Чтение онлайн

— И, архимаг Вальтер, давайте будем откровенны. У меня достаточно информации, чтобы не только настоять на реформах, но и инициировать расследование деятельности самого Ордена на предмет злоупотреблений и нарушения собственного устава.

— Это… клевета…

— Это проверенная информация, — холодно сказала я. — И у меня есть неопровержимые доказательства на каждое слово. Ссора со мной, магистр Элмонд, означает ссору не просто с короной. Это означает ссору со всем Храмом Луны, который после недавних событий видит во мне прямое воплощение воли Богини. Это означает публичный скандал, который развалит Орден изнутри. Тогда вопрос будет стоять не о реформах, а о самом существовании Ордена в его нынешнем виде. Храм Луны, я уверена, с радостью возьмёт на себя образовательные и благотворительные функции.

Угроза висела в воздухе. Он получил мое письмо с информацией, о которой я не могла знать. Ссора с короной, особенно с короной, только что получившей божественное благословение, означала бы конец. Изоляцию, потерю финансирования, войну с Храмом Луны, который уже был всецело на моей стороне.

Он опустил голову. Это был жест горького, вынужденного признания поражения.

— Орден… обсудит ваши предложения, — пробормотал он.

— Не «обсудит», — поправила я. — Орден начнёт подготовку плана реформ, который представит мне через две недели. Я ожидаю конструктивного подхода. В противном случае мне придётся принимать более жёсткие решения. Это означает, что я использую собранный компромат, чтобы сместить вас и поставить на ваше место кого-то более… сговорчивого. Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным, архимаг. Или губительным. Выбор за вами.

Он поднялся, его движения были скованными, будто он постарел на десять лет за один разговор.

— Я… передам вашу волю совету архимагов.

— Прекрасно. Жду вашего ответа.

Он ушёл, пошатываясь. Ещё один институт власти был приведён в соответствие с новыми реалиями.

Я стояла у окна, глядя, как его карета покидает замковый двор. Гора дел не уменьшалась, но теперь у меня была команда: верные помощники вроде Лины и Томаса, талантливые специалисты вроде Геральдиса и Годфрея, опасный, но теперь связанный договором стратег Фальк, поддержка церкви и, скоро, контролируемый Орден магов. И тихая, хрупкая надежда на то, что ритуал с Ксилом, который должен был состояться в ночь перед днём рождения Белоснежки, не только освободит его, но и даст мне союзника, чья сила и преданность будут не вынужденными, а добровольными.

Я подошла к зеркалу, все еще затянутому темной тканью.

— Входи, — прозвучало почти сразу, голос Ксила был мягким.

Поверхность поддалась, приняв мою руку, и я сделала шаг внутрь, в знакомое пространство серого, безграничного тумана.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал он, материализуясь из тумана рядом.

Я позволила себе сгорбиться, отпустить напряжение, сковавшее плечи с момента ухода Вальтера.

— Я только что шантажировала одного из самых влиятельных людей в королевстве его же грязным бельем. И он сломался. Он сдался, потому что боялся скандала больше, чем реформ.

Он сделал шаг ко мне, и теперь я могла разглядеть его лицо в тумане — четкие черты, перламутровые глаза. Он смотрел на меня с тем странным, внимательным выражением, которое появлялось у него все чаще.

— Ты действовала решительно. Жестко. Но ты не причинила ему физического вреда. Не разорила его семью. Не уничтожила Орден, хотя имела все возможности и, уверен, достаточное количество поводов. Ты предложила ему приемлемый вариант. В мире, из которого я родом, такие методы считаются милосердными.

Он взял мою руку, и его пальцы, тёплые и удивительно человеческие на ощупь, мягко сомкнулись вокруг моих.

