Чтение онлайн

— Где Палойтаи? Куда делся Палойтаи? Что говорит Палойтаи? Послушаем Палойтаи!

Однако Палойтаи, самый почтенный старейшина комитата Бонто, всегда злющий, словно паприка, на сей раз лишь пожимал плечами.

— М-да, братцы мои, — произнес он, наконец, очень недовольно в свойственной ему старинной крестьянской манере, — раз уж мы съели весьма лакомое жаркое из фазана, пожалуй, придется теперь проглотить и лягушку, хоть и отдает она горечью.

Хочешь — не хочешь, а пришлось с ним согласиться. «Раз мы встретили ликованием одно беззаконие потому лишь, что оно нам приятно, нечего теперь хныкать из-за другого». Так Фери Ности стал вогланьским исправником.

Разумеется, втихомолку об этом еще много потом толковали, и, если бы Фери Ности икнул столько раз, сколько в те дни поминали его имя в благородных дворянских поместьях, да и в прочих местах, в весьма нелестных выражениях, врачи вряд ли разрешили бы ему выехать в середине зимы. Однако, так как о в не икал вовсе и был абсолютно здоров, то, получив телеграмму от губернатора с сообщением о своем избрании и повелением прибыть для вступления в должность, тотчас отправился в дорогу, то есть сначала приискал себе ростовщика на улице Двух сарацинов, у которого с трудом выклянчил небольшой заем под новую должность. С помощью этих денег в последний вечер он попытался округлить сумму, ассигнованную на путевые расходы, усевшись за карты в гостинице «Корона»; но в связи с тем, что за спиной богини счастья стоял не Коперецкий, а, наоборот, рядом с Фери сидел так называемый симпатичный «советчик», который, будучи в тайном сговоре с игроком-противником, движениями рук и бровей открывал тому все карты Ности, к утру у пего осталось денег только на железнодорожный билет.

Однако легкомыслие не позволяло ему расстраиваться из-за подобных пустяков. В Бонтоваре есть зять, он все поправит. Фери витал в небесах, его пьянили великие планы и надежды. Наконец-то он ухватил фортуну за хвост. Теперь за ней, как за пчелиной маткой, весь рой потянется. Какая чудесная случайность, что исправничать придется именно в Вогланьском уезде! Туда ведь относится и Алшо-Рекеттеш. Стало быть, он попадет в дом Мари самым естественным путем. Sapristi! [103] Все складывается так удачно, будто под его диктовку, а может, и того лучше. Фери очень хотелось знать, что скажет тетя Мали, с которой он состоял в оживленной переписке и еще из гостиницы «Гриф» отослал длиннейшее письмо с описанием своего приключения в винограднике Финдуры. Тогда тетя Мали ответила кратко: «Ничего больше не предпринимай, даже не пытайся. Семя брошено, жди спокойно, пока оно взойдет, прорастёт и травой станет. Везучий ты, плутишка!»

А везучий плутишка прибыл на место и тут же отправился в здание комитатской управы, где в полном разгаре была уборки губернаторских покоев. Из крапецкого замка ожидали губернаторшу с маленьким бароном Израилем. Девушки в белых платьях и местные дамы с букетами камелий, заказанных в Вене, готовились встретить баронессу на вокзале.

Губернатор между тем учинял великий разнос: как посмели в его кабинете снять паутину под предлогом наведения чистоты?

— И ты позволил, растяпа? (Это обращение относилось к Бубенику.) Да разве ты не знаешь, что этот паук был мне дорог, что я часами на него глядел, когда меня от всех вас тошнило? Вы убили моего самого верного друга. Он научил меня ткать. А сколько пользы он приносил осенью, когда окна еще можно держать открытыми! Он ловил залетавших в кабинет мух и пожирал их, чтобы меня не беспокоили, ни одной не упустил, а теперь всему конец. Ладно, Бубеник, на сей раз я тебя прощаю, но если когда-нибудь увижу здесь муху, вместо паука тебе придется ее слопать, разрази меня гром!.. Ба, это ты? Прибыл? Здравствуй, шурин! Можешь идти, Бубеник!

— Получив телеграмму, я почел своим долгом, — несколько церемонно начал новый исправник, — прежде всего выразить глубочайшую благодарность за свое избрание. Весьма приятный сюрприз.

— Прошло почти единогласно, — ухмыльнулся губернатор, тряся руку шурину.

— Заслуга не моя, — скромничал Фери, — это заслуга предков и ореол имени Ности.

— Единогласие я понимаю так, amice, что мой голос, как ни крути, всего один голос.

— Прошу прощения, главное, что я исправник.

— Само собой разумеется. У Наполеона тоже не допытывались, каким образом он стал первым консулом. Но когда не допытывались? Когда он был уже императором. Ибо тогда допытываться стало неразумно. Ты же пока не император, и даже я не император. Поэтому для начала хорошо бы заставить людей немножко тебя полюбить. Я и телеграфировал для того, чтобы ты скорее приступил к делу.

—. Охотно, но с чего начать?

— Это я тебе скажу. Ты дашь присягу. Присяга обычно бывает ложной, так как ни один исправник ее не выполняет. Этого, впрочем, сам господь не требует, у него других дел хватает, станет он следить за комитатской администрацией! Но вот кто поистине жаждет, чтобы ты нарушил присягу, так это влиятельные члены уездных комитетов, олигархи-лилипуты, которые имеют по две-три сотни хольдов земли. А не пойдешь им навстречу, изведут, выживут, подножки будут ставить, замучают дисциплинарными делами, и жизнь твоя уже на земле превратится в ад. Стало быть, тебе следует нанести визиты всем влиятельным людям уезда и постараться понравиться, показаться приятным и достойным человеком.

— Гм, конечно, но…

— Знаю, ты хочешь сказать, что тебе нужен выезд и бравый гайдук на запятках, немного мелочи для карт и чаевых. Нельзя же тебе, коли предложат партию в тарок, ответить, что ты не умеешь. Невежде нечего браться за эту должность. Ну, это ты хотел сказать, верно?

— Премудрый Соломон не сказал бы лучше. С твоих уст струится мед и святая истина.

— Ну, а все остальное пойдет само собой. Квартиру можешь снять в Воглани, опекунский совет сдает дом покойного исправника, экономку не нанимай, а то сразу распустят сплетни, будь она дряхлее вдовы Мафусаила. Насчет питания тебе беспокоиться нечего, исправник вечно таскается по уезду, и повсюду его кормят, как паука. Представь, как я зол! Они вымели моего любимого паука! Его паутина вот тут была, у окна, над моим письменным столом. Губернаторского паука, ха, ха, ха! Узнал бы Клементи, сразу бы написал что-нибудь юмористическое. Ты знаешь Клементи?.

— Нет.

— О, если бы и мне его не знать! Да, так я уже сказал тебе: не держи экономку и вообще не заводи домашнего хозяйства, ведь ты сегодня здесь, завтра там, тебя вместе с твоим гайдуком прекрасно прокормят в помещичьих усадьбах да замках. Только не вздумай проговориться гайдуку или написать в альбом барышне, какие блюда больше любишь, если, конечно, не желаешь семьсот десять раз в году есть галушки с вареньем или лапшу с капустой, смотря, что шепнет хозяйкам гайдук, когда возьмутся они его допрашивать. Запрети ему под страхом смерти либо двадцати пяти горячих о твоих вкусах публично высказываться, и у тебя такое разнообразное меню будет, самому канонику впору, вот посмотришь.

— Допустим, дорогой Израиль, но остальное?

— Об остальном я позаботился. Я нанял тебе гайдука и кучера.

— Ты очаровательнейший зять на свете, — рассыпался в благодарностях Фери, — и предусмотрительнейший губернатор!

— Во-первых, вот тебе сотня, даю ее в долг из восьми процентов годовых. И не думай, что меня можно доить. Все, что я до сих пор тебе давал, записано, и ты еще заплатишь проценты когда будет из чего. А ведь будет! (Он со значением подмигнул левым глазом.) Лошадей тебе я выбирал сам из красавцев собственного завода. (Ясно, что отобрал он худших.) Цена им семьсот форинтов, по-родственному, — с легкомысленного юнца вроде тебя, если б, конечно, еще такой нашелся, я мог бы и вдвое содрать. А бричку я велел из Крапеца пригнать. Она не новая но истинному барину так и положено, ведь если новую взять подумают, что ты только начинаешь барином становиться, а тебе надо делать вид, будто ты продолжаешь им быть. Для этого лучше нет ветхой брички, она вроде старого дворянства. Впрочем, Бубеник велел ее починить, выглядит она великолепно, и лаком ее покрыли, как эту, ну, как ее… клетку.

Из скудного словаря своего он выбрал именно это слово, потому что оно стояло ближе всего к действительности: дома, в Крапеце, жили и неслись в этой бричке куры и прочая домашняя птица.

Краткое описание выезда спустило господина Фери с небес на землю и весьма его расстроило, однако он промолчал и только нервически покручивал усы.

— Все это я обещал твоему отцу, — продолжал зять. — А Коперецкий либо помрет, либо сдержит слово. Nota bene [104] : цена брички двести пятьдесят форинтов, а упряжь я тебе одалживаю временно, но, если вы ее изорвете, говорю заранее, она стоит, семьдесят форинтов, ибо clara pacta, boni amici [105] , мой милый Фери. Тебе очень понравится выезд, как раз для исправника подходит. Всю жизнь будешь меня благословлять. Но все же не очень-то доверяй моим родственным чувствам, ты, вероятно, слышал, что я немного с придурью. Это тебе и сестра подтвердит, если мне не веришь. Я говорил, что завтра она приезжает?

— Нет.

— Значит, теперь говорю. Она приедет, и на масленицу я дам большой бал. Разумеется, ты будешь приглашен. Но теперь речь не о том. Хочу тебя предостеречь, чтобы ты не очень-то доверял моим чувствам. Вот сейчас, например, ты явился к губернатору, а встретил зятя, но может случиться, придешь как-нибудь к зятю по тому или иному делу, а встретишь губернатора. Ну-с, господин исправник, теперь вы свободны! Бубеник проводит вас в «Синий шар», где находятся ваши лошади и слуги. Оплатите счет и отправляйтесь в уезд, пока только знакомиться.