Чтение онлайн

— Со мною поедет Крейг Каннингем. Вы действуете, как и обсуждалось. Часа на всё про всё хватит с лихвою. Если вмешаются гарда, валите и их — сегодня можно. Главное, не попадитесь живыми, не подставьте нашего доброго старика Келли. Особо это касается нашей леди, так ведь?

— За собой смотри, Умник! — огрызнулась уязвленная Лили.

— А то! Само собой, меня и Крейга следование правилам безопасности Игры касается ничуть не меньше остальных.

— Нам вас ждать? — своим сорвавшимся с губ вопросом Данн удивил даже себя.

— Ребята, работаем, как условились. Никто никого не ждёт. Дело сделали — поодиночке дёргайте на все четыре стороны. Дальше меняете тачки, старые сжигаете вместе со стволами. Да, не забываем про маски и перчатки. Ну да вы не маленькие… Поехали!

Данн рысцой побежал к своей машине, а голову раскалённой стальной нитью кромсал невысказанный вопрос: кто санкционировал сегодняшнюю акцию, что должна была стать вопиющим нарушением главного положения Кодекса Игры, никогда прежде не нарушавшегося? Кто настоял на внеочередном ходе? Сам старик Келли или… Вспомнив тяжелый зелёно-чёрный взгляд и застывшую акулью улыбку, полную острых белых зубов, Данн поёжился. Да какая, собственно, разница — кто? Он ведь простой солдат, наёмник. Сделал свою работу, получил причитающееся — и в сторону. Что ему за дело до чьей-то там чести? Вроде всё верно и должно успокаивать. Но, как ни странно, мутный, дурно пахнущий осадок начинал скапливаться на дне не такой уж чистой души Райана…

***

02/01/2014 9:34 Ирландия, деревня Бушмилс, кондитерская "Что-нибудь к чаю"

“Heeey Joooe, where you goin’ with that gun in your hand?”

В наушниках заунывно растекался голос Кейва33, исполняющего старую композицию Билли Робертса34. Отлично! Недобрая, пробирающая до мурашек, музыка точь-в-точь подходила к её отвратительному настроению.

Сегодня был особенно неудачный день, и перспектив для перемен к лучшему не вырисовывалось. Вообще все дни, что уже прошли с момента отъезда Шона, для Энн были серыми и безрадостными. А как она проживет ещё два-три дня, что оставались до его возвращения, девушка не решалась и представлять. Всё валилось из рук, точно как перед первой совместной новогодней ночью с любимым. Только тогда всё валилось из рук, и от этого становилось теплее на душе. А теперь… Она собачилась с Шефом, ей стали ненавистны все эти постоянные клиенты и посетители “время от времени”. Но хуже всего был заказ. Энн с души воротило при мысли о завтрашнем визите мистера Кайла Макгоэна. Ну сами посудите: и так ведь настроение — хоть в петлю полезай, а тут ещё придется терпеть его пресные комплименты и безразличные, но очень неприятные взгляды. Позавчера, когда Энн первый раз сорвалась, Паркер предложил ей отдохнуть недельку, сказав, что домашняя обстановка укрепит её нервы, а с делами он и сам справится. Девушка отказалась. Не то, чтобы она слишком пеклась о делах Шефа, он, конечно, справился бы, но на первый план вылезла её упёртость и, как следствие, стремление к противоречию в ответ на сопереживание окружающих. В данный момент Энн проклинала свою упрямость вкупе с принципиальностью и мечтала оказаться дома, где можно было отвлечься и не думать о чёртовом Кайле Макгоэне с его чёртовым тортом.

Вообще-то большую часть работы сделал Паркер, а Энн занималась украшением: готовила мастику и вырезала из неё элементы родового герба Макгоэнов. Вот она закончила устраивать на щите дубовые ветки, обрамляющие театральную маску (старинный и прославленный род лицедеев — красота какая!), накрыла торт крышкой и начала перевязывать коробку, раздумывая, куда бы приладить поздравительную открытку. Ещё открытка эта. Она такая странная: обложка чёрная с золотой надписью "Поздравляю!", разворот белый, но с траурной чёрной каймой по краю. "Какое там — "поздравляю!", здесь должно быть написано "соболезную"", — девушка ещё раз перечитала собственноручно выведенное пожелание и мурашки побежали по её спине. Коли дядюшке Макгоэну нравятся такие подарки — он точно выжил из ума, ведь приятным такой подарок нельзя назвать при всём желании… Нет, что-то здесь не так. Вот только что?

