Чтение онлайн

За неимением лучшего Майк, уже употребивший пару пива, притащился к Робинсону. Тот никогда не был против свободных ушей, даже если их обладатель приходит ранним утром и требует стаканчик виски. Когда они с Джоуи торчали у порога входной двери, Мёрфи со стаканом, Робинсон с сигаретой, тогда всё и началось. Джоуи в десятый раз пересказывал заплесневелую байку не то из своей жизни, не то из жизни знакомого, Майк так и так прикидывал плюсы и минусы перспективы "бросить всё к чертям и свалить нафиг". Когда серый автомобиль с тонированными стёклами, без номеров свернул с боковой улицы и медленно двинулся в их сторону, Мёрфи почувствовал, что очень устал и начал медленно сползать по стенке. Секунду спустя тишину, нарушаемую лишь монотонным гудением истории Робинсона, разорвал резкий треск, будто ураганным ветром отломило довольно крепкую сухую ветку. Что-то ударило в стену дома совсем рядом с головой Майка, скулу обожгло осколком кирпича, где-то рядом Джоуи прервал своё повествование и начал хрипеть. Майк вдруг понял, что устал совсем не так сильно, как ему показалось, упал на четвереньки, а потом, словно вспомнив свой опыт бегуна, с низкого старта рванул вдоль по улице. Каждой клеткой своего тела он ощущал, что совершенно напрасно забросил спорт, что сейчас запросто мог бы готовиться к бразильской олимпиаде и даже претендовать на место на пьедестале. Ещё Майк подумал, что никогда не бегал так быстро, и было бы здорово тренировать национальную сборную, стимулируя спортсменов прицельными выстрелами в спину. Несмотря на серьёзность ситуации, мысль так рассмешила, что прямо на бегу он расхохотался и чуть не полетел носом в тротуарную плитку. Только тогда Мёрфи сообразил, что, убегая прямо по улице, представляет собой прекрасную мишень. В подтверждение, что-то ткнулось в кисть правой руки, а через пару секунд пришла боль. Майк взвыл и нырнул в боковую улочку, чуть не сбив с ног сутулого старика, толкавшего перед собой продуктовую тележку. Визг тормозов, хлопок дверцы, топот ещё двух пар ног — преследователи своё дело знали туго. Майк ещё раз свернул. В боку нестерпимо кололо, приток адреналина иссякал, надолго ли его хватит? И нужно же быть таким бараном, чтобы, участвуя в боевых действиях, выходить на улицу без оружия! И куда он бежит?! Кто ему поможет?! Ошибки, ошибки, одни ошибки. Майк неисправим и… Сутолока мыслей натолкнулась на незримое препятствие точно так же, как Мёрфи, сворачивая на очередную улочку, налетел на капот всё того же серого авто…

Не столь силён был удар, сколько оглушение осознанием того, что ему, Майку, не удалось уйти от погони. Тяжело дыша, он сидел возле переднего колеса и следил за тем, как высокая, затянутая в чёрное фигура в маске-балаклаве приближается, поигрывая массивным пистолетом. Подойдя, фигура открыла лицо. Мёрфи сглотнул: сегодня был явно не его день. Тяжёлое, совсем не женское лицо, опущенные уголки рта, колючие глаза. Очевидно, это сумасшедшая Лили, дочь самого старика Келли. Очень жаль.

— Какой шустрый миста! — шутливый тон и тяжелый не обещающий ничего хорошего взгляд. — Ты нам крыло помял.

— А-аха, а вы типа ангелы. Крылья у них…

— Очень смешно!

Топот приблизился. К машине выбежали ещё двое в балаклавах. Один наклонился и начал отплёвываться, уперев руки в колени. Другой, не останавливаясь, без замаха врезал Майку ботинком в челюсть.

— За меня добавь! — всё ещё не отдышавшись, прохрипел первый. — Вот сука быстрая!

— Стоять! — Лили подняла руку, и нерадивые гончие послушно отошли на несколько шагов. — Что за цирк вы тут устраиваете? Каждая секунда на счету, а вы решили в апартеид поиграть?

Майк притих, осторожно трогая невредимой рукой разбитое лицо. Интересно, сломал ли этот урод ему челюсть? Хотя, вероятнее всего, вопрос этот очень скоро не будет таким волнующим…

— Что-нибудь скажешь? — Келли передернула затвор своего большого пистолета.