— Я наблюдал за людьми десятилетиями, Моргана. За демонами — ещё дольше. Я видел жестокость, возведённую в принцип. Видел доброту, граничащую с глупостью и ведущую в пропасть. Но я никогда не встречал такого человека, как ты, — тихо сказал он, его голос звучал прямо у моего уха. — Жесткого до цинизма, когда дело касается врагов. И великодушного, когда дело касается тех, кого ты считаешь своими. Готового запачкать руки в грязи интриг, но при этом старающегося не причинить лишнего вреда. Ты разрушаешь планы врагов, но не их жизни, если есть выбор.

Я подняла на него глаза, удивлённая.

— Ты предложила ему новую и уважаемую роль в обмен на покорность. У тебя уникальная стратегия, в которой есть место милосердию как инструменту, а не слабости. Это редкое качество.

Он отпустил мою руку и прошёлся по несуществующему пространству.

— С людьми… всегда было сложно. Их мотивы запутаны, их страхи иррациональны. Их привязанности — слабость. Я никогда не понимал людей до конца. Они боялись или хотели использовать меня. Или и то, и другое.

Он обернулся, и его взгляд, серьёзный и оценивающий, снова устремился на меня.

— Но ты… ты другая. Ты разговариваешь со мной, спрашиваешь совета, но принимаешь решения сама. Делишься воспоминаниями, как… — он запнулся, подбирая слово, — как с равным. И в то же время ты действуешь с безжалостной эффективностью, когда этого требует ситуация. Это напоминает мне не людей, а нас, демонов высшего круга. Тех, кто способен видеть цель и идти к ней, не растрачиваясь на пустую жестокость, но и не размягчая сердце там, где требуется твёрдость. В тебе есть эта ясность цели. И в тебе же есть это странное, человеческое тепло, которое заставляет заботиться о ребёнке, учить его звёздам и арифметике, строить школы и раздавать хлеб.

— Ты говоришь, будто я какое-то чудовище, — сказала я, но в голосе моём не было обиды.

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах вспыхнул азарт. — Ты потрясающая. Я вижу в тебе того, кто сможет нести эту власть, не развратившись ею. Именно поэтому я доверяю тебе, Моргана. И именно поэтому я дам тебе своё Истинное Имя, когда придёт время.

Его слова повисли в тумане, наполненные такой неожиданной, глубокой серьезностью, что у меня перехватило дыхание. Это было больше, чем признание. Это было принятие меня такой, какая я есть — со всей моей грязной бухгалтерией, политическими махинациями, учительскими замашками и странной, болезненной тоской по справедливости.

— Спасибо, Ксил, — выдохнула я, и голос мой дрогнул. — Ты не представляешь, как важно это слышать.

Он поднес мою руку к своим губам и слегка коснулся ее. Потом его образ начал таять, растворяться в тумане, увлекая за собой и меня. Я оказалась в своей комнате, по-прежнему стоя перед зеркалом.

Холод в замке в какой-то момент мне окончательно надоел. Несмотря на все усилия Геральдиса, поддерживавшего тепло в ключевых точках, сквозняки гуляли по длинным коридорам, заставляя всех кутаться в верхнюю одежду даже внутри помещений. Особенно сильно продувало окна в северном крыле, где располагались покои Белоснежки и учебные комнаты. Однажды утром, зайдя к ней перед завтраком, я застала её сидящей у камина в шерстяном платке, поверх платья. Её пальцы были красными от холода.

— Опять сквозит? — спросила я, подходя к стрельчатому окну. Деревянные рамы действительно плохо прилегали, и в щели между стеклом и деревом было видно тонкие нити инея.

Белоснежка кивнула, прижимая к груди книгу, которую пыталась читать.

— Эльвира говорит, все окна такие. В восточном крыле лед на подоконниках по утрам.

Ситуацию нужно было исправлять срочно. Но как?

Именно тогда мне в голову пришла мысль, подсмотренная в далёком детстве у бабушки в деревне: как она замазывала окна на зиму специальной замазкой, которую сама же и готовила.