Чтение онлайн

Особо следует сказать о плагиате, оставшемся незамеченным многочисленными критиками всех лагерей. Дело в том, что в августе 1899 г. в "Историческом вестнике" появились воспоминания М.П. Межецкого, в прошлом офицера, а затем судебного следователя, под названием "Контрабандист. Сцены из жизни на западной границе". Описываемые в воспоминаниях действия происходили на русско-прусской границе в 1856-1857 гг.18. В рассказе Межецкого есть все, что затем оказалось в пьесе: евреи-контрабандисты, неподкупный русский следователь, выстрелы с обеих сторон, торжествующая справедливость и наказанный порок. Со 139 авторы, дабы не быть пойманными с поличным, дополнили умеренный антисемитизм Межецкого фантазиями "а ля Крестовский".

О дальнейшей судьбе С. Эфрона известно мало. Приняв монашество, он после революции оказался в Югославии в монастыре святой Параскевы (Шабацкий округ), где жил с 7 июня 1921 г. до 23 июня 1925 г. На его смерть откликнулись как еврейские газеты и журналы19, так и монархическая пресса.

Характерно, что газета "Двухглавый орел" сообщила своим читателям, что умерший Савелий Константинович Ефрон (Литвин) был однажды вызван в департамент полиции для перевода захваченных у евреев документов, в сравнении с которыми "Протоколы Сионских мудрецов" выглядят безобидными.

Автор статьи "Тайные акты иудаизма" сетовал на то, что евреям удалось выкрасть столь обличительные свидетельства их "зловредности". Правда, С. Ефрон составил отчет о содержании документов и самолично его передал в 1918 г. Пуришкевичу. Однако этот отчет, в свою очередь, был также украден секретарем главы черносотенцев20.

Монархическая логика "безупречна": то, что могло быть украдено у евреев, естественно, могло быть украдено и у неевреев. Следовательно, дело вовсе не в наличии или отсутствии документов, достаточно, что "изобличительные материалы" были когда-либо и кем-нибудь описаны. Поэтому, для дальнейшего "следствия" по "всемирному еврейскому заговору" становилось возможным использовать не только литературные версии их "подлинности", но и утверждения авторов этих версий в качестве свидетельства их подлинности. Круг замкнулся.

Отныне между "литературой" и "действительностью" не существовало различий: то, что было придумано беллетристами, могло быть объявлено "документом", который, в свою очередь, становился основой для нового беллетристического повествования. При этом, естественно, ни ссылок, ни объяснений этим "широко известным фактам" не требовалось.

Временные границы создания "Протоколов Сионских мудрецов" с момента "кражи" до их первой публикации известны (1897-1903), хотя период их окончательного оформления охватывает еще одно десятилетие, а если учесть новую, в 1922 г., их публикацию в Германии, то следует говорить уже о двух десятилетиях. Поэтому в составе "Протоколов" надо различать генетические корни идей, возникавших на протяжении четверти века и пустивших ростки в прямо противоположных исторических ситуациях – предреволюционной (1897-1903), революционной (1906-1911) и послереволюционной (1917-1922).

Обстоятельство, что именно в 1903-1909 гг. вышли из печати почти все основополагающие "документированные" труды по "всемирному еврейскому заговору", свидетельствует прежде всего о том, кому и для каких целей понадобилось окончательно решать "еврейский вопрос".

Английский исследователь "Протоколов Сионских мудрецов" Н. Кон отмечал: первой была напечатана несколько сокращенная "анонимная версия" под редакторским названием "Программа завоевания мира евреями" с 28 августа по 7 сентября 1903 г. в петербургской газете "Знамя". Редактор газеты П.А. Крушеван уведомлял, что его "Протоколы заседаний всемирного союза франкмасонов и сионских мудрецов" представляют перевод документа, написанного во Франции. Через два года та же версия, но на этот раз без сокращений, появилась в виде брошюры (цензурное разрешение от 9 декабря 1905 г.) под названием "Корень наших бед" и с подзаголовком "Где корень современной неурядицы в социальном строе Европы вообще и России в частности. Отрывки из древних и соврменных протоколов Всемирного союза франкмасонов". А в январе 1906 г. появилось новое издание брошюры с указанием имени редактора – Г.В. Бутми, но под названием "Враги рода человеческого" и с подзаголовком "Протоколы, извлеченные из тайных хранилищ Сионской Главной Канцелярии. (Где корень современной неурядицы в социальном строе Европы вообще, и России в частности".) Как пишет Н. Кон, еще "три издания этой версии появились в 1906 г. а два – в 1907 г.", кроме того, в Казани появилась в 1906 г., перепечатка с подзаголовком "Выдержки из древних и современных протоколов Сионских мудрецов Всемирного общества Фран-Массонов"21.