— Иди на х…й, старая лесба! — негромко, но вполне разборчиво прошамкал Мёрфи.

— О…ть, как креативно! — Лили вскинула оружие и выстрелила не целясь. Майк завопил, ткань спортивных штанов моментально намокла.

Ещё один выстрел. Майка, который пытался подняться, упираясь в асфальт раненой рукой, ударило в плечо и отбросило на машину. Уже не двигаясь, он просто смотрел на мучительницу ненавидящим взглядом.

Бабах! Пуля попала в живот. Мёрфи стиснул рану руками, беззвучно закричал и через мгновение отключился. Поэтому, когда Лили Келли присев на корточки вставила ствол пистолета в его приоткрытый рот и спустила курок, Майку было наплевать…

Лили поднялась на ноги, расправляя одежду и возвращая пистолет в плечевую кобуру. Её помощники всё ещё ошарашено смотрели на то, что ещё минуту назад было почти целым и довольно быстрым Майком Мёрфи.

— Всё ребят, поехали. Счас проедемся по остальным адресам, что дал нам Умник — вдруг кому помощь нужна. — Она щёлкнула по миниатюрному микрофону возле угла рта. — Бреннана и Дейли до сих пор никто так и не встретил, так что смотрим в шесть глаз.

Она села в машину, наёмники последовали за ней. Сплюнув, один пробормотал вполголоса:

— Вот дурак! На кой ему эта Игра сдалась? Через пару лет на олимпиаде мог бы медаль выиграть…

***

02/01/2014 9:51 Ирландия, деревня Бушмилс, кондитерская "Что-нибудь к чаю"

За всю свою жизнь Энн Флауэрс была по-настоящему испугана лишь однажды. Когда ей было четыре года, родители взяли её на осеннюю ярмарку, проходившую в окрестностях Дерри. Кроме торговых рядов, там были аттракционы и установлен шатёр шапито. Настоящий такой бродячий цирк. Название его, конечно, в памяти маленькой Энн (тогда ещё Аннеты) не сохранилось, она помнила только, что слово в названии было зудяще-рычащее. Всё было очень хорошо: по арене бегали лошадки, жонглёры в красочных фартуках перебрасывались кухонной утварью, а один дяденька, индийский маг, даже выдыхал огонь совсем по-настоящему. И тут появились клоуны. Энни, которая уже совсем освоилась, отходила довольно далеко от папы и мамы, бегала по проходу и корчила рожицы жонглёрам. На клоунов она сначала внимания почти не обратила (два странно одетых, перемазанных краской дядьки, чего-то кричат друг на друга и вообще ведут себя крайне глупо). Но вышло так, что сама она стала объектом внимания клоунов. Один указал на маленькую девочку, пританцовывающую в центральном проходе, другой кивнул, что-то заверещал тоненьким голоском и побежал к Энн. Девочка и глазом не успела моргнуть, как это разрисованное чучело подхватило её на руки и уже вознамерилось утащить на арену, а может и дальше — в тёмный тоннель, откуда оно и явилось на этот свет. Энн пронзительно завопила, клоун остановился и тоже начал верещать, передразнивая малышку. В тот момент он никак не мог быть смешным и веселым; девочка видела в нём какое-то жуткое существо, живущее в сказках, что мама или папа читали ей перед сном, и, как Энн только что узнала, здесь, в таком странном и опасном шатре… Она стала изо всех сил вырываться, клоун держал крепко, зрители смеялись, а на помощь ей пришёл не прекрасный принц, победитель множества сказочных чудовищ, а тот, кто и должен был прийти — её дорогой папочка. Он выхватил рыдающую дочь из лап клоуна, толкнул его, а затем обложил такими словами, значение которых Энн узнала только много лет спустя. Само собой, хотя представление после короткой заминки продолжилось, не могло быть и речи о том, чтобы оставаться в этом ужасном месте. Здесь отец и дочь были солидарны, а матери не оставалось ничего, кроме как уйти следом за ними. Всю обратную дорогу родители ссорились, Энн не понимала из-за чего, да её это и не волновало. Ужас отступил, девочка засыпала на заднем сидении, и ей казалось, что папа и есть тот самый принц, гроза самых страшных чудовищ…