Из невесёлой задумчивости Энн вывел негромкий голос:

— Доброе утро, мисс Аннета!

***

02/01/2014 9:24 Лондон, Бишопсгейт, ресторан "Бойсдейл"

Отставной судья Лич вступил на плитку мужского туалета, точно в пределы собственных угодий, принадлежавших многим поколениям его пращуров. Не спеша, стараясь меньше нагружать больное левое колено, старик подошёл к зеркалу, подсвеченному яркими светодиодными лампочками. Пристально вгляделся в отражение, стараясь найти в глубине желтоватых белков, подёрнутых сеточкой красных капилляров, признаки надвигающейся угрозы. В каком-то популярном журнале совсем не медицинского направления судья прочитал, что многие опасные заболевания ещё до их появления можно распознать по белкам глаз. В подтверждение приводилась таблица соответствия симптомов и болезни. Сэр Хорас, в жизни закоснелый материалист, любящий побрюзжать на тему безумцев, что организуются во всевозможные свидетельские группы (свидетели Иеговы, свидетели "ангара 18"35, свидетели зеленой феи абсента — да мало их что ли?), вдруг проникся верой к статье, вырезал табличку соответствия и при любой возможности занимался самодиагностикой. На счёт своего главного диагноза судья уже давно не питал никаких иллюзий и даже свыкся с этим мрачным знанием. Тем нелепее выглядел этот поиск ещё чего-то, и всё же… Для окружающих частое рассматривание себя в зеркало являлось лишь очередным подтверждением нарциссической натуры отставного судьи. Но Хораса мало волновало мнение окружающих.

Звук спускаемой воды и щелчок замка крайней к выходу кабинки прервали занятие старика. Кабинка была единственной занятой, и Лич сделал естественный вывод о том, что её занимал тот самый педик, на которого сделали стойку его сторожевые псы. Да, так и есть: дурацкая одёжка, небольшая сутулость и вихляющая походка. Со своего места педик казался чуть ниже и уже в плечах, но… Судья поморщил нос и направился к самой дальней кабинке, избегая встречаться глазами с этим неприятным человеком, внутренне посмеиваясь при мысли о том, с каким удовольствием парни встретят педика на выходе из туалета. Да, они устроят ему ад!

Дальше началось непредсказуемое. Лич уже разминулся и с педиком, и с первой кабинкой, из которой тот вышел. Шорох заставил старика сбиться с ковыляющего шага, судья попытался повернуть голову и разглядеть, что творится у него за спиной. Наконечник трости, подвинутый чьей-то ногой, со скрипом поехал по гладкому полу, сэр Хорас начал крениться вперёд. Он, стиснув зубы, ещё как-то попытался выровнять своё старое тело, светло-коричневые кафельные стены крутнулись перед его глазами, он начал заваливаться назад, ожидая неминуемого удара головой. Вместо этого крепкая рука подхватила старика в районе подмышек, столь же крепкая ладонь удержала готовый вырваться из глотки изумленный вопль. Рывок — и бывший судья оказался в первой от входа кабинке, где его ожидал персональный ад. Педик, бросив быстрый взгляд по сторонам, юркнул следом. Камера могла бы запечатлеть этот прелюбопытный случай, когда бы не рука неизвестного вандала, выдравшая её вместе с кронштейном накануне вечером. Охранная компания обещала прислать специалиста в понедельник утром. Выходные — какой спрос может быть даже с охранной компании?

