Чтение онлайн

Автомобиль поехал, все время меняя направление, выехал за пределы города и остановился возле небольшой загородной виллы.

Месяц жизни героев повествования

Этот месяц для всех действующих лиц выдался невероятно тяжелым.

Стив Мейсен метался, как человек, потерявший руку, ногу, литр крови, часть души, непонятно, что конкретно, но что-то невероятно важное. Пропажу Айи и предательство Мэгги он не мог объяснить логически. Он усиленно думал, почему и с чем это связано. К тому же он не понимал, почему пропажа этой девушки так сильно затронула его. Ну, вложил в нее немало опыта и знаний, да, не получил награды за сотворенное чудо, но стоит ли это таких переживаний? Искал причины, не находя их. Жалел, что не стал настолько подлым, чтобы поставить ей чип – и вот результат. Мягкотелый все теряет. «Надо быть жестким, бескомпромиссным, безжалостным», – говорил чей-то голос внутри него. Он нанял частного детектива по розыску Айи и Мэгги, но две особы как в воду канули.

Одно его успокаивало и отрезвляло, возвращало к жизни – работа с аппаратом совместно с Жанин. Это позволяло, наконец, ощущать эмоции, то, чего он был лишен всю жизнь. Этот наркотик привязывал его к Жанин. К испытанию аппарата подключили Лиз и ее нового бойфренда Марка Вейлера. Реставратор был рад участвовать в эксперименте, и эта радость несколько смущала Мейсена. Радость была какая-то разнородная, с двойным дном, но он не мог разобраться в сложном хитросплетении эмоций этого человека. Он был влюблен в Лиз, и это смешно выглядело бы для Стива еще месяц назад, но не сейчас. Марк был увлечен Лиз, это видно, но что-то еще, возможно, нездоровое любопытство, окутывающее его, смущало Стива. Любопытство к чему? Но слишком, слишком много хлопот навалилось на него, чтобы вникать в особенности эмоций Лизиного бойфренда. Он думал о Жанин, единственной, кто радовал его. Она была солнышком в этой тьме. Он не спал с ней, хотя мечтал испытать, как это: чувствовать не только эмоции другого человека, но и свои собственные при том акте, который он, как истинный врач, называл просто сексом или трахом. С ней это не могло произойти. С ней все должно быть по-другому. Но только когда он научится чувствовать. А он хотел научиться и учился этому.

Жанин выздоравливала быстро, почти стремительно. Она ела, поправлялась, набирая килограммы, и это больше не смущало ее. Стив забирал ее ненависть к себе, как только она появлялась, и ей хотелось жить. Такой легкости она не ощущала, кажется, никогда. Все терапевтические сеансы приносили пользу, и она ждала каждый день их общения со Стивом с помощью этого интересного прибора. Ей хотелось передать ему часть своей радости, которую она чувствовала. Эмоции разноцветными шарами крутились вокруг нее и попадали внутрь, наполняли пустоту в этом странном, тяжелом, одиноком человеке. Он нуждался в ней, а она – в нем. Только иногда, когда он раскрывался, как ей представлялось, больше, чем обычно, и позволял увидеть себя изнутри, она вздрагивала от странного, пугающего ощущения присутствия там, в глубине его сознания, другого человека. Этот человек смотрел как будто бы из глубины веков жестко, требовательно и властно. Она его боялась.

Сэм Бримт радовался испытаниям прибора, как ребенок. Что парень – это большой талантливый ребенок, Стив понял, часто общаясь с ним до и после испытаний. Он видел это по простоте эмоций, яркости, непосредственности и непоследовательности их. Сэм то огорчался и падал в пропасть без дна, то возносился вверх в своих мечтах. Он не жил реальностью, а как бы находился и жил в ожидании чего-то.

Хмурый Томас Логан представлял собой истинный образец человека, которого покинула возлюбленная. То, что парень был влюблен в Айю и страдал без нее, было заметно без всякого особого видения. Массажист пытался поговорить с Мейсеном, но невнятно и как будто обвиняюще. Стив послал его и сказал, чтобы он или работал или шел к черту. Тот и пошел.

Айя. Жизнь с Мэгги

К концу месяца жизни у Мэгги она уже ходила и ела сама, только не совсем твердую пишу, но маленькие кусочки хлеба могла проглотить. Метод распевки дал результаты. Она говорила. Быстро уставая, но говорила.

Айя жила и работала над восстановлением подзабытых знаний и своих способностей. И еще она жила в раздумьях, что делать, как и с кем. Именно в такой последовательности. После полученного видения, она окончательно осознала, что ей нужно в Китай. Один раз на прошлой неделе ей удалось упросить осторожную Мэгги свозить ее к морю, чтоб попытаться вновь пережить просветление, и поймать видение. И совсем недолго, вероятно, на несколько минут заметила женщину, красивую и молодую. Почему-то сразу решила, что это и есть ее мать. Решила так – и все. Женщина занималась медитаций недалеко от какой-то скалы. Взгляд ее был устремлен на Айю, и она видела ее так явно, как будто сидела и смотрела на нее со стула напротив. Они так и смотрели друг на друга. Потом женщина кивнула, улыбнулась и произнесла на китайском:

– Тебе надо приехать ко мне, Син Цы. Время пришло. Я жду тебя с ними. Ты уже можешь совершить нужное.

И добавила, глядя куда-то мне за плечо:

– Твоя кровь поможет.

