Чтение онлайн

Каждый безликий, что промышляет своими способностями, выполняя заказы для гильдий, власть предержащих, просто обеспеченных граждан Эйеринна, Большой Земли и Заморья, вынужден прибегать к подобным чисткам. Не всем подходил способ, которым пользовался Фланахэн. Некоторые пили сутки напролёт, другие оставляли целые состояния в борделях, немногие счастливцы просто отсыпались — им и этого хватало. Кто-то опускался до отчаянных уличных драк с простолюдинами, к обоюдному удовольствию, рискуя при этом угодить за решётку. Всё лучше, чем оставить в душе чужой след, и стать смертельной угрозой для окружающих и себя самого. Безликий, хранящий в себе частицу личности другого человека, в какой-то момент превращается в чудовище в человеческом обличии. Он, сам того не сознавая, сходит с ума. Ему кажется, что всё идёт как всегда, что его поступки следуют обыденной логике, в то время как разум его начинает работать попеременно, то на хозяина, то на матрицу чужака. Чем дольше безликий не освобождает свою суть от иного присутствия, тем страшнее кошмар, коим может обернуться подобная “небрежность”. Эти истины впитывались юными безликими чуть ли не раньше, чем им открывалась сама природа Способности.

Крейван, в самом начале обучения, слышал от отца о такой деградации, однако, самолично столкнуться с Безумием, Фланахэну-младшему довелось не так уж давно, пару лет назад. Случай этот раз от раза всплывал в памяти Крейвана, и, честно говоря, он до сих пор не пришел к определённому мнению на сей счёт. С одной стороны, многое служило подтверждением обоснованности предостережений наставников. Но, с другой…

Стоял тёплый вечер, сменивший один из самых жарких дней того лета, жарких даже для Заморья, не говоря уже про Эйеринн и Большую Землю. Крейван сидел в одном из множества трактиров, рассыпанных по юго-восточной окраине Глэсхе — достаточно крупного города в северной части Большой Земли или, как её величали местные, Ангельнланда. Изобретательный хозяин окрестил его “В три горла”, намекая на широкий выбор напитков в своём заведении. Несмотря на обычную для такой жары жажду, посетителей было едва ли больше, чем обычно, да и те, судя по репликам, всё больше старые знакомые. Пришлых трое: двое простолюдинов, по виду из гильдейских, сидевших за столиком в дальнем тёмном углу, и сам Крейван. В центре, за двумя сдвинутыми, тяжёлыми и разными по высоте столами разместилась компания из четырёх простолюдинов и одного не-мёртвого. Крейван поначалу удивился: редко когда встретишь за одним столом с простолюдинами кого-то из кланов, но, видимо, это удивляло только Крейвана, а после внушительной кружки тёмного и ему самому стало всё равно. Фланахэн, со своего места обозревавший всё помещение разом, привалившись к стене, расслабленно наблюдал за танцем фигурок на татуированном предплечье не-мёртвого. Тот о чём-то горячо спорил с приятелями, и свои доводы подтверждал быстрыми и, одновременно, плавными жестами. По плечи голые руки бугрились от мышц, каждое движение сопровождалось перекатыванием крупных яблок, которые какой-то шутник зашил под бледную и даже на вид толстую кожу. На ярко выделявшемся ритуальном орнаменте, примитивные фигурки снова и снова убивали друг друга в бесконечном сражении. Спор набирал обороты, стали различимы отдельные слова и даже фразы. Крейван особенно не прислушивался, но на всякий случай запомнил, что не-мёртвого зовут Стоун. Взвизгнули несмазанные дверные петли, и внимание безликого переключилось на вошедшего. Кроме Крейвана, на незнакомца никто и не взглянул. Как выяснилось чуть позже, зря. Но правило “Занимайся своим делом и поменьше глазей по сторонам” значилось первым в негласном кодексе питейных заведений всего мира, и “В три горла” не был исключением. Что-то похожее на лёгкий интерес проснулось у посетителей, когда незнакомец обратился к помощнику хозяина, флегматично натиравшему потрескавшуюся от времени дубовую стойку. Параллельно он что-то негромко рассказывал старому хрычу — простолюдину, примостившемуся у этой же стойки и изредка отхлёбывавшему из низкого толстостенного стакана. До слуха Крейвана доносилось:

— Так вот я и говорю, значит, этому Каю: “Не уберёшься сам — тебя выкинет стража. Ребятам, что прохлаждаются отсюда в трёх домах, ежели, конечно, они до сих пор не померли со скуки, будет вусмерть как приятно погонять тебя своими палками”. А он ухмыляется и…

— Какая дивная сейчас стоит погода? Не находите, друзья?

Вопрос прозвучал громко и не эмоционально, словно говорящий был где-то далеко, а незнакомец служил лишь передатчиком. Помощник за стойкой хмыкнул:

— И что же господину будет угодно?

Пауза, длящаяся не более трёх секунд, которые, как показалось Крейвану, потребовались вошедшему, чтобы переварить вопрос:

— Господину, мой друг, будет угодно угостить! Угостить всех добрых друзей, собравшихся под крышей это благословенного дома!