Начиная с первой публикации в газете Крушевана и до "казанской" версии, авторство по составлению "Протоколов" приписывалось то масонам, то "канцелярии Сиона". Во втором издании книги С.А. Нилуса "Великое в малом и антихрист как близкая политическая возможность" (первое издание – 1903 г.), которое увидело свет в декабре 1905 г. (цензурное разрешение от 28 сентября 1905 г.), в качестве приложения были напечатаны те же "протоколы" отсутствовавшие в первом издании книги), но под "историческим" названием "Протоколы Сионских мудрецов".

Сегодня уже, видимо, невозможно установить, кому принадлежит приоритет в приобретении "секретного документа" – П.А. Крушевану (1903) или С.А. Нилусу (1905), хотя в дальнейшем открытие "документа" было полностью приписано на основе авторского комментария "ученому пустыннику" Нилусу.

В постскриптуме газетной версии переводчик предупреждал читателей о том, чтобы они не путали Сионских мудрецов с… представителями сионистского движения. Однако во всех изданиях С.А. Нилуса синонимом слова "сионский" выступает слово "сионизм", а в издании 1917 года ("Близ есть, при дверех") содержится примечательная вставка: «Только теперь мне достоверно стало известным, по еврейским источникам, что эти "Протоколы" суть ни что иное, как стратегический план завоевания мира… доложенный совету старейшин "князем изгнания" Теодором (?) Герцлем, во дни 1-го Сионистского конгресса, созванного им в Базеле в августе 1897 г.»22.

Вполне вероятно, что "версия" Крушевана и публикация С.А. Нилуса восходили к одному и тому же "протографу", и сомнительно, чтобы кто-то из них позаимствовал ее у единомышленника. Департамент полиции мог предложить свой "лабораторный опыт", с одной стороны, широким читательским массам в антисемитской газете, а с другой – царю и его окружению в составе мистического сочинения.

Версия Нилуса (а не Бутми) оказала влияние «на мировую историю… когда… появилась вновь в несколько измененном и пересмотренном виде, в большом объеме под названием "Близ есть, при дверех"… в 1917 г.»23. И "Протоколы Сионских мудрецов" надо рассматривать в составе книги С.А. Нилуса, а не в качестве самостоятельной газетной версии.

Среди наиболее распространенных источников свидетельства "еврейского заговора", заимствованных из европейской литературы, обычно указывают отрывок под названием "Еврейское кладбище в Праге и совет представителей двенадцати колен Израиля" из книги "Биарриц" бывшего полицейского агента Г. Гедше (1815-1878), писавшего под псевдонимом сэр Джон Ретклиф. Первый перевод на русский язык "речи раввина Эйгера" (как стали называть этот отрывок) появился в 1872 г., затем многочисленные авторы (майор Осман-Бей24, К. Вольский25, А. Калужский – A.M. Лавров26, Я.Г. Демченко27, С. Россов28, В.И. Протопопов29 и др.) использовали "литературную фантазию" Ретклифа в качестве общеизвестного исторического документа.

Помещая в "Приложениях" пресловутую "речь раввина" в 1906 г., Г. Бутми объяснял читателю: "В Лондоне появилась в конце истекшего столетия книга Д. Ретклифа "Обзор полит. исторических событий за последнее 10-тилетие". Сочинение это переведено на французский язык. Французская периодическая печать, не ожидая полного перевода книги, в виду интереса некоторых мест, воспроизводила таковые на своих столбцах. Таким образом, в парижских газетах и журналах появилась в переводе с английского в высшей степени интересная и поучительная для России торжественная речь (с еврейского языка) одного из раввинов, за достоверность коей помянутый автор принимает на себя ответственность… Этот чудовищный документ прислан в свое время печатным экземпляром на французском языке в редакцию… "Новороссийского Телеграфа"… напечатан в № 4996 названной газеты от 15 января 1891 г… Самая же речь относится ко времени Сангедрина (синедриона) 1869 г.30.

А.О. Пржецлавский-сын, публикуя "Разоблачение великой тайны франкмасонов", счел нужным завуалировать литературное происхождение "речи раввина": «В Сев.-Зап. крае среди еврейского и русского населения в огромном количестве списков распространяется приведенная ниже "речь раввина к своим единоплеменникам". Приводим эту речь (может быть, и апокрифическую), как образчик той писанной литературы, которая не остается без глубокого влияния на настроение инородческой и русской массы»31.

Перевод "торжественной речи" с еврейского на английский, а затем на французский и русский с последующей публикацией в газетах, явился для Г. Бутми, по сути дела, доказательством ее достоверности, в то время как для А.О. Пржецлавского само распространение этой "речи" в "огромном количестве списков" стало основанием документальности образчика "писанной литературы". Нетрудно заметить, что в обоих случаях действовал высмеянный еще Пушкиным принцип "святости" печатного и распространяемого листа: "Мы все думаем: как может это быть глупо или несправедливо? ведь это напечатано"32.