Чуть отойдя от шока, Лич обнаружил, что сидит в кабинке на унитазе, что рот его заклеен скотчем, и что двое незнакомцев быстро и сноровисто снимают с него одежду. Секундой позже, судья узнал в одном из них того самого педика, а в другом… того же педика. Гротесковость ситуации усугублялась тем, что второй педик был совершенно обнажён… Хорас встрепенулся, попытался вырвать руки, но тут же получил жёсткий тычок поддых и на какое-то время отключился…

В себя пришел он всё в том же месте, нагим, со скованными за спиной руками. Костлявым задом Хорас ощутил холод сидения и что-то ещё. Скосив глаза вниз, он увидел, что нападавшие зачем-то подсунули под него полиэтиленовую пленку, много пленки. Тем временем один из педиков, тот, что покрупнее вытаскивал из принесённой с собою сумки платяные вешалки, зацепил их на крючки на стенках кабинки и начал аккуратно развешивать одежду бывшего судьи. Заметив, что жертва пришла в себя, он повернулся и подмигнул. В тот же миг к старику пришло узнавание, он побледнел от ужаса и сдавленно замычал. Второй, обнажённый нападавший, тотчас же нашарил в сумке какой-то предмет. Увидев, что появилось на свет Божий из сумки, Лич застонал и засучил ногами. Незнакомец кивнул головой Бреннану (этот сукин сын оказался куда проворнее своих предшественников и сумел-таки застать Хораса врасплох). Тот резко прижал старика к бачку, а обнажённый, сжимая в кулаке рукоятку длинного ножа, придвинулся ближе. На лице его не было никаких эмоций, а в глазах ни на йоту шанса на пощаду. Разве что жалость — но что с неё толку?

— Поверь, старик, я не держу на тебя никакого зла…

Эти слова, произнесённые безэмоционально, быстрым шёпотом звучали для бывшего судьи, как приговор судьи нынешнего. Снисхождения ждать не приходилось, Лич понял, зачем нужна пленка. Он выдохнул и обречённо закрыл глаза. Незнакомец говорил что-то ещё, но Хорас уже не слушал, он лишь ждал. И вот пришла боль: резкая, идущая откуда-то из-за ребер. Глаза распахнулись и тут же попали под прицел взгляда незнакомца. Тот, не прекращая говорить, крепко, но и как-то нежно сжимал плечи старика. А Хорас уже уходил. Одна часть его сознания медленно темнела, другая — проваливалась в тёмные зрачки незнакомца…

Наконец, обнажённый отпустил обмякшее тело и привалился к дверце. Его трясло, с ним происходили интереснейшие перемены, на которые упёртому материалисту и скептику сэру Хорасу Личу было бы интересно взглянуть. Но старый судья был уже далеко, и происходящее в прошлой жизни его уже мало интересовало…

***

02/01/2014 9:34 Ирландия, деревня Бушмилс

Так-то Майк Мёрфи никогда не был паинькой. В детстве задирал тех, кто поменьше, да послабее. Подрос — стал таскать мелочь из сумок одноклассников, за что не раз бывал бит. На какое-то время (надежда слабым светом замерцала во мраке безнадёги) Майк увлёкся спортом и даже вошёл в сборную школы по легкой атлетике. Но накануне выезда на межшкольные соревнования напился на дне рождения подруги и проспал время отъезда (свет надежды мигнул и угас навсегда). Потом были плохие компании, пьянки, кражи, задержания. Нет, ничего серьезного, по малолетству всё сходило Мёрфи с рук. Став постарше Майк поумерил свои аппетиты и обуздал желания, но не настолько, чтобы быть ожидаемым гостем даже в родных местах. Мёрфи относился к жизни легкомысленно, и совсем неудивительно, что она отвечала взаимностью. Именно поэтому Майк сейчас не сдавал экзамены в каком-нибудь захолустном университете, или не перекуривал с товарищем по работе, а бежал что есть духу, виляя между домишками Бушмилса. Он сам выбрал этот путь, и не на кого было обижаться за этот выбор…

А ещё Майк был пьян. Как был пьян вчера и за неделю до этого. Когда неделями сидишь в сонной деревушке, где событием месяца является сватовство почтенного сэра Родерика Каллагана шестидесяти трех лет к юной особе Молли Парсон, что моложе жениха на девять лет, тут даже психически состоятельный человек может запить. А что прикажете делать, когда в одночасье ты теряешь двух друзей, которые не давали свихнуться от тоски и ожидания неизбежного. Правда, трудно было назвать Маккуина и Кейси друзьями в том смысле, который вкладывают поэты в свои строки. Но в этом смысле друзей у Майка не было никогда, а с Билли и Хью всегда можно было здорово провести время.