Слово “угостить” повисло в воздухе, все взоры притянуло к незнакомцу, как магнитом. Не иначе как, ощутив эти взоры, он развернулся на стоптанных каблуках запылённых ботинок лицом к залу. На лице сияла широкая, но, одновременно, равнодушная улыбка. Благодушное настроение Крейвана как ветром сдуло, в груди начал разрастаться клубок липкой и холодной паники. Вспомнились обрывки рассказа услышанного где-то: “Когда мы вломились в тот дом, топавшие первыми стражники чуть не растянулись в тёмной луже, в которой валялись… Он стоял посреди комнаты абсолютно голый. Света от одной свечи было немного, но и его хватило, чтобы разглядеть, что это кровь. Да он весь, с ног до головы был в этой долбаной крови! А в каждой руке держал по серпу, сверкающему серпу, что твой чертов шиллинг… А потом наши сердца чуть не повыскакивали из груди — все увидели, что он улыбается нам, как своим лучшим друзьям…” И ещё вспомнился один из первых разговоров с отцом, после того как Крейван встал на путь обучения Ремеслу. Разговор о Безумии, что охватывает безликого, когда тот не очищает душу от чужой личности, помещённой туда по необходимости. “Уже одно то, что безликий не желает по своей воле расстаться с другим человеком, живущим в нем, человеком-гостем, но гостем очень опасным, говорит о безумии, разве нет?” — сказал тогда мальчик-Фланахэн Фланахэну-отцу. “Как знать?” — был ответ, — “Может быть, безумие и то, как живущий Ремеслом безликий по своей воле вбирает в себя матрицу чужой личности? А если нет, то может собирание таких матриц в своей сути — есть попытка выхода на иной уровень саморазвития? Подумай об этом…” Крейван не одну сотню раз возвращался к этому отцовскому вопросу, но ответа так и не нашёл. Однако, он, как и отец, ни секунды не пожелал проверить истинность, либо ошибочность рассуждений Джейда Фланахэна. А вот человек, стоявший сейчас перед стойкой во всей красе, очевидно, не только пожелал, но даже проверил.

Безликий своего узнаёт с первого взгляда, Крейван не был исключением. Но с безликим, застывшим у стойки, что-то явно было не так. Тут же Фланахэн понял что. Глаза. Они постоянно менялись. Сейчас они были светло-серыми, в следующее мгновение — зелёными с желтоватой радужкой, а ещё мгновение спустя на окружающих смотрели чёрные, угольные зрачки. “Сколько же личностей сейчас борются за разум этого бедняги?” — мелькнуло в голове Крейвана. Он потихонечку, едва заметным движением подался назад вместе со стулом, освобождая пространство для маневра.

— Прекрасно! Желание нашего гостя всегда преобладает над иными законами! Жду с нетерпением, когда господин изволит распорядиться… — помощник хозяина подхватил витиеватую манеру общения странного гостя, скорее пародируя, чем подстраиваясь.

Гость, впрочем, не придал издёвке ни малейшего значения. Он снова развернулся на каблуках. Полы его длинного кожаного плаща распахнулись и опали, наподобие крыл гигантской летучей мыши. Помощник невольно отпрянул, испуганный не то резким движением, не то видом улыбки, буквально разрезающей лицо незнакомца пополам.

— Позвольте представиться: Кайл Макгоэн. Недопустимое упущение с моей стороны — заводить беседу не назвав свое имя… — слова прозвучали громко, чуть ли не истерично. Одновременно, словно только сообразив, что одет не по погоде, незнакомец начал расстёгивать плащ. Движения были неторопливыми, на секунду показалось, что Кайл Макгоэн сейчас снимет верхнюю одежду, сделает заказ, может быть, ещё немного поболтает с людьми у стойки и, откланявшись, пойдёт дальше по своим делам.

— Парень, а ты откудова прийшел? Я шой-то не видывал тебя здеся. Ты ведь не местный, ага? — в разговор вступил старичок, сидевший за стойкой.

— Вы правы, о, дражайший собеседник! — Кайл Макгоэн отвесил церемонный поклон в сторону старика. — Я со своими братьями прибыл с юга Большой Земли, из Кэрдиффа. Мы несём радость и просветление многим встречным, и мало кто из них остается разочарованным. А кто-то даже присоединяется к нашей высшей миссии. Думаю, этот кто-то может сидеть прямо здесь и сейчас передо мною.

Один из простолюдинов из компании с не-мёртвым разочарованно присвистнул: мол, ещё один свихнувшийся проповедник, коих с каждым днём встречаешь все чаще. Дармовой выпивкой здесь и не пахнет — такой если чем и угостит, то только отменной порцией религиозного бреда. Хорошо хоть сюда этот чудик припёрся один, без братьев… Компания сию секунду потеряла интерес к незнакомцу и вернулась к прерванному спору.

Крейван, тем временем, ещё немного отодвинулся от стола…

Кайл снова обратился к старику:

— Друг мой, раздачу даров я намеревался начать с нашего уважаемого корчмаря, но братья указали мне на несправедливость. Я с горечью признал ошибку и, преклоняясь перед твоими сединами, благословлю тебя первым.

— Ты ка лучше, мил человек, Кайл Макгоэн, закажи себе выпить. А могу и я заказать. Главно-то, чего на сухое горло…

Фраза утонула в хрипении и булькании, дряблое горло старика пересекал ярко-алый надрез, который тут же вспучился прорывающимся напором крови. Помощник хозяина продолжал цинично ухмыляться, из его левой глазницы торчал нож — тот самый, что доли секунды назад пресек земной путь старика.

Крейван будто наяву услышал щелчок спускового механизма — Безумие безликих являло себя во всей своей зловещей красоте…

Кайл повел плечами, сбрасывая плащ. Фланахэн предпочёл бы увидеть под ним что угодно, пусть даже боевой топор с боевым конем в придачу, но удача громко рассмеялась над надеждами Крейвана. Торс безликого крест-накрест пересекали две перевязи с метательными ножами. Крейван мешком рухнул на пол, роняя за собой стул, и, без паузы, покатился под стол. Один за другим прозвучали два глухих удара: один нож вонзился в столешницу, разминувшись с местом, где ещё секунду назад сидел Фланахэн, второй вибрировал в массивном сидении лежащего на боку стула. Замерев под столом, стараясь не дышать, Крейван прислушался.