Про кровь она сообразила на следующий день, когда сливала в бутылочку готовую, наконец, настойку для младшей дочери Мэгги. У первой ее дочери уже были дети, и она чувствовала себя счастливой бабушкой. А младшая и родилась слабой, и медсестра еще в клинике жаловалась Айе, что она все время живет, как во сне. Даже любящий муж, а такой нашелся, как ни странно, не мог ее вывести из состояния заторможенности. И детей у нее не было и не могло быть, так сказали врачи. Мэгги считала, что рождение ребенка пробудит ее и мечтала о внуках от младшенькой. Поэтому с такой легкостью и самопожертвованием согласилась помочь Айе с побегом. Она верила, что та ей поможет. Поэтому девушка и готовила эту настойку, вспоминая все, чему учили в монастыре. Монахи веками копили знания, и она вспоминала то, что успела усвоить. Про кровь ей подсказали. Она, не задумываясь, проколола палец и отсчитала пять капель, упавших внутрь бутылочки. Потом разлила содержимое на семь, более мелких пузырьков и один отдала Мэгги.

– Вот лекарство – десять капель на полстакана воды перед сном. Надеюсь, ее муж справится. Тут на две недели, обязательно поможет.

В каком-то странном полузабытье в каждую из остальных шести бутылочек она накапала еще по пять капель своей крови и добавила два недостающих, по ее мнению, ингредиента. Просто так надо.

И еще она поняла, что вспомнила достаточно, и если мать сказала, что следует ехать, значит, надо. И с кем с ними она должна приехать? С Мейсеном и Вейлером? Но причем тут реставратор? Или он обеспечит отъезд ради получения бессмертия? К кому идти первому? Почему-то хотелось к Томасу. Пусть он пришел в клинику обнаружить ее и доложить об этом Вейлеру, но ведь потом хотел спасти. Она бы согласилась, наверное, тогда бежать с ним, но ей нужно было время на то, чтобы в полной тишине все вспомнить, все, что нужно вспомнить для возвращения в Китай. Однако рядом с Томасом она бы не смогла погрузиться в прошлое целиком. Он в ней будил ненужные желания, непонятные для нее, не контролируемые ее сознанием, и это пугало и отвлекало. Но сейчас, когда путь обозначен, ей хотелось встретиться с ним, чтобы потом расстаться, как ни горько это было понимать. Что ему делать в Китае? Но так не хотелось идти одной на разговор ни с Мейсеном, ни с Вейлером. Встречи она бы с удовольствием избежала, но понимала, что это невозможно. Мейсен был нужен. Видимо, он должен поехать с ней в Китай, но почему мать сказала с «ними», во множественном числе? Кто еще? Или неправильно поняла ее, ослышалась?

Айя надела джинсы, которые уже довольно плохо на ней застегивались, так она поправилась, хотя Мэгги покупала на размер больше, легкую футболку и даже бюстгальтер, потому что грудь увеличилась, на ее взгляд – чрезмерно увеличилась. Адрес она знала приблизительно: Томас рассказывал, что живет он совсем недалеко от клиники и даже назвал тогда улицу. Мэгги сказала, что раз им все равно придется засветиться, то адрес и телефон она сейчас узнает. Утром Мэгги собиралась набрать телефон парня, но Айя неожиданно ее остановила.

– Нет. Нельзя втягивать никого. Я решила поговорить сначала с Мейсеном. И рассказать ему все.

– Все?– переспросила Мэгги без удивления, только качая головой.

– Да, все и даже больше – то, что он сам о себе не знает. И лучше бы никогда не узнал, но придется.

– Что ж, поехали, надеюсь, меня по старой памяти пустят на территорию клиники, – подмигнула медсестра. – Я буду молиться за тебя, Айя.

– Син Цы, мое имя Син Цы, – произнесла девушка четко. – Пусть Будда дарует мне мудрость, так как я не знаю ни окончательной цели, ни пути к ней.

Клиника доктора Мейсена

Они спокойно подошли к кабинету Мейсена. Люди улыбались и здоровались с Мэгги, как и раньше. Некоторые даже спрашивали, как ей отдохнулось. Значит, их побег не обсуждался. Мейсен был в своем кабинете, что уже было удачей. Айе было бы тяжело откладывать разговор. Она зашла сама, а Мэгги отправилась в сестринскую.

– Здравствуй, Айя, чудесно выглядишь, – улыбнулся ей Мейсен улыбкой крокодила.

– Нам нужно поговорить, я все расскажу. И вам решать – помочь мне или отойти в сторону и не мешать. Прошу меня пока не перебивать. Мне еще трудно говорить, а все, что буду рассказывать, выглядит невероятно, но на это есть свидетели. И я буду рассказывать от момента своего появления в лабораторию Вейлера. Так легче.

Она сдержанно рассказала о том, как очнулась во время томографии в лаборатории реставрации Вейлера. Как статую Будды с ней внутри украл Сэм с подельником. Ему нужны были деньги, и он, не задумываясь о последствиях содеянного преступления, отнес ее в подвал клиники Мейсена. Как непонятно откуда взялись силы, чтобы выбраться из саркофага, выползти в коридор, где ее нашла Мэгги. Как Мейсен ее лечил, он и сам знает. Потом в клинике появились Сэм и Томас, видимо, по поручению Вейлера. Она без колебания сообщила Мейсену интерес Вейлера к ее персоне, а именно: на дне статуи был свиток, на котором указывалось, что она знает часть секрета эликсира бессмертия, а остальная часть имеется в монастыре. Сделать полный состав эликсира, значительно удлиняющий жизнь, можно, соединив ее знания с данными из части рецепта, хранящегося в монастыре. Как она поняла, этот полный рецепт и нужен Вейлеру, для этого он отправил сюда своих сотрудников. Потом рассказала, как Сэм обнаружил сходство ее черепа на томограммах, сделанных в клинике и в лаборатории реставрации, и собирался сообщить об этом Вейлеру, а Томас пытался отсрочить этот факт. Как сбежала, чтобы окончательно вспомнить прошлое и разобраться в том, что делать.