Никогда больше Энн не было так страшно. Даже тогда, когда одноклассник, Бобби Мэлоун, пригласив её на свидание и осознав тщетность усилий в делах обольщения, попытался овладеть девушкой силой. Ей вообще не было страшно, она рассмеялась и врезала Бобби коленом по яйцам. Потом спихнула с себя вопящего благим матом неудавшегося казанову, подобрала валявшуюся поблизости толстую ветку и так его отделала, что целый месяц он зализывал раны дома. Никакого развития история не получила, до конца учёбы Мэлоун вёл себя как шёлковый и, по правде говоря, избегал Энн, что её вполне устраивало.

Сейчас повода для испуга вроде бы и нет: ну зашёл не очень приятный разовый клиент за своим заказом. Обычное дело, не могут же все люди быть симпатичными и приятными? Но отчего так настойчиво в памяти всплывает размытый и выцветший от времени образ того существа, что исполняло роль клоуна в бродячем шапито? Рыжая шевелюра, неряшливые баки, выбеленное лицо с кровавым месяцем улыбки — это всё отталкивало, но по-настоящему страшным было то, что таилось под гримом: какая-то нездешняя сущность, только притворяющаяся человеком. Это чувство кошмара рядом с собой до сих пор преследовало Энн, чаще и ярче во снах, и лишь изредка, лёгким прикосновением к границе разделяющей сознание и подсознание, наяву. Сейчас же ощущение того детского ужаса вернулось к девушке с новой силой. Она нервно сглотнула, инстинктивно клацнула кнопкой “pause” на айподе и, стараясь говорить как можно бодрее, обратилась к вошедшему:

— Мистер Макгоэн? Вы за заказом? Только-только закончила. Всё в порядке, вот только…

Энн растерянно взглянула на маленький календарик для служебной надобности пришпиленный к стойке.

— Э-э… Мы ведь договаривались на завтра… Так?

Макгоэн застыв на месте, держал дистанцию в несколько шагов. Руки спрятаны в карманы короткого серого пальто. Он улыбнулся:

— Да, правда Ваша. Так уж получилось, что командировка заканчивается чуть раньше. Прямо сейчас возвращаюсь домой. И очень хорошо, что торт для дядюшки уже готов! Видите, как удачно всё складывается?

Энни не была в этом так уверена и машинально покачала головой.

— Но, мистер Макгоэн, Шеф, то есть Мэтт Паркер, он хотел лично передать заказ. Он прямо сгорал от любопытства, желая увидеть столь состоятельного человека, способного переплатить за заказ вдвое. Для нас это и вправду диковинка.

— Вынужден разочаровать мистера Паркера — я очень спешу…

— Ещё хоть полчасика подождите. Шеф совсем скоро должен…

— Мисс Аннета, — Макгоэн зачем-то снял очки и сделал шаг по направлению к девушке, — я, конечно, умилён вашим провинциальным гостеприимством, но всему есть границы. Я забираю дядюшкин подарок и уезжаю прямо сейчас.

— Хорошо, простите мою навязчивость. Я сейчас его упакую.

Энн торопливо начала перевязывать коробку, радуясь, что покупатель не собирается задерживаться, но в душе нарастало тоскливое чувство чего-то неминуемого.

— Я… — Энн повернулась к Кайлу, держа в руке канцелярский нож, которым перерезала цветную блестящую ленту.

Неприятный сюрприз: за то время, пока девушка занималась упаковкой, Макгоэн подошёл почти вплотную. Энн как бы невзначай, под предлогом поиска булавки отошла за прилавок, который теперь разделял её и Кайла, и мучительно соображала, как бы ей там и остаться. Макгоэн, игнорируя предупреждающие надписи, облокотился на витрину и взглянул девушке в глаза. Очки он так и не надел, так что Энн смогла рассмотреть разноцветные глаза покупателя, которые тот упорно прятал в свой прошлый визит. С одной стороны, цвет и форма были вполне привлекательными. С другой, не приведи Господи встретиться с таким взглядом на пустынной вечерней улице. Взгляд сумасшедшего, маньяка, убийцы (…твари, что пряталась за ярким обликом клоуна…). Взгляд, не сулящий ничего доброго и, даже больше, обещающий адские муки…