Чтение онлайн

— Она, эта услуга, действительно небольшая?

— Не-а, — отец улыбнулся, — несколько часов ничегонеделания.

— Гм, ну если и вправду — ничего, то…

— В пятницу вечером нужно приглядеть за близнецами. Всего делов-то…

Мозги Кревана лихорадочно заработали, отыскивая веский довод, дабы увильнуть от исполнения обязанностей старшего брата:

— Ой… Ну, пап, вообще-то я немного занят буду… Э-э-э…

Отец, прислонившись к стене, легонько притопывал ногой. В глазах его плясали чёртики. Он, похоже, точно знал, что действительно важных дел на вечер пятницы сын не запланировал, и предвкушал услышать интересную отговорку. Креван продолжал бэкать и мэкать — в голову, как назло, ничего путного не приходило:

— Ну, э-э, мы с Кристофом договорились встретиться у него дома и поиграть в “Монополию”. Нет, правда!

Отец расплылся в торжествующей улыбке:

— Ну и замечательно! Перенесёте ваш мальчишник к нам. Мы-то Кристофа всегда рады видеть. И за малышами вдвоём присматривать веселее. Верно?

Отец и в самом деле хорошо относился к Кристофу, и симпатия эта была взаимной. Чего нельзя было сказать о матери Кревана, которая считала, что Кристоф дурно влияет на её драгоценное чадо. Это, конечно же, было не так, точнее, не совсем так — влияние было двусторонним. Но использовать плохие отношения матери и приятеля как аргумент было глупо, и Креван, про себя уже сдавшись, попытался выбить хоть какую-то контрибуцию:

— Ну, о’кей. Конечно же, я посижу дома в пятницу вечером (напустить на себя чуть усталый вид и добавить в голос немного трагизма), я всегда готов услужить любимым родителям, они ведь так много делают для меня (лицо отца расплылось в циничной ухмылке). Я останусь дома независимо от того, захочет ли Кристоф переносить нашу партию на чужое поле или нет. Он конечно же расстроится — мама Кристофа заставила его вылизывать квартиру, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем (сам того не понимая, Креван скаламбурил, отец фыркнул). В общем, ради вас с мамой я готов терпеть любые неудобства и тяготы, будьте уверены! Но у меня есть маленькое пожелание, и если вы будете не слишком…

— Конечно, проси — у нас с мамой и для тебя любви хоть отбавляй!

Креван, слегка уязвленный бесцеремонным вмешательством в свой проникновенный спич, произнёс совершенно незаинтересованным тоном:

— Па, мне кажется, будет здорово, если вы возьмёте с собою Эйби, а я займу Ди. Мы классно проведём время! Сначала перечитаем его старыекомиксы, на два голоса — как он любит, потом…

— Ох! — Отец горестно заломил руки. — Мне так жаль! Ты ведь знаешь, как мы с мамой любим всех вас. Мы бы с огромным удовольствием взяли бы с собою не только ненаглядную Эйбл, но и нашего дорогого Дейди, чтобы не разрушать твою личную жизнь, принуждая к столь серьёзным жертвам. Мы взяли бы их с собою, если бы просто шли прогуляться, или в ресторан, на футбол, да даже в паб — нет проблем! Но мы идём в кино, на фильм такого жанра… Гм… В общем, близнецы не поймут, да их туда и не пропустит строгий блюститель морального облика граждан, что стоит у входа в зал…

Враньё! Креван не то, чтобы являлся завсегдатаем кинотеатров, но насчёт репертуара был осведомлён. Не показывали в эти выходные ни эммануэлей, ни греческих смоковниц. Беда в том, что уличить отца во лжи Креван не мог, могли быть заданы неудобные вопросы, отвечая на которые он сгорел бы дотла. Поединок был проигран, можно было выбрасывать белый флаг. Отец потрепал Кревана по волосам и улыбнулся уже обычной своей улыбкой:

— Ладно, парень, не дуйся. Ты же понимаешь, как дорога для нас с мамой любая возможность провести время наедине. Ты и сам скоро научишься любить такие моменты.

— Да всё нормально, па. Не переживайте, присмотрю я за этими маленькими дикарями. И не с такими справлялся!

Отец расхохотался:

— Интересно, где ты получил этот бесценный опыт?

— В прошлой жизни, а может — в другой реальности. Не помню.

— Верно ты был там выдающимся военачальником? — Отец встал и, вытирая слезы, направился в прихожую. Креван пошёл следом.

— Скорее, воспитателем в детском саду. Удачи на работе, пап! И легкого тебе дежурства без происшествий.

— Ты хотел сказать: “Гори, гори ясно”? Не будет пожаров, и твой отец станет весело проводить время на бирже труда: девочки, дармовая выпивка, танцы до упаду.

— Наверное, этот вариант не понравится маме. Возвращайся скорее.

— О’кей! Не скучайте тут без меня. Передай маме мои искренние признания в безрассудной любви и горячий поцелуй в щеку. Пока!

Отец вышел, а Креван поплёлся в гостиную, где близнецы смотрели по телеку какой-то старый мультфильм.

И вот теперь Креван был обречён весь вечер развлекать Эйби (Абигэйл) и Ди (Дейди), близнецов — своих маленьких братика и сестренку. Трудность была не в придумывании развлечений — с этим-то всё было просто: комиксы, куклы, другие игрушки, телек и т. д. Беда в том, что вступив в проблемный пятилетний возраст, один из близнецов ни за что не хотел заниматься тем, что ему предлагали, если другой занимался чем-то ещё. Например, Эйби сидит и рисует фломастерами принцесс и розовых лошадок. Ди в это время рассматривает картинки в “Книге сказок Матушки Гусыни”. На мгновение отвлекшись, он видит Эйби, фломастеры и альбом вместе. Книга летит в сторону, Ди летит к столу, за которым расположилась сестра. Через минуту, не более, разгорается скандал, потому что Ди захотелось посадить на лошадок Могучих Рейнджеров, а у принцесс выросли хищные клыки и опасные на вид когти. Начинающуюся потасовку разнимают или кто-то из родителей, или Креван, враждующие стороны разводятся по разным углам ринга со строгим наказом не докучать брату/сестре. Помогает не очень, потому что уже через каких-то полчаса вспыхивает новый конфликт из-за того, что Эйби решила переквалифицировать солдатиков-пехотинцев, которыми играет Ди, в боевых пловцов, выполняющих опасное задание в аквариуме с неонами.

Поэтому Креван, когда ему насточертело умиротворять своих вредных братика и сестрёнку, ушел в свою комнату, уселся на стол и с несчастным видом уставился на исчезающий в сумерках заоконный пейзаж. В дверь кто-то поскрёбся. Креван недовольно покосился и решил проигнорировать запрос. Теперь в дверь начали стучать чем-то тяжёлым. Папиным ботинком или маминой вазой, например.

— Меня нет! Я ушёл из дома, потому что не могу и секунды находиться под одной крышей с парой маленьких садистов!

По-видимому, его гневная тирада, не только не возымела должного эффекта, но даже была воспринята, как приглашение войти. Дверь распахнулась, на пороге в сиянии света гостиной возник маленький мальчик. Каштановые вьющиеся волосы, чуть длиннее, чем это принято у пятилетних мальчиков, растрёпаны, тёмные глаза горят праведным гневом, маленький острый носик подрагивает — свидетельство скорых слёз, если не принять меры:

— К’ю! А чего она не даёт мне включить кассету? Я хочу посмотреть “Тома и Дже’и”!