Да ты с ума сходишь! — заревел губернатор и пена выступила на губах его. — Ключи Красной башни кладутся каждый вечер под мою подушку.»

— Извольте спросить сами…

— Без сомнения, ступай, беги, позови эту сумасшедшую!

Пошли в комнату молодой девушки: постель ее не была даже

помята.

Не оставалось более никакого сомнения: девушка, влюбившись в красивого бродягу, видно, не могла перенести мысли о судьбе, его ожидавшей; уважаемая наравне с губернатором, она воспользовалась привилегией, приписываемой ей хроникой, чтобы обмануть бдительность стражей, разорвать узы пленника и убежать